Привет
Употребление никотина и психотропных веществ отрицательно сказывается на вашем здоровье. Также, в главе упомянута жестокость.
Автор использует это в истории лишь для передачи нужной атмосферы. чмок
***
28 сентября.
Четверг.
7:00
Сегодня я проснулась не от будильника, а от того, что на кухне что-то громко щёлкнуло — видимо, тостер. Запах поджаренного хлеба вполз в комнату раньше, чем я успела открыть глаза.
Голова была тяжёлая, будто за ночь её подменили на огромный камень. Пульсация сердца была слышна даже в ушах — мне снились кошмары. Но я их уже не помню. Ночь стёрла воспоминания. Сны — смутные и странные — расползлись, оставив на сердце только вязкое чувство, будто всю ночь я пыталась кого-то догнать.
Пару минут я просто лежала в тёплой постели, уткнувшись лицом в подушку и притворяясь, что ещё можно не вставать. Но потом вспомнила про школу и про то, что в дневнике уже два невыполненных дз.
Я вслушалась в тишину. Нет, не тишину — в далёкий скрежет ножа по тарелке, шорох бумаги и шипение чайника. — « Это мама».
Даже со второго этажа я слышала, как она двигается мягко, без стука и лязга. Хотя обычно по утрам она спешила так, будто опаздывает на рейс в другой город. Её звонкий голос разрезàл душащую тишину. Чаще всего, так она разговаривала по телефону со своей подругой из Питера.
Я приоткрыла один глаз — за окном было пасмурно, и от этого весь мой организм требовал остаться под одеялом хотя-бы на минутку подольше. Ночной дождь оставил на приоткрытом окне разводы стекающих по нему капель. Я нехотя поднялась на ноги, натянула на плечи тёплое худи и вышла в кухню.
Внизу пахло поджаренным хлебом. Мама стояла у плиты в своём старом сером свитере, с волосами, собранными в небрежный хвост. На подоконнике — кружка с её кофе. И я вдруг поймала себя на мысли, что это утро — самый безопасный уголок мира.
— О, ты уже проснулась,— она обернулась, и в её голосе не было ничего из того напряжения, что мы вешали друг на друга ещё пару дней назад. — Тосты будешь?
—Буду, — я села за стол, чуть улыбнувшись. — Доброе утро.
Мы почти не разговаривали. Но теперь это была та тишина, которая появилась не от обиды, а от того, что слова пока-что просто не нужны. Она поставила передо мной тарелку, рядом — яблоко, и пошла проверять, выключен ли чайник.
Жуя завтрак, я поймала себя на том, что думаю о вчерашнем дне. Только сейчас я вспомнила обо всём. О Ване, нервно щёлкающим своей потрёпанной зажигалкой. О том, как он просил меня «не исчезать». Как он звонко смеялся, лёжа на холодных камнях и устремив взгляд в яркое ночное небо. Вспомнила глаза Хэнка, сидящего у моих дрожащих колен. Тупые шутки Гены и злость Мела. Ванину полу-улыбку, его дурацкую куртку, края которой трепались холодным ветром. Моё то-ли от крика, то-ли от страха пересохшее горло. Вспомнила об их дуэльном клубе. — «Чёрная весна...» — И вдруг всё это слиплось в голове в одну тяжёлую, липкую картинку. Словно я стояла посреди них, а вокруг — ночь, гулкое эхо чьих-то шагов, запах металла в воздухе. — «Чёрная веснаа...» — это словосочетание протяжным эхом звучало в моей голове как ирония чьей-то чужой, опасной жизни, где мне вроде бы не место. Но почему-то казалось, что эта жизнь уже касается меня — совсем чуть-чуть, кончиками пальцев: гладит, трогает, дёргает, и...
— Маш! — мамин голос вернул меня в реальность — Ты чего?
— Да просто... Сон вспомнила.
**
7:45
Я надела школьную форму. Закрепив чёлку маленькими заколками, кинула в рюкзак учебники и телефон, и вышла из дома. Саня шёл рядом. Молчал.
На улице было прохладно. Асфальт до сих пор чуть влажный от ночного ливня, а в грязных лужах на дороге отражаются куски серого неба и ветки практически голых деревьев. В нос бил запах мокрой земли. Мы шли привычной дорогой, но, казалось, что каждый шаг звучал громче другого. Вдруг я поймала себя на мысли, что ловлю каждую мелочь: как кто-то слишком сильно хлопнул дверью машины, как прохожая поправила капюшон, как парень на остановке у ларька крутил в руках ключи от своего мопеда. Всё казалось странно отчётливым. Наверное, от того, что в голове всё ещё стоял наш с Ваней вчерашний неловкий разговор.
***
У ворот гимназии уже толпились школьники. Рита заметила меня первой — и сразу пошла в мою сторону.
— Маша! — она ткнула пальцем в моё плечо. — Ты где вообще вчера была?
— Дома, — ответила я слишком спокойно.
— Ага, дома... — прищурилась она, — И поэтому не могла ответить хотя бы на одно моё сообщение?
— Рит, успокойся, а. Всё в порядке! — я нервно поправила ворот своей белой рубашки.
— Да знаю я, с Кисловым небось всю ночь гуляла, а мне тут заливаешь...
Я приподняла бровь.
— И что если так?
— Так и знала! — Рита улыбнулась, но не со злобой, скорее это было похоже на то, что она собирается меня допросить. — Ну и чё между вами, а?
— Рит, а чё между тобой и Саней, а? — Я передразнила подругу, кивая на своего брата, стоящего неподалёку.
Она сразу закашлялась.
— Во-первых, это другое! А во-вторых — ничего!
— Ну коне-ечно, ничего-о — протянула я. — А то, что вы каждый час переписываетесь — это так, совпадение, да? — Я улыбнулась и прошла в душный школьный коридор. Рита шла позади.
— Ну, — она смутилась и закатила глаза. — Ладно, не уходи от темы. Ты правда с ним была вчера?
— Может и была.
— За тебя всё говорит твоё лицо, подруга! — Она схватила мою руку, заставляя остановиться. — И только не ври, что он к тебе не подкатывал.
— Рита, — я посмотрела на неё чуть серьёзнее. — Мы просто... Разговаривали.
Девушка чуть нахмурилась, но не давила. Наверное, потому что знала: если я так говорю, значит, дальше расспрашивать бесполезно.
Я и не собиралась рассказывать ей про ту ночь. Про яркий свет фонарика его телефона, про его смех, зажигалку, его словах, сказанных мне уходя, через плечо. И уж тем-более — про то, что знаю. Про режиссёра. Про то, как Кислов и его компания оказались замешаны в чём-то тёмном. В чём-то страшном. Я обещала. И я не могла это рассказать... Даже Рите.
— Да лаадно тебее, Машаа! — Она взяла мою ладонь в свою. — Я не враг тебе, ладно? Просто не вляпайся с этими идиотами в их очередную байку. Я то их знаю.
— Может я уже... — Я неловко улыбнулась, — вляпалась...
Она нахмурилась, но ничего не ответила.
Постепенно разговор сошёл на нет и мы шли до кабинета математики молча. Хотя я видела: Рита всё ещё думает.
А я... Я думала тоже. Только о другом.
Ваня был сегодня опять в своём чёрном свитере, и почему-то этот цвет на нём казался ещё темнее, чем обычно. Он стоял у окна посреди длинного школьного коридора, разговаривал с Хэнком, активно жестикулируя. На секунду он отвлёкся и заметил меня. Лёгкий кивок. Ничего особенного. Но я поймала этот момент и спрятала куда-то вглубь, как прячут маленькую тайную записку в карман, пока никто не смотрит.
**
В классе было шумно. Кто-то обсуждал домашку, кто-то громко грыз яблоко, а кто-то размахивал руками у исписанной плохими словами школьной доски. Я села на своё место, достала тетрадь и сделала вид, что занята. Но глаза всё равно скользнули к открывающейся двери.
Он вошёл вальяжно, почти расслабленно, кинул рюкзак на чью-то парту и стал здороваться с одноклассниками. Кудри небрежно прикрывали его лоб, а улыбка не сходила с лица. Я думала он пройдёт мимо меня. Опустив накрашенные тушью глаза в тетрадь, я черкнула в ней синей ручкой, и вот, на полях в углу уже красуется сегодняшняя дата. Ваня прошёл мимо, как и ожидалось. Сел за парту позади меня и уткнулся в телефон. Рита тут же пихнула меня плечом.
— Маш! — агрессивно-громким шёпотом сказала одноклассница, незаметно кивая на Кислова.
Я на секунду закрыла глаза, мысленно выругалась матом на всех и вся и повернулась к другу.
— Чё не здороваешься? — Выдала на выдохе, заглядывая за своё плечо.
Он даже не поднял на меня свои глаза.
— Привет. — пробубнил тот, печатая какое-то сообщение в своем мобильном.
— Пф. — Я отвернулась и опять посмотрела на Риту. Та изогнула бровь в вопросительном жесте, а я лишь пожала плечами.
— «Что это с ним?...» — Вопрос не давал мне покоя, но ему, видимо, было всё равно.
Скучнейший урок математики проходил невыносимо медленно. Даже Ритины сплетни сегодня не поднимали моё настроение. Хэнк и Мел почему-то опоздали и зашли в класс только на середине занятия. В отличие от Вани, они оба улыбнулись мне и поздоровались. Я кивнула им в ответ, не сумев выдавить даже легкой ухмылки. Под недовольные восклицания математички они уселись за последнюю парту, а я вернула взгляд к исписанной непонятными формулами тетради.
**
10:30
Столовая гудела от громких голосов недовольных школьников. Все негодовали от длины очереди к кассе. Рита с Саней уже сидели за круглым столом, и я просто прошла сквозь огромную толпу и села рядом с ними.
— Здесь всегда так шумно на больших переменах, да? — Я достала из рюкзака маленькое зеркало-расчёску и начала аккуратно подправлять блеск на своих губах.
— Да, надо было с урока отпроситься пораньше, чтобы нормально поесть, а то пятиклашки сейчас все булки расхватают. — Рита поставила стакан чая на стол и положила подбородок на выставленную ладонь.
— Да тут всё равно еда плохая, надо было вообще в магазин идти. — Саня закинул свой рюкзак на плечо и встал со стула. — Я в «Красное&Белое» схожу, вам что-нибудь взять?
— Ой, купи мне мятную жвачку и лимонную воду, пожалуйста. — Я убрала зеркало обратно в портфель и достала телефон.
— Мне ничего не надо. — пробубнила Рита.
Саня ушел и внимание девушки переключилось на меня.
— Маша, а что с Кисой сегодня? Вы вчера поссорились или что? — Она снова взяла стакан чая и поднесла к губам, делая глоток.
— Я сама не знаю ещё, он меня избегает как будто... Да вроде и не ссорились.
— Как это «вроде»? Тут либо да, либо нет. Не мог же он просто так обидеться.
— Да щас, будет ещё мальчик какой-то на меня обижаться. Сам себе наверное что-то надумал и ходит дуется. Мне то что. — Я сделала безразличное лицо. — Ещё чего, блин, стану я переживать из-за чего-то, в чём не виновата. Если бы я о каждом таком мальчике думала, уже бы в депрессии сидела, что кто-то на меня обижен. Пусть сидит уроки учит, а не ходит как с водой во рту. Еле как мне привет сегодня сказал. Вообще афигел. Вчера так смеялся громко, до дома проводил, а сегодня что? Ходит бледный, как будто я его кому-то сдала. Даже в мою сторону не смотрит, зато с остальными весь такой дружелюбный. Аж бесит. — Слова выходили сами по себе. Я даже не задумывалась о том, что говорю.
Рита подозрительно прищурила свои синие глаза.
— Да, Машка... Так и не скажешь, что тебе всё равно. Но, кстати, с Егором и Борей он тоже особо не общается. Только с утра их вместе видела. Эти двое вообще с уроков сбежали... — Она улыбнулась и встала из-за стола. — Курить-то идём? А то щас перемена закончится.
— Конечно идём.
Рита отнесла пустой стакан и мы двинулись к туалету.
***
13:10
Школьный день подходил к концу. В душном кабинете биологии пахло растениями и плесенью. До конца урока ставалось всего десять мучительных минут, и, конечно, по всемирному закону подлости, на последних минутах к доске вызвали именно меня.
— Та-ак, Миронова... Рассказывай, чем отличается митоз от мейоза? — Биологичка со смешными пышными волосами перевела взгляд на меня. Она медленно стучала заточенным карандашом по деревянному столу, словно отбивая ритм какой-то песни. Я виновато хлопала ресницами. Мои глаза метнулись к классу, ища хоть какие-то подсказки. Рита прикрывалась учебником и указывала мне пальцем на телефон, который она держала в своей руке.
— Ээээм... Нууу... Митоз - это... Это процесс деления клетки, при котором... При котором из одной материнской клетки образуются две... Аааа... Две дочерние... А мейоз... Нуу... — Я прищуривала глаза так сильно, как только могла. Но внятных букв в Ритиных подсказках так и не разглядела.
— Так, понятно. Давай полегче. Что вообще такое «клетка», Маша? — Она отвлеклась на сообщение в своем телефоне, а я подняла брови и беззвучно молила подругу о помощи.
— Ну, клетка - это... Так, клетка... Эмм... А, точно! Клетка — это мелкая структурная единица организма, из которой состоят все живые организмы... На Земле... Вот... — Я повернулась к учительнице и взгляд тут же метнулся к какому-то движению в окне. Оно выходило на большой футбольный стадион за школой. Я присмотрелась и увидела там... — Ваня?
— Ну какой Ваня, какой Ваня, Миронова? Элементарных вещей не знаешь, в шестом классе это проходили! Вот что мне тебе ставить? — Учительница громко вздохнула. — Маргарита, а ну убери телефон! Хватит ей подсказывать, у неё что, своих мозгов нет? Мне вам оценку на двоих делить?! — Недовольство Марьи Степановны отошло на второй план, пока я вглядывалась в это несчастное окно.
Кислов, недовольный и тяжело дышащий, пихал Хэнка в плечо. Они, очевидно, кричали друг на друга, хоть мне и не было слышно их оров. Боря взял Ваню за ворот его куртки. Они сцепились друг в друга как уличные псы, не поделившие выброшенные сосиски. Затем — удар. Глухой и сильный. Кислов как с цепи сорвался. Горло пересохло от страха, а уши, кажется, покраснели от подступившегося гнева. — «Зачем он его бьет?! С ума сошёл?!»
Прозвенел звонок.
— МАРЬЯ СТЕПАНОВНА! Ой... Не ставьте два, пожалуйста! — Я метнулась к нашей парте и схватила свой рюкзак. — Я обязательно всё выучу, можно в другой день рассказать?
— Куда ты собралась? Миронова!
— И про митоз, и про мейоз, я вам расскажу! Извините! До свидания! — Я выбежала из кабинета, чуть ли не спотыкаясь о маленький порожек в дверном проеме. Рита сначала непонимающе хлопала глазами и ошарашено смотрела мне вслед, а затем вскочила с места и побежала за мной.
— Господи, дай мне сил... — Марья Степановна закатила глаза и поставила в журнал изящную «тройку».
——————————————————————
тт - maqiexx
тгк - maqiexx (макиес)
с днём дня, у меня появились силы написать продолжение 😛😛 поздравляю с юбилейной главой, йоо