Разговор с отцом Кейт
Прошло около часа. Кейт закончила с русским и вышла в гостиную, где застала идиллическую картину: Изана сидел на диване, Каэда устроилась у него на коленях, и они вместе смотрели какой-то яркий мультфильм. Девочка то и дело что-то объясняла ему, тыча пальцем в экран, а он слушал с тем же вниманием, с которым обычно изучал слабые места противников.
Кейт присела рядом с Изаной и уже было хотела положить голову ему на плечо, но Каэда остановила её.
—Это мой принц ищи себе другого!–сказала 3-х летняя племянница обняв Изану
Кейт смотрела на это с легким... ахуем.
—💭Какого!? Дожилась парня отжала моя же племянница.💭
Изана замер, чувствуя, как маленькие ручки Каэды обвивают его шею, а её крошечное тело вжимается в него, словно защищая от посягательств собственной тёти. Его фиолетовые глаза, обычно такие пустые и отстранённые, сейчас расширились от неподдельного замешательства. Он перевёл взгляд с торжествующей Каэды на Кейт, застывшую с выражением лёгкого шока на лице. В его взгляде читалось: "Что происходит?"
—Каэда, ты ещё маленькая для принца.
—А ты старая!–парировала Каэда
Тишина, повисшая в гостиной после заявления Каэды, была оглушительнее любого взрыва. Кейт застыла, открыв рот, её зелёные глаза метались между сияющей племянницей и Изаной, который выглядел так, будто его только что огрели мешком по голове. Из кухни донёсся приглушённый звук, то ли Кай поперхнулся чаем, то ли Изуми пыталась замаскировать смех кашлем.
—Я... старая?–переспросила Кейт, и в её голосе послышались нотки, не предвещающие ничего хорошего для маленькой соперницы.
—Ага!–сказала Каэда кивнув
—Что за буллинг от собственной племянницы?–возмущённо сказала Кейт откинувшись на спинку дивана.
Изана, всё ещё находящийся в плену маленьких, но цепких ручек Каэды, наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом, за которым скрывалась целая буря эмоций. Он видел, как Кейт, его Фиалка, гроза Йокогамы и капитан «Кровавой луны», проигрывает битву трёхлетней девочке. И это зрелище было настолько абсурдным и умилительным, что уголок его губ предательски дрогнул.
—Ты чего лыбишься, воробей?–тут же набросилась на него Кейт, заметив эту едва уловимую усмешку.–Радуешься, что тебя у меня увели?
Изана медленно перевёл взгляд с торжествующей Каэды на неё. В его фиолетовых глазах, обычно пустых, сейчас плясали холодные, но очень тёплые искры.
—Я? Ничего подобного, Фиалка. Просто наблюдаю за справедливым боем.
—Ах ты!..–Кейт подалась вперёд, но Каэда, почувствовав угрозу, лишь крепче вцепилась в Изану, сверкая на тётю глазами.
—Не трогай принца!
Кейт откинулась на спинку дивана, театрально закатив глаза.
—Сдаюсь. Война проиграна. Капитан «Поднебесья» пал жертвой трёхлетнего диктатора.
В этот момент в гостиную вошла Изуми, вытирая руки о кухонное полотенце. Её взгляд упал на эту сцену: Изана, сидящий с Каэдой на коленях, и Кейт, делающая вид, что смертельно обижена. Мать Кейт улыбнулась той особенной, понимающей улыбкой, которая бывает только у женщин, повидавших жизнь.
—Я смотрю, у вас тут весёлая борьба за внимание молодого человека.–сказала она, присаживаясь в кресло напротив.
Каэда, увидев бабушку, тут же переключила внимание.
—Бабуль, это мой принц!–заявила она, указывая на Изану.–Я его первая нашла!
—Ах, вот оно что.–Изуми с интересом посмотрела на Изану.–И что же ты, принц, скажешь в своё оправдание? Увёл сердце у двух дам сразу?
Изана под взглядами трёх женщин чувствовал себя так, будто попал в засаду, из которой нет выхода. Его лицо оставалось бесстрастным, но Кейт, знавшая его как облупленного, видела лёгкое напряжение в уголках губ.
—Я...–начал он, но Каэда перебила его, ткнув пальчиком в грудь.
—Молчи, принц! Я тебя в обиду не дам!
Кейт расхохоталась. Звонко, искренне, запрокинув голову. Изана смотрел на неё, и напряжение медленно отпускало его плечи. Ради этого смеха, ради этих искр в её зелёных глазах, он был готов вытерпеть любые допросы и любые битвы за трон с трёхлетней принцессой.
Вскоре домой вернулся Картер. Он переоделся, а затем позвал Кейт и Изану на кухню, где к ним присоединился Кай. Картер провёл для них лекцию, за произошедшее во вторник.
—Мы поняли, пап.–протянула Кейт
—Я надеюсь на это. А теперь выйди.–произнес Картер, взглянув на дочь. Кейт немного помедлила, но все же вышла из кухни, оставив Изану наедине с отцом и Каем.
Изана остался один на один с двумя мужчинами. Кухня, ещё минуту назад наполненная ароматами домашней еды и тёплым светом, теперь казалась холодной, как камера для допросов. Картер стоял, опираясь спиной о столешницу, скрестив руки на груди. Кай замер у стола, его поза была расслабленной лишь на первый взгляд. Изана, привыкший считывать напряжение, видел, как вздулись вены на его шее.
Повисла долгая, тягучая пауза. Картер изучал Изану с тем же профессиональным спокойствием, с которым когда-то рассматривал его фотографии в деле. Только сейчас перед ним был не снимок в папке, а живой человек. Человек, который сидел в его кухне, пил чай и, судя по всему, был тем, из-за кого его дочь так странно блестела глазами последние месяцы.
Картер первым нарушил молчание. Его голос, глубокий и ровный, не содержал угрозы, но в нем чувствовалась та властная уверенность, которая приходит с годами службы и опытом.
—Ты не похож на того парня, чье дело я вел два года назад.
Изана встретил его взгляд. В фиолетовых глазах не было ни страха, ни бравады. Только усталая, спокойная правда.
—Я и не тот парень.
Кай, стоявший у стола, хмыкнул. В этом звуке слышалось недоверие.
—Люди не меняются так кардинально, Курокава. Особенно такие, как ты.
Изана медленно перевел на него взгляд. Кай был похож на Кейт, те же скулы, тот же упрямый изгиб бровей. Но в его глазах не было той теплоты, которую Изана видел в ней. Была только ледяная защита старшего брата.
—Я не прошу верить мне на слово.–тихо сказал Изана.–Слова ничего не стоят. Я знаю.
—Куракава, я знаю твоё досье. Знаю, что ты отсидел в колонии. Знаю, что сейчас возглавляешь банду, которая контролирует половину района. Я знаю достаточно, чтобы запретить тебе даже приближаться к моей дочери.
Картер сделал паузу, давая словам осесть в воздухе. Изана молчал, только его пальцы слегка сжались на коленях под столом.
—Но я её отец, а не тюремщик.–продолжил Картер.–Кейли взрослая девочка. Она делает свой выбор. Вопрос в том...–он подался вперёд, и его взгляд стал острым, как лезвие ножа.–...что ты выбираешь, Курокава?
Изана медленно поднял глаза. Встретился с этим тяжёлым, испытующим взглядом и не дрогнул.
—Её.
Одно слово. Без пафоса, без объяснений. Просто факт.
Кай фыркнул, но Картер жестом остановил его.
—Её, значит.–повторил он.–А что насчёт «Поднебесья»? Драк? Разборок? Ты думаешь, я позволю ей снова пройти через то, через что она уже прошла год назад? Когда мы чуть не потеряли её?
Изана сжал челюсть. Он знал эту историю. Знал, что Кейт попала в больницу после жестокого избиения. Знал, что это был переломный момент в её жизни.
—Я не позволю этому случиться снова и несобираюсь её втягивать в банду.–его голос прозвучал глухо, но твёрдо.–Никогда.
Картер выдержал паузу, барабаня пальцами по столу. Кай всё ещё стоял у окна, не вмешиваясь, но каждым мускулом своего тела выражая готовность в любой момент вмешаться.
—Но меня больше всего беспокоит...–голос Картера стал тише, но от этого только весомее.–Не твоё прошлое. Не твоя банда. Не даже то, что ты можешь втянуть её в неприятности. Всё это... это внешнее. Это можно контролировать, можно просчитать.
Он наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, и его взгляд стал тем самым – допросным, от которого у самых закоренелых преступников подкашивались колени.
—Меня беспокоишь ты сам. Твои глаза, Курокава. В них нет ничего, когда ты смотришь на других. Только когда ты смотришь на неё...–он сделал паузу.–Что будет, если она тебя разочарует? Если сделает что-то, что не впишется в твою картину мира? Сломается? Предаст? Уйдёт?
Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинцовое покрывало. Изана чувствовал, как под этим взглядом плавится вся его защита, вся ледяная броня, которую он строил годами. Кай наконец обернулся от окна, и в его глазах читалось то же самое – ожидание приговора.
Изана опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе. Руки, которые умели калечить, сжиматься в кулаки. И руки, которые последние полтора месяца так осторожно касались её волос, её лица, её ладони.
—Я не думал об этом... Но знаю точно, что я не причиню ей вреда, даже если она предаст и захочет уйти, я отпущу.
Воздух на кухне после его слов стал другим. Он больше не давил, не душил, просто повис в тягучем, внимательном молчании. Картер смотрел на Изану долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь заглянуть за эту внешнюю ледяную оболочку, которую парень так умело носил. Изана не отводил глаз. Он сказал то, что думал. Без прикрас, без попытки понравиться или произвести впечатление. Просто правду.
Кай, стоявший у окна, первым нарушил тишину. Он хмыкнул, на этот раз в этом звуке было меньше яда и больше... усталого принятия.
—«Отпущу»...–повторил он, покачивая головой.–Легко говорить, когда она сейчас здесь и никуда не уходит.
Картер жестом остановил сына. Он медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В его глазах, проницательных и острых, мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее... уважение? Или, по крайней мере, готовность дать шанс.
—Знаешь, Курокава, за двадцать с лишним лет работы я наслушался всякого.–голос Картера звучал ровно, но в нём чувствовалась та особенная, усталая мудрость человека, видевшего слишком много лжи.–Одни клялись, что исправились, а на следующий день шли на новое преступление. Другие молчали и доказывали делом. Ты – молчал и сказал только то, что считаешь правдой. Это... редкость.
Он сделал паузу, давая Изане время осознать сказанное.
—Я не говорю, что доверяю тебе. Доверие нужно заслужить годами, а не одним разговором. Но я вижу, что Кейли ты дорожишь. И это...–он кивнул, словно соглашаясь с самим собой.–...это уже что-то.
Кай дёрнулся было возразить, но Картер бросил на него короткий, предупреждающий взгляд, и старший брат Кейт, стиснув зубы, промолчал, лишь скрестив руки на груди с видом человека, который остался при своём мнении, но вынужден подчиниться авторитету отца.
Картер поднялся, давая понять, что разговор окончен. Он подошёл к плите, где всё ещё стоял закипевший чайник, и, не оборачиваясь, произнёс:
—Откровенно говоря, я против ваших отношений, но запрещать общаться я не буду... Ты можешь остаться на ужин.
Продолжение следует~~~~くコ:彡~~
