не надо повторять // ваня кислов // ЧЁРНАЯ ВЕСНА

Употребление никотина и психотропных веществ отрицательно сказывается на вашем здоровье. Также, в главе упомянута жестокость.
Автор использует это в истории лишь для передачи нужной атмосферы. чмок

Мы медленно шли в сторону моего дома. Гнетущая тишина окутывала пространство вокруг. В ней был слышен лишь шелест деревьев, хаотично качающихся из-за прохладного осеннего ветра. Жёлтые уличные фонари еле-еле освещали пустую дорогу. Ваня, идущий чуть впереди меня, громко шаркал пятками кроссовок по асфальту, пока я пыталась успокоить свои от чего-то дрожащие руки. Телефон разрывался от сообщений Риты, которая яро желала поговорить со мной именно сейчас.

— Сильно испугалась? — Вопрос на секунду повис в воздухе, будто я не хотела на него отвечать. Я моргнула, пытаясь привести свои мысли в порядок. Не получалось. Кислов медленно перебирал свои еле плетущиеся ноги, крутя в пальцах свободной руки свою зажигалку.

— А ты как думаешь, Вань? Конечно нет, вы же всего лишь убили человека. — Очевидный сарказм. Костяшки моих пальцев слегка побелели, то ли от холода, то ли от того, с какой силой я сжимала телефон в своих руках.

Он на мгновение остановился, одаривая меня глупой усмешкой.

— Если честно, я думал, что ты там в обморок упадешь. — Кислов запустил руку в свои спутавшиеся от сильного ветра волосы, перебирая пряди пальцами.

— Если честно, я думала, что это просто сон.

***

Оставшийся путь мы шли в той же самой тишине. Неловкие диалоги казались неуместными в этот момент. Он шёл, опустив голову и устремив взгляд под ноги. Одна рука держит телефон со включённым фонариком, в другой между пальцев зажата медленно тлеющая сигарета. Распавшиеся кудряшки падали на глаза, немного закрывая вид на дорогу у жилого посёлка. Ночь уже давно окутала улицы Коктебеля. Я даже пару раз слышала уханье совы, от которого по спине пробегала холодная дрожь. Все мысли были заняты вопросами, на которые, казалось, никто не знал ответы. Никто не скажет мне, что станет с нами дальше. Что будет с Кисой? С Хэнком? А с Мелом? Как сложится жизнь Гены? А главное - что будет со мной? Буду ли я гордится этим периодом своей жизни? Буду ли стыдиться его? А может буду скучать? Тосковать по нему? Плакать?

— Я не хочу, чтобы ты думала что я.. какой-то другой. — Его голос снова разрèзал душащую тишину. — Я такой, какой есть. Я не стану другим. Не стану добрым или милым. Я не стану терпеть неуважение к моим принципам или выходки в сторону людей, которые мне близки. — Слова выходили грубыми и резкими. Его глаза искали мои. А я избегала этот взгляд. Этот дурманящий, опьяняющий омут безнадёжности.

— Я знаю, Вань. — Мой голос неожиданно для меня прозвучал чуть громче шёпота. — Но ещё я знаю, что в тебе есть искренность. Ты умеешь заботиться о близких. Умеешь поддерживать других. Ты умеешь любить, Вань. — Я наконец посмотрела в его глаза.

— Я не умею любить. — Выдал он на выдохе, одарив меня знакомой полу-улыбкой и подняв взгляд к глубоко чёрному звездному небу.

— Умеешь. Ты любишь, — я подняла голову. Взгляд цеплялся за его невольно насупленный лоб — будто он хотел что-то сказать, но удерживал это внутри, зажимая эмоции где-то между бровями и скулами. Его лицо было напряжённым, почти болезненно сдержанным. Я вдохнула поглубже. Продолжила. — Ты любишь своей злостью. Принципиальностью. Жестокостью. Ты любишь друзей, любишь семью. Ты умеешь любить, но по-другому. Не как все. — Я облизала пересохшие от ветра губы. Его янтарно-карие глаза прятались за парой каштановых кудрей. Он не смотрел на меня. Избегал взгляда. Уголки его рта слегка поднялись, выдавая мне эту глупую усмешку. Снова. — Твоя любовь проявляется в резкости и спонтанности, в твоих словах и поступках.. — Я не успела договорить, как он перебил:

— Это не то. Это не та любовь. Это.. просто мой стиль жизни, Маш. Это просто моё воспитание.

— Может быть, — я кивнула, не споря. — Но это не отменяет того, что ты чувствуешь.

Он громко выдохнул, ссутулился чуть сильнее, будто от усталости. Выбросил сигарету куда-то под ноги. Ярко-красные искры слабо разлетелись по асфальту.

— Знаешь, каково это — каждый день просыпаться с ощущением, что мир тебя уже ненавидит? Что ты всё время в долгу? Что если расслабишься — всё рухнет?

— Знаю, — тихо сказала я. — Я живу с этим чувством с одиннадцати.

Мы замолчали.

Прошло, может, секунд тридцать. Но они тянулись, как вечность.
В этот момент я поняла, что боюсь не его. Не его. Не того, что он сделал. Я боюсь тишины. Той самой, в которой он снова может отдалиться.

— У тебя руки дрожат, — вдруг сказал он. — Ты всё это время... держишь себя. Сильно. Зачем?

— Потому что если я перестану держать, — я попыталась улыбнуться — я сломаюсь.

Он молча протянул мне свою ладонь. Я посмотрела на него с удивлением.

— Дай сюда.
— Что?
— Телефон.

Я с сомнением посмотрела на экран мобильного. Там снова мигнуло сообщение от Риты. Потом протянула ему. Ваня взял мой телефон, выключил звук и просто сунул себе в карман.

— Сейчас ты не с ней. Ты со мной.

Я ничего не ответила. Только почувствовала, как ком в горле стал ещё плотнее.

Он пошёл дальше, не оборачиваясь.

Я догнала его.

***

Мы остановились на перекрёстке у моего дома. Я уже узнавала этот поворот по облупленной табличке и этому дурацкому мусорному баку, который никогда не убирали. Всё казалось каким-то знакомым и чужим одновременно.

Он достал из кармана своих широких спортивок зажигалку и щёлкнул ею пару раз, не включая пламя. Оно и не появилось. Только звук. Щелчок, как отбивание времени между мыслями. Щёлк. Щёлк. Без огня. Просто звук, отбивающий секунды. Парень делал это нервно. Механически.

Он стоял, будто не решаясь сказать «пока». А я — будто не решалась впустить его дальше.

Я вскинула на него свой взгляд. Он не смотрел на меня. Не говорил ни слова. Но будто всё понимал. Перевела глаза на тёмную, шумную от листвы деревьев, улицу. Мусорка, облезлая табличка с названием улицы, трещина на асфальте — знакомые ориентиры чужого мира. Моего, в который он не вписывался. Или вписывался слишком хорошо — и в этом всё и дело.

— Дальше сама? — спросил Ваня, будто проверяя, не передумала ли я.

Я кивнула.

Потом — медленно, чуть глуховато:
— Я не знаю, как себя с тобой чувствовать.

— Не чувствуй. — Он перебил, чуть пожав плечами. — Просто... будь. — слова звучали как что-то чужое. «просто быть?» - промелькнуло в голове.

Я усмехнулась, нервно.

— Звучит, как приглашение сойти с ума.

— Ну, если вместе — то не так страшно.

Мы оба промолчали.

Я вдохнула. Хотела что-то сказать.

Остановилась.

Слова будто застряли в горле, раздирая его изнутри.

— Мне... Мне не страшно за себя, — наконец выдохнула я. — Страшно, что я начну привыкать ко всему... этому.

Он молча смотрел на мои руки.
Как будто что-то понял — но не сказал.

— Привыкай медленно, — ответил он тихо, нахмурив лоб и прикрыв глаза. Вдохнул ночной осенний воздух - тот, что пахнет сыростью асфальта после проливного дождя. Он говорил так, будто проживал это чувство уже много-много раз в своей, казалось бы, пока-что недолгой жизни. — Чтобы не перестать быть собой.

Он подошёл ближе. Не тронул. Просто стоял рядом. Я чувствовала тепло его плеча даже на расстоянии.

Губы непроизвольно сжались.

— Мне страшно не от того, что вы сделали.

Он посмотрел на меня.

— А от чего?

Я сглотнула.

— От того, что... я не чувствую к вам страха.

— Это плохо?

— Это... — я запнулась. — Это сбивает.

Он не стал ничего говорить. Просто стоял рядом.

Потом шагнул назад, на границу света и тени, отбрасываемую уличным фонарём.

— Я... Спокойной ночи.. Сане привет передай и маме скажи, что в следующий раз я приведу тебя пораньше, ладно? — сказал он как-то нервно и скомкано, неловко почесав рукой затылок и уже отступая назад, слегка развернувшись

— Ваня — тихо выдохнула я. Он остановился.

— Что?

— Ты не обязан быть другим. Просто... не исчезай.

Он кивнул снова. Слегка улыбнулся. Развернулся и сделал пару шагов в темноту.

И вдруг — прямо в спину, не оборачиваясь:

— Маш.

Я вздрогнула.

— А?

— Ты, если что... ну, если поплывёшь — не держи в себе.

Пауза.

— Я уже знаю, каково это — когда всё внутри не хочет, но молчит. Не надо так.

И тишина.

Только ветер.

Он почти скрылся за поворотом, когда вдруг резко вернулся на шаг назад.

— Ой, блять. Твой телефон. — Он хлопнул себя по карману и подошёл.

Я рассмеялась, еле слышно.

Он протянул мне мобильник.

— Держи. А то опять Рита тебе что-то там...

— ...спасёт меня? — закончила я за него, с усмешкой.

— Или добьёт, — он пожал плечами. — Как пойдёт.

Наши пальцы случайно коснулись друг друга, когда я ухватилась за телефон.

Он ничего не сказал. И я тоже.

Он ушёл.

И я стояла, уставившись в тёмный поворот, пока свет фонаря не начал дрожать, будто от холодного ветра.

***

01:40

Рита больше не писала. Видимо, обиделась. Или просто уснула.

А мне... мне не уснуть.

Не после этого.

Пока я шла к своему забору, мне казалось, что мои шаги кто-то повторяет где-то вдалеке. А может и сзади.

Но нет.

Это просто нервное. Это просто всё кажется.

Я зашла в дом, не глядя вешая связку ключей на крючок у входной двери.

Закрылась в комнате. Надела наушники, но музыку не включила.

Тишина всё равно лезет в голову, как въедающаяся плесень.

Мне только шестнадцать. Всего-то. Я должна думать о химии, об английском, о выпускном, о дурацких летних шортах, которые не идут к моим черно-белым кедам.

А я думаю о трупе.

О крови.

О том, что Ваня не испугался. Ни капли. Ни секунды.

Или — испугался, но не так, как я.

И ещё о том, как он смотрел на меня, когда сказал «ты со мной».

Не как парень.

Как будто я — его последний шанс, чтоб не исчезнуть.

Честно? Я не знаю, с ним я или нет.

Я люблю его — да. Как друга. Лучшего друга, с которым нас связывает слишком много детских воспоминаний. Как парня, который готов защитить меня. Который и сам нуждается в этой защите.

Но иногда мне хочется стереть всё. Просто выйти на улицу, не вспоминать запах его дурацкого одеколона, смешанного с табаком и потом, его сигареты, тлеющие в дрожащих пальцах, его грязные белые найки, его не обусловленную злость на весь этот безжалостный мир.

А иногда — хочется, чтобы он стоял рядом. Молча. Без слов. Чтобы я знала: он есть. Он не исчез. Потому что если он исчезнет — я тоже развалюсь.

Я не знаю, правильно это или нет.

Я просто... хочу, чтобы хоть кто-то сказал мне, что делать.

Но никого нет.

За стеной храпит брат. Мама тоже уже давно спит.

И я одна.

Смотрю в потолок, будто он ответит.
И в какой-то момент ловлю себя на мысли — а что, если завтра всё всплывёт?

Если кто-то видел.
Если кто-то знает.

И что тогда?

Они сядут? Вся компания парней, ставшие мне такими близкими людьми.
Меня потащат на допросы?
Рита расскажет всем?
Я буду «та, что знала»?

Нет. Я не могу. Я не потяну.

И я закрываю глаза. Крепко. До боли.
Чтобы не заплакать.
Потому что если сейчас начну — не остановлюсь.

—————————————————————

тгк : maqiexx (макиес)
тт : maqiexx

как вы там? всех поздравляю с началом летаа🌻
как вам глава? жду обратной связи ❤️