gabriella gilbert 2 » the vampire diaries [rus]

Праздничный сезон не остановил мои мысли от соперничества друг с другом. Каждый раз, когда я думаю о том, что чувствую по отношению к Елене и Деймону или к Клаусу, этот глупый голос в моей голове продолжает говорить мне игнорировать мои проблемы и отключиться.

Я не могу поверить, что всерьёз рассматриваю возможность отключения своих эмоций.

Поэтому я пытаюсь отвлечься, отвлекая Стефана от мыслей о том, что Елена и Деймон переспали. Я удивлена, что он до сих пор не перевернул стол или сделал какую-то чушь.

Может быть, он на стадии отрицания или типа того.

Или, может быть, это как-то связано с тем, что они узнали, как разорвать вампирскую связь. Всё, что нужно сделать Деймону, это буквально сказать Елене держаться подальше, и она послушает. Предположительно, он сделал это прошлой ночью.

Но я знаю Деймона. Не может быть, чтобы он так легко отпустил Елену. К сожалению, у нас нет способа узнать наверняка, так как мы никого из них с тех пор не видели.

Как бы то ни было, нам со Стефаном нужно отвлечение. Итак, как нам отвлечься так, чтобы не ввязываться в драму Елены и Деймона?

Поиск лекарства — один из способов, но тогда я буду вынуждена столкнуться с Клаусом. А потом появятся мысли о нём, и я в конечном итоге уйду в штопор.

Так что в любом случае я вынуждена столкнуться с одной из моих многочисленных внутренних проблем.

Отлично.

Что ж, я была вынуждена противостоять своим проблемам с Еленой и Деймоном на девичнике, так что, возможно, сегодня я разберусь с Клаусом. В конце концов, он часть поиска лекарства. Может быть, будет легче избегать.

— Итак, — говорю я, заходя в кабинет, где Стефан листает страницы множества книг. — Как прошел Новый Орлеан?

Стефан пожимает плечами, не отрываясь от книг.

— Нормально. — я сажусь рядом с ним, ища ложь. Он смотрит на меня и дарит обнадёживающую улыбку. — Обещаю, я в порядке. А ты? Кэролайн рассказала мне, что случилось.

Я отмахиваюсь.

— Мы с Еленой поговорили. Всё прошло... Нормально, наверное. Я не совсем уверена, как к этому относиться.

Стефан усмехается и возвращается к своим книгам.

— Я и ты оба.

— Что с книгами? — спрашиваю я, пытаясь понять, о чём в них идёт речь.

— Клаус показал мне меч, с которым был похоронен тот охотник. По-видимому, рукоять этого меча буквально расшифровывает татуировку охотника. Нам просто нужно, чтобы Джереми развил свою метку, чтобы мы в конце концов смогли её расшифровать.

— И всё? — хмурюсь я. — Мы просто ждём?

— Ага, — вздыхает Стефан, откидываясь на спинку дивана.

— Что ж, это... Разочаровывает.

— Но это хорошо, — говорит Стефан. — Потому что это прямой путь к получению лекарства. Ты идёшь на зимний фестиваль? Я сказал Кэролайн, что мы идём.

— Что ж, теперь иду. — усмехаюсь и тоже откидываюсь на спинку дивана, вздыхая. — Рада, что ничто не заставляет тебя сходить с ума настолько, чтобы пропустить это.

Именно в этот момент я верю, что какая бы высшая сила ни существовала, она действительно нас недолюбливает. Потому что, конечно, телефон звонит, и имя Кэролайн высвечивается на экране. Стефан хмурится, но отвечает.

— Где вы двое? — требует Кэролайн. — У меня кризис!

Стефан морщится.

— Прости, да, я даже не понял, что мы опоздали. Рядом со мной Габби. Мы скоро будем.

— Хорошо, потому что мне нужна помощь, чтобы остановить моего парня-мученика.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, хмурясь на телефон между нами.

— Гибриды планируют убить Клауса сегодня ночью. Должна быть целая ведьмовская штука, которая помещает дух Клауса в Тайлера, а потом они спрячут его на неопределённое время — но это плохо! Потому что Тайлер пытается, по сути, умереть, чтобы эти гибриды могли сбежать!

Они убивают Клауса сегодня ночью?

Я должна чувствовать облегчение от того, что больше не нужно о нём беспокоиться, но не чувствую. Что, чёрт возьми, со мной не так?

— Не волнуйся, — пытаюсь я обнадёжить. — Клаус показал Стефану меч, который ведёт нас к лекарству.

Кэролайн замолкает на несколько секунд.

— Клаус случайно не отдал тебе меч на хранение?

— А ты как думаешь? — замечает Стефан. Он замолкает на секунду, его глаза расширяются от осознания. — Ох.

— Да, — вздыхает Кэролайн. — Нам нужно достать этот меч до того, как Тайлер убьёт Клауса.

— Или мы потеряем карту к лекарству, — понимаю я. Я издаю раздражённый стон, понимая, что мне придётся сделать.

— Габби, — начинает Стефан, бросая на меня понимающий взгляд.

— Я знаю, знаю, — вздыхаю я, глядя на свои колени. — Отвлекай Клауса, пока ты обыскиваешь дом.

— Может быть, попытайся выведать, где меч, если Стефан не найдёт? — предлагает Кэролайн.

— Да, — стону я. — Не волнуйся, я справлюсь.

— Ты не обязана этого делать, если не хочешь, — пытается предложить мне выход Стефан. — Мы можем найти другой способ.

— Всё в порядке, — заверяю я своей обаятельной улыбкой. — Это будет последний раз, когда мне приходится это делать, если всё пойдёт хорошо.

Мысль об этом заставляет мой желудок сжиматься по какой-то глупой причине.

🩸

Если честно иногда я забываю, что Клаус — художник.

Он показывал мне свои работы раньше. Хотя я не говорила этого вслух, я считаю его талантливым. В его искусстве, как и в большинстве искусств, всегда есть какой-то скрытый смысл. Конечно, всё искусство предназначено для того, чтобы его интерпретировал зритель, но я всегда могу угадать его намерение.

Снежинка, скрытая определённым мраком. Мне нравится на неё смотреть, и, судя по всему, молчаливым участникам торгов тоже.

Ему не нужен этот прилив эго.

Позволь ему это, — говорят мои мысли. После сегодняшней ночи у него ничего не будет.

— Ты смотришь на неё уже некоторое время, — раздаётся британский голос рядом со мной. Я улыбаюсь, но не отрываю глаз от картины.

— Расшифровываю, — говорю я, наклоняя голову. — Почему снежинка одна?

— Думаю, это зритель должен решить.

— Возможно, — соглашаюсь я. — Но я хотела бы услышать точку зрения художника. — Я наконец смотрю на него и вижу ту искреннюю улыбку, которая всегда у него бывает, когда он впервые меня видит.

Он умрёт сегодня ночью, — напоминаю я себе. Моё сердце сжимается от вины при этой мысли.

Я прочищаю горло.

— Почему она одна? — спрашиваю я снова, надеясь на лучший ответ, чем тот, который я могла бы придумать сама.

Его улыбка становится напряжённой, уже не кажется искренней.

— Могу я предложить тебе шампанского?

— Может быть, — улыбаюсь я. — Хотя, в прошлый раз, когда это случилось, я в итоге должна была убедиться, что мой брат не убивает мою сестру.

— Наше время было прервано, — говорит Клаус. — Наверное, к лучшему, учитывая, что ты закончила довольно интимным вопросом.

О нет, я не хочу на этом останавливаться.

— Ты имеешь в виду, когда я спросила, любишь ли ты меня? — всё равно говорю я. — Прости. Я не думала, что вопрос тебя обидит.

— Скорее озадачит, чем обидит, — признаёт он. — Ты никогда раньше не признавалась, что тебя волнуют мои чувства.

Я пожимаю плечами и отвожу взгляд, обходя маленький столик позади нас.

— Может быть, мне было просто любопытно.

— Может быть? — спрашивает он, разворачиваясь ко мне лицом, и усмехается.

— Может быть. — я даю дразнящую усмешку. — Ты собираешься взять то шампанское или нет?

Его усмешка превращается в любящую улыбку. Он смотрит на меня несколько мгновений, прежде чем кивнуть.

— Тогда я скоро вернусь.

Когда он достаточно далеко, я достаю телефон, чтобы дать Стефану «добро» на обыск особняка.

Пока всё... Нормально. Да? Может быть? Боже, я не могу поверить, что он захотел об этом говорить. Я не могу поверить, что я захотела это спросить. Что со мной не так?

Зачем тратить время на размышления о своих эмоциях, когда можно просто избавиться от них?

Прекрати. Я не могу просто отключить свои эмоции, потому что не хочу беспокоиться о своих чувствах.

Почему нет? Разве не это вампиры делают, когда перегружены эмоциями?

Если бы я была такой слабой, то сделала бы это в тот день, когда Деймон разбил мне сердце.

Это потому, что всё было так однозначно. Твои чувства ко всему гораздо сложнее. Это не о разбитом сердце, это о любо...

Нет, не о. Перестань мне врать.

Я твоя совесть, тупица. Я бы не позволила тебе врать себе так.

— Милая? — спрашивает Клаус, вырывая меня из мыслей. Я моргаю, понимая, что смотрела в пустоту на картину, и смотрю на него с улыбкой. Он хмурится с беспокойством. — Ты в порядке?

— Да, — отвечаю я почти немедленно. — Я в порядке. Просто много мыслей.

— О чём-то, о чём стоит упомянуть?

О недавнем желании отключить свою человечность? Нет, не важно.

— Нет, — улыбаюсь я, когда беру один из бокалов шампанского из его руки. — Спасибо за шампанское.

— Это никогда не проблема, когда оно для тебя, — говорит он искренне. Он вздыхает, оглядывая «Гриль» на всех людей, смотрящих на доступные для покупки вещи. — Здесь немного душно, не находишь? Давай выйдем на улицу, насладимся искусственным снегом и праздничными мероприятиями.

Я киваю в знак согласия, мне нравится идея.

— Да, было бы здорово. — он предлагает руку, и я принимаю, просовывая свою.

Я отпиваю шампанское, пока он ведёт меня на улицу. Снежные машины обеспечивают снегопад в определённых местах, но городская площадь всё равно выглядит красиво. Есть много станций, где люди могут развлечься. Дети и их семьи бегают повсюду, наслаждаясь всем, что здесь предлагается.

Моя семья любила ходить на Зимний фестиваль каждый год.

— Ты празднуешь Рождество? — спрашиваю я, глядя на более рождественские вещи, такие как Санта и огромная ёлка, которую все могут украшать.

— Я могу оценить красоту праздничного сезона с разных религиозных точек зрения, — признаёт он. — Но я активно не участвую, так как не принадлежу ни к одной.

Я киваю. У него было много времени, чтобы увидеть всё.

— Значит ли это, что ты готов украшать со мной печенье? — Рука, обхватывающая мою, притягивает меня немного ближе.

— Печенье — это хорошее праздничное веселье, — соглашается он с улыбкой.

Я забыла, что я здесь только для того, чтобы быть отвлечением. Быть с ним во время праздников кажется таким... домашним. Это кажется знакомым, почему-то.

Это кажется правильным.

🩸

— Есть успехи? — спрашиваю я час спустя, когда мы со Стефаном и Кэролайн встречаемся в переулке рядом с «Мистик Гриль».

Стефан качает головой.

— Должно быть, он перепрятал его. Ты случайно не поднимала эту тему?

Я совсем забыла об этом.

— Нет, — говорю я. Стефан и Кэролайн выглядят разочарованными, но я знаю, что они не разочарованы во мне. — У нас мало времени.

Кэролайн вздыхает и вскидывает руки в разочаровании.

— Что же нам теперь делать?

— Он твой парень, — напоминаю я, бросая на неё многозначительный взгляд.

Кэролайн закатывает глаза.

— Тайлер не откажется спасать гибридов ради того, что у него уже есть.

— Я имею в виду, ты могла бы просто отвлечь его, пока мы не найдём меч? — предлагаю я. — Если только он не быстрый, тогда действительно нет смысла...

— Клаус — единственный шанс найти лекарство, — напоминает Стефан, почему-то отметая мою идею. — Тайлер должен отменить это.

— Что ж, этого не случится, — объявляет Тайлер позади нас. Мы со Стефаном поворачиваемся к нему. Тайлер смотрит на нас сверху вниз, затем встречается взглядом с Кэролайн. — Ты рассказала им? — требует он. Кэролайн отводит взгляд. — Уже месяц двенадцать гибридов хранят клятву молчания. У меня есть Хейли и ведьма, рискующие жизнями, а ты разбалтываешь мой план им?

— Тайлер! — приветствую я, пытаясь смягчить ситуацию. — Мой бро! Мой помощник! Мой спарринг-партнёр! — Я протягиваю руки и усмехаюсь ему. — Как дела?

Его выражение лица не меняется.

— Так вот в чём дело, — начинаю я. — Клаус — единственный, кто знает местонахождение меча, который приведёт нас к лекарству...

— Мне плевать на лекарство, — рявкает он.

— Всё, о чём мы тебя просим, это немного времени, Тайлер, — говорит Стефан, вставая, чтобы защитить нас с Кэролайн.

— Как долго? — требует он, делая шаг вперёд. — Час? День? Потому что каждую минуту, которую мы не делаем этого, они подвергаются риску. Ты уже отдал одного из них на заклание Джереми. Я вам ничего не должен. — Тайлер разворачивается, чтобы уйти. — Я вырублю его.

Стефан подлетает перед ним.

— Прости, но я не могу позволить тебе этого сделать.

— Стефан... — начинает Кэролайн. Я смотрю мимо них двоих и вижу отряд гибридов, стоящих за Стефаном.

— Прости, но не могу.

— Стефан, — говорит она срочно. Стефан оборачивается и видит большую группу злых гибридов. Я оборачиваюсь и вижу ещё около трёх позади нас.

Тайлер пожимает плечами, но он не выглядит таким уж сожалеющим.

— Прости, чувак, но у тебя нет выбора.

🩸

Конечно, нас троих привели в подвал, чтобы следить, как за кучей малышей. Тайлер не верит, что мы просто отступим.

В чём он прав, конечно. Нам нужно, чтобы Клаус остался жив.

И ещё, я почти уверена, что я не против того, чтобы Клаус остался жив немного дольше, чем планировалось.

— Тайлер, — рявкает Кэролайн, когда упомянутый гибрид достаёт цепи из ящика.

— Подержите их здесь, пока мы не будем готовы привести Клауса, — командует Тайлер женщине, которая похитила Кэролайн той ночью. Он игнорирует её крики. — Используй их, если понадобится.

— Тайлер, это больше, чем ты, — спокойно говорит Стефан. — Это больше, чем месть. Поверь мне, ты умрёшь там.

— Я знаю, что это значит для вас, ребята, — рявкает Тайлер. — Это о лекарстве. Знаешь, что происходит с гибридом, когда его вылечивают от вампиризма? Мы возвращаемся к оборотням, обращаемся в каждое полнолуние. Нам плевать на лекарство.

— Тайлер, ну же, — умоляет Кэролайн.

— Ты должна была быть на моей стороне, Кэр. — И да, он выглядит злым, но он также кажется таким грустным. Мне почти жаль его. — Это всё, чего я хотел. — С этими словами он уходит, оставляя нас в подвале Локвудов.

Я стону от раздражения и скрещиваю руки.

— Это абсурд, — вздыхаю я. — Мы не заложники.

— Конечно, нет, милая. — я приподнимаю бровь, глядя на женщину, которая похитила Кэр. Она усмехается мне, будто выиграла.

— Прости, разве ты не пыталась бороться с Тайлером за место альфы или что-то? — спрашиваю я, делая шаг вперёд. — И разве ты не проиграла?

— Только потому, что я проиграла ему, не значит, что я проиграю тебе, — рычит она, встречая меня на полпути. — Мой укус убьёт тебя.

— У тебя может быть сверхъестественное преимущество, но тебе не хватает опыта, — говорю я самодовольно. — Я сражалась с противниками и похуже.

Телефон Стефана звонит, заставляя других гибридов насторожиться. Я не отрываю глаз от гибрида, решив выиграть в нашей маленькой игре.

— Расслабьтесь, — говорит Стефан, доставая телефон. — Это мой брат. — он отвечает на звонок. — В чём дело?

— Не спрашивай как, почему или кто, но я только что нашёл решение твоей проблемы с Тайлером, — говорит Деймон на другом конце.

— Ты шутишь, — говорит Стефан. Женщина-гибрид отступает назад, отвлекая меня от того, чтобы слышать остальное. Стефан уже убирает телефон в карман к тому времени, как я снова удосуживаюсь слушать. — Нам не нужен меч.

Я с удивлением смотрю на него.

Если нам не нужен меч, значит, Клаус умрёт сегодня ночью.

Мысль заставляет меня чувствовать себя хуже, чем должна.

🩸

На удивление, Клаус всё ещё наслаждался зимним фестивалем. Ну, это скорее взрослая вечеринка после него. Больше нет праздничных мероприятий. Теперь есть люди с шампанским и столики. Есть даже милый танцпол с праздничной музыкой.

— Ты вернулась, — замечает Клаус, когда я беру бокал шампанского у проходящего официанта. Я поворачиваюсь к нему, снова чувствуя вину за то, что должно произойти.

Ты действительно хочешь добавить вину к своему растущему списку запретных чувств?

Заткнись.

— Вот и я, — неловко указываю на себя, прежде чем отпить.

— Могу я узнать, почему? — он держит руки за спиной, но наклоняется достаточно близко.

Я пожимаю плечами.

— Я ввязывалась в драму всех остальных и начинаю перегружаться. — Я делаю ещё один глоток. Приятно признавать это вслух. — Решила, что мне не помешает перерыв и чтобы мисс Локвуд смотрела на меня неодобрительно.

Клаус приподнимает бровь.

— Кэрол ты не нравишься?

Я смеюсь.

— Ты никогда не нравилась мне, когда я была человеком. Она думала, что я плохо влияю на её сына с проблемами гнева.

— А ты и не была? — спрашивает он, явно забавляясь моей историей.

— Конечно, не была! — спорю я, но улыбаюсь. — Этот идиот причинил физический вред моему брату. Он остановился только после того, как я ударила его по глазу.

— И это не ты плохо влияешь?

— Не если я не начинала первой.

Он смеётся, и это самый искренний звук, который я, кажется, когда-либо слышала. Он улыбается мне так, будто я сделала его вечер. Я знаю, он сказал, что не любит меня сейчас, но значит ли это, что он полюбит в будущем?

Будущего нет, — напоминает мне совесть. Ты собираешься помочь вести его на убой.

Кто сказал, что он умрёт? Он сражался и с большим.

Гибриды должны задержать его, пока ведьма переместит его в другое тело. Он не сможет это остановить.

Я допиваю остатки шампанского и иду, чтобы поставить пустой бокал на ближайший столик. Он смотрит на меня, как я протягиваю свою руку, но не двигается.

— Потанцуй со мной, — говорю я, каким-то образом умудряясь звучать уверенно.

Он был удивлён моей командой. И, честно говоря, я тоже была удивлена. Я не танцевала с ним со времён бала Майклсонов. Тогда я думала, что он умрёт. Если честно... Я скучаю по тому, что он рядом.

И почему?

Нет. Я не буду сейчас это обдумывать.

— Потанцевать с тобой? — повторяет он, всё ещё не беря мою руку. Я продолжаю её протягивать.

Я киваю, выпрямляя осанку.

— Потанцуй со мной.

Он берёт мою руку, нежно удерживая её несколько мгновений. Интересно, думает ли он, что я отдерну её и засмеюсь. Я не хочу видеть его обиженным.

Я издаю удивлённый вскрик, когда меня внезапно кружат и притягивают ближе. Мои руки переплетаются за его шеей, а его лежат на моей талии. Мы нигде не рядом с танцполом, и всё же мы покачиваемся в такт музыке.

— Не выгляди такой удивлённой, любимая, — говорит он несколько мгновений спустя. — Это ты пригласила.

— Что ж, я не ожидала, что ты будешь таким нетерпеливым, — огрызаюсь я, не отрывая от него глаз.

— Как я мог не быть? — Каким-то образом он притягивает меня ещё ближе. Я не борюсь с ним. — Я хотел потанцевать с тобой с того самого конкурса.

Это отличается от прошлого раза, когда мы танцевали. Я имею в виду, очевидно, это не какой-то вековой вальс. Это просто мы, покачиваемся под праздничную музыку, окружённые кучей людей, которые не делают того же самого.

В прошлый раз я ненавидела его больше. А теперь...

Он отступает назад, давая нам достаточно пространства, прежде чем снова кружить меня. Вместо того чтобы притянуть ближе, его рука обхватывает мою талию, и меня наклоняют.

Он поднимает меня, прежде чем я успеваю что-то сказать, и снова притягивает ближе.

— Правда? — говорю я, продолжая разговор. — Я не заметила.

Он смотрит на меня так любяще, и мне ненавистно это видеть. Я не могу ответить взаимностью, не после всего, что он сделал. И особенно не могу, так как он сегодня ночью, по сути, умрёт.

Но с каждым разом, когда я вижу его, мои доводы становится всё труднее защищать. Это заставляет меня переосмысливать и в то же время тупеть. Я ненавижу быть такой растерянной. Я не чувствовала такой противоречивости с тех пор, как Дей...

Ох.

Клаус хватает меня за руку, оставляя другую на моей талии. И теперь мы, по сути, вальсируем вокруг ёлки, которую все украшали. Бьюсь об заклад, мы выглядим так глупо сейчас, но мне всё равно, потому что мне это так нравится.

Нравится? Даже после всего, что он сделал?

Стоп, не думай. Просто делай.

Ты не можешь игнорировать свои противоречивые чувства.

Но если я буду на них зацикливаться, я просто перегружусь.

Либо выбери сторону, либо не выбирай никакой.

Не выбирать никакую сторону означает отключить их, а я не могу этого сделать. Но выбрать одну означает столкнуться с реальностью, и я тоже не могу этого сделать.

Сделай выбор.

Я не могу не смеяться, когда он снова кружит меня, но моё сердце чувствует себя таким виноватым при виде его счастливым. Я хочу предупредить его, но знаю, что не могу. Все хотят смерти Клауса, и, возможно, так будет лучше.

Возможно, это помешает мне влюбиться в него.

Так же, как и отключение эмоций.

Я не собираюсь этого делать. У меня нет причин.

Кто сказал, что он не победит? Шансы невелики, но он Клаус Майклсон. Он всегда находит способ.

Заткнись. Мозг.

— Ты снова в своих мыслях, — говорит Клаус, отвлекая меня от моих противоречивых мыслей. Он остановил наш танец. — Что-то случилось?

— Да, — признаю я, решив быть честной. — В последнее время меня кое-что беспокоит, и я не знаю, как с этим справиться.

— Это как-то связано с тем, что вы со Стефаном ведёте себя уклончиво? — я приподнимаю бровь, но не могу не улыбнуться. — Как бы мне ни нравилось быть рядом с тобой, я понимаю, когда ты пытаешься меня отвлечь.

— Считается ли это попыткой, если она сработала? — спрашиваю я. Он ничего не говорит на это, заставляя меня вздохнуть. — Я позволю Стефану объяснить. Он планировал сделать это сегодня ночью. Но нет, дело не в этом. Это нечто более... Личное.

— Личное? — повторяет он. — Это, случайно, не связано с привязанностью твоей сестры к Деймону Сальваторе?

Мои брови хмурятся.

— Ты знал?

— Я думал, это было немного очевидно. — мужчина пожимает плечами.

— Почему ты никому не сказал?

— Единственный, кому я хотел бы сказать, это ты, — говорит он, глядя мне в глаза. — И я не хотел снова причинять тебе такую боль.

Некоторое время назад Клаус не колебался, давая мне понять, что произошло прямо перед тем, как Деймон переспал со мной. Его защитой было то, что он делает меня сильнее.

— Это то, о чём ты думаешь? — спрашивает он, когда я ничего не говорю.

— Это одна из вещей, — признаю я. — Но есть ещё кое-что.

— Ох?

— Кажется, я начинаю чувствовать к тебе симпатию, — шепчу я, прежде чем успеваю остановиться. Мы оба замолкаем, глаза расширяются от моего признания.

Он не отпускает, но позволяет мне отступить достаточно, чтобы между нами было немного пространства.

— Что в этом такого плохого? — наконец шепчет он в ответ.

— Ты знаешь, почему я не могу. — пусть какая-нибудь высшая сила проклянёт вампиризм за то, что он усиливает мои эмоции. Конечно, я чувствую желание плакать в такой момент.

Его руки опускаются по бокам, заставляя меня чувствовать себя немного холоднее, чем мне хотелось бы.

— Я не собираюсь меняться, потому что тебе не нравится, кто я есть, — горько говорит он.

— Проблема в том, что ты мне нравишься таким, какой ты есть, — пытаюсь я объяснить. — Но я не могу из-за всего, что ты сделал. Ты угрожал моему брату всего пару недель назад!

— Разве я не заглаживал свою вину перед тобой? — огрызается он, брови хмурятся от недоумения и разочарования. — Я соблюдал правила Стефана, я отдал гибрида, чтобы галлюцинации Елены прошли, и я пытался многими другими способами заставить тебя доверять мне.

— Я заметила, — рявкаю я, пытаясь бороться с желанием плакать. Боже, почему я плачу из-за этого?

Ты знаешь почему, ты эмоциональная маленькая сучка.

Ладно, не нужно быть грубой.

Тебе не пришлось бы возиться со всеми этими чувствами, если бы ты просто отключила их...

Я почти вижу этот тумблер, и он умоляет меня переключить его.

— Ты тоже делала плохие вещи, — напоминает Клаус. Я собиралась возразить что-то насчёт прошлого лета, но он опережает меня. — Да, я приказал тебе убить тех людей, но тебе это нравилось.

Я не комментирую это.

— Прости, — вместо этого извиняюсь я. — Но я не могу.

— Это потому, что ты думаешь, что я могу умереть сегодня ночью? — внезапно спрашивает он, удивляя меня. Откуда он знает об этом? Должно быть, я выглядела озадаченной, потому что он продолжает. — Один маленький оборотень рассказал мне о плане Тайлера убить меня после того, как я разорву их связь.

Хейли.

— Я знаю, что ты не умрёшь, — говорю и следом тянусь к его руке, но он её убирает. Это нормально и логично. — Ты намного сильнее, чем двенадцать неопытных гибридов и ведьма.

— Очевидно, ты не чувствовала необходимости предупредить меня.

— Поэтому я и не могу так к тебе относиться, — отвечаю я. — Это только причинит боль тебе и другим людям, которые мне дороги. Никто не выиграет от этого.

Его челюсть сжимается.

— Тогда зачем было говорить мне?

— Не знаю, — тихо признаю я. Слеза капает по моей щеке. — Думаю, это было то, что мне нужно было сказать вслух. Я думала, что это заставит меня чувствовать себя лучше, но стало только хуже. Прости.

Я чувствую, что кто-то приближается к нам сзади. Клаус смотрит мимо меня, сузив глаза.

— Где ты был весь день?

— Я был рядом, — отвечает Стефан. Я вытираю слезу и поворачиваюсь к нему. Челюсть Стефана сжимается. — Что ты с ней сделал?

— Ничего, — отвечаю я за него.

— Я не интересуюсь уклончивостью, Стефан. Вы вёл себя подозрительно, и Габриэлла призналась, что отвлекала меня раньше. Итак, ты хочешь мне что-то сказать, или мне принудить это из тебя?

— Я вскрыл твой сейф, чтобы найти меч, — признаёт Стефан.

— Зачем?

— Потому что я тебе не доверяю.

Клаус слегка приподнимает подбородок.

— Я показал тебе меч. Я объяснил его ценность. Я был на твоей стороне всё это время. Чего ты от меня хочешь? Тайное братское рукопожатие?

Я почти улыбаюсь от этого сарказма, но сейчас не время.

— Я нашёл письма, — говорит Стефан вместо этого. — У тебя есть несколько друзей по переписке за последние столетия?

Я хмурю брови в замешательстве. Письма?

Клаус улыбается.

— Разве хранение писем моих жертв действительно так отличается от выписывания их имён на стене, как делал ты? Убийца? — шепчет Клаус последнее слово. Его усмешка исчезает при виде чего-то позади Стефана. Я едва узнаю гибрида, стоящего в нескольких футах.

Клаус не смотрит на меня или Стефана, когда проходит мимо нас обоих. Он останавливается в нескольких шагах и едва бросает на нас взгляд.

— Одиночество, — тихо говорит он. — Вот почему ты и я поминаем наших мертвецов, Стефан. Есть кратчайшее мгновение перед тем, как мы убиваем. Где мы буквально держим их жизнь в своих руках и вырываем её. У нас ничего не остаётся. Так что собирать чужие письма или писать их имена на стене — это напоминание... Что в конце концов мы остаёмся бесконечно и абсолютно одни.

Я слишком хорошо знаю, что он говорит не только о своих жертвах.

Клаус выглядит так, будто вот-вот заплачет. Я не знаю, то ли это просто моё затуманенное зрение, то ли я схожу с ума, но Клаус, кажется, верит, что он действительно один. Бьюсь об заклад, наш разговор не улучшил его самочувствия.

И твоего тоже не улучшил.

Затем он уходит.

Как только он оказывается на достаточном расстоянии, я сообщаю Стефану плохие новости.

— Он знает, что это ловушка, — говорю я, глядя на него. Глаза Стефана расширяются, но я останавливаю его, прежде чем он успевает что-то сказать. — По-видимому, маленькая подруга-оборотень Тайлера рассказала ему.

Стефан вздыхает.

— Попытка была не пытка. Мне почти стало жаль.

Я хмурюсь.

— Почему? Ты хотел его смерти так долго.

Он пожимает плечами.

— Кто я такой, чтобы говорить, что он заслуживает смерти за свои преступления, когда я делал то же самое? — он смотрит мне в глаза. — Я ничем не лучше его.

Думаю, письма были способом Клауса проявить раскаяние.

— Что он сказал, чтобы расстроить тебя? — спрашивает Стефан, не давая мне возможности ответить на первое.

— Ничего, что не было бы правдой, — туманно отвечаю я и оставляю это. Он продолжает смотреть на меня. — Выглядишь так, будто у тебя есть плохие новости. Выкладывай.

Ненавижу этот жалкий взгляд, который он на меня бросает, но я рада видеть за ним немного гнева. Если это то, что расстроит нас обоих...

— Деймон не разорвал связь с Еленой, — говорит он, сбрасывая бомбу.

Ой. Почему моё сердце болело, когда я услышала это? Почему у меня упало сердце при мысли о том, что они пытаются бросить вызов всем трудностям, чтобы быть вместе?

Может быть, потому что ты не была готова сделать то же самое ради Клауса.

— Оу, — безвольно говорю я, не совсем уверенная, что могу сейчас сказать. — Я... Думаю, я возьму ещё один напиток.

Отключи страдания.

— Не против, если я присоединюсь?

Отключи эмоции.

Отключи чувства.

Что-то во мне переключается, и сразу же тяжесть с моих плеч исчезает. Меня больше не волнуют реакции других. Мои чувства практически отсутствуют. Я чувствую себя... Легче?

Как будто у меня нет забот в мире.

Почему я не сделала этого раньше? Почему я не сделала этого, когда Деймон разбил мне сердце? Почему я не сделала этого, когда начала испытывать эти глупые чувства к Клаусу? Как я посмела игнорировать тот голос в своей голове так долго.

Это ново.

Это свежо.

Это способ видеть без человечности.

И мне это нравится.