20.
Тишина повисла между ведьмой и проклятым, тяжелая и липкая, словно паутина, натянутая поверх свежей раны. Слова Зейна все еще висели в воздухе острыми осколками стекла, и каждое дыхание Кейры становилось громким нарушением этого хрупкого равновесия. Она не поднимала на него взгляд, сосредоточив все внимание на земле под ногами. Снег здесь был серым и сухим, пропитанным под верхним слоем той самой субстанцией, что сочилась из разлома. Запах старого склепа, застоявшегося века назад вместо мороза зимы, казалось, въелся в ноздри.
Зейн стоял в нескольких шагах, спиной к ней, и неподвижно наблюдал за лесом, но Кейра чувствовала его напряжение, исходящее волнами внутри нее самой. Через их связь оно ощущалось натянутой струной, готовой лопнуть от любого неверного движения. Он злился и был напуган, но страх этот отчаянно старался скрыться за оболочкой агрессии, ведь защитить человека от внешней угрозы в разы легче, чем от собственной неосторожности.
— Закрывай давай, — сказал он наконец, не оборачиваясь, низким голосом, лишенным уже привычной насмешки. — И ради всего темного, постарайся не издавать лишнего звука. — Он закрыл уши руками, прижав их и поморщившись. — Магия здесь звенит, как колокол. Любое колебание отдается в виски.
Кейра кивнула, опустившись на колени перед серым пятном на земле. Воздух дрожал, кожа на руках покалывала, словно рядом стояло невидимое пламя. Она раскопала снег между собой и барьером, достала из-за пояса атан, рука дрогнула, но, стиснув зубы, провела лезвием по левой ладони. Кровь, алая и горячая на фоне мертвого снега, капнула на сухую землю. Шипение было едва слышным, но в гробовой тишине леса оно прозвучало выстрелом навылет. Кейра замерла, инстинктивно втянув голову в плечи, а Зейн мгновенно обернулся, сжав левую руку. Глаза вспыхнули золотым огнем и он приложил палец к губам.
— Тише, — прошипел он, пока его тень метнулась к ней, словно живое существо, готовое укрыть ее собой. — Не нравится мне это...
Кейра кивнула снова, чувствуя, как по спине ползет холод. Начерчивая руны на земле, она дрожала, стараясь сосредоточиться, ведь каждая линия требовала концентрации, вплетения воли в ткань реальности. Воздух вокруг нее сгустился, наполняясь озоном и статикой. Тот самый необходимый всплеск, но в этом месте, где граница была истончена, он загорелся как маяк среди беззвучного шторма. Зейн медленно проходился по периметру небольшого пустыря бесшумными шагами, но Кейра чувствовала каждое его перемещение кожей, даже его тень была напряжена до предела. Ей хотелось сказать, что на этот раз она справится и что ему не нужно так напрягаться, но звук застрял в горле. Тишина сейчас безопаснее и надежнее любых слов.
Первая руна вспыхнула синим светом, тут же впитываясь в землю. Вторая. Третья. Воздух начал вибрировать сильнее. Кейра улыбнулась, чувствуя, как барьер откликается на нее, затягивая рану на теле мира, но вместе с облегчением пришло и иное. Лес вокруг затих окончательно и даже ветер перестал шелестеть в кронах. Зейн замер посередине, ровно за спиной ведьмы, его голова медленно повернулась влево, к густым зарослям старого терновника и ветхому дубу. Он почувствовал это раньше, чем услышал — изменение в давлении воздуха и запах, который перебивал даже смрад разлома — запах сухой гнили и сырого мяса. Глаза вычленили среди темных столбов один неестественно худой.
— Кейра... Только не останавливайся, — прошипел он тихим голосом так, что Кейра услышала его скорее через связь, чем ушами. — Заканчивай и не оборачивайся.
Кейра ускорила движения, но пальцы слушались хуже из-за нарастающей паники. Холод проник под кожу, заставляя суставы ныть. Вновь отдача от Зейна — резкий, острый укол в основании черепа, поднимающийся адреналин и сосредоточенная тревога. Из терновника вышло существо, высокое, неестественно вытянутое, словно кто-то растянул человеческое тело на раме из костей. Кожа — цвета пепла, натянутая настолько плотно, что сквозь нее проступали черные вены. Глубокие и пустые впадины глаз, рот разорван от уха до уха, полный рядов острейших зубов, побагровевших от крови и времени. Оно не издало ни звука, просто стояло, вдыхая воздух, чувствуя вибрацию магии Кейры и тепло ее живой крови. Тело дергалось в приступах голода, лишенного разума, чистая функция пожирания плоти.
Зейн ждать не стал и метнулся вперед, выхватывая кинжал, быстро, смертоносно, но существо отреагировало мгновенно, дернулось, сокращая расстояние скачком, словно марионетка, у которой обрезали нити. Кейра застыла от резкого колыхания воздуха возле себя.
— Я сказал, не останавливайся! — прорычал Зейн. Кинжал чиркнул по выпирающей кости существа под рыхлой кожей, высекая редкие капли черной крови, но не нанес серьезного вреда, лишь царапину. Плоть существа была твердой, как высохшее дерево.
Ведьма хотела помочь, хотела опутать существо корнями близстоящих деревьев, хоть что-то, но Зейн был слишком близко. Любая ошибка или любой всплеск мог задеть и его. Взгляд в сторону и рука дернулась, сгребая снег вместе с землей, желая отчаянно дотянуться мыслями до ближайшего дерева и его корней. Существо взмахнуло худощавой рукой, длинные и костлявые пальцы с черными когтями рассекли воздух. Зейн увернулся, но лишь частично, когти все же успели чиркнуть по его боку, разрывая ткань одежды и кожу под ней. Звук рвущейся плоти был слишком громким в окружающей тишине. Боль пришла не сразу. Тяжелый удар в собственном боку, резкий, обжигающий, словно кто-то провел раскаленным железом по ее ребрам. Она вскрикнула и руна дрогнула, затухая в мерзлой земле. Зейн услышал ее крик и обернулся на долю секунды с легкой паникой в глазах. Этой секунды хватило. Существо размахнулось и ударило снова, на этот раз целясь в горло. Зейн подставил предплечье, когти вспороли плечо, глубоко входя в плоть. Кровь брызнула на снег, шипя и прожигая его до глубоких дыр. Кейра согнулась пополам, застонав от боли в ее собственном плече, будто это его разорвали невидимые клыки. Язык во рту обволок вкус его крови, медный и горячий. Через связь боль пульсировала в паре со слепой, животной яростью, направленной на то, что посмело коснуться ее через него.
— Закрой... чертов... барьер... — прорычал Зейн сквозь стиснутые зубы. Он не отступал, встал между ней и существом, принимая удары на себя. Тень вокруг него сгустилась, стала осязаемой, и лоскуты мрака вцепились в конечности существа, замедляя его и утягивая подальше.
Вернув концентрацию, Кейра продолжила чертить руны, но руки дрожали лишь сильнее с каждым ревом и резким выдохом за ее спиной. Ведьма взвыла, пытаясь закончить начатое, превозмогла боль, заставила руки двигаться. Слезы застилали глаза, срываясь крупными каплями на землю. Последняя руна. Последняя линия ее собственной крови, расчеркнутая через снег. Земля вздрогнула, лазурный свет вспыхнул ослепительной вспышкой, ударив вверх столбом, воздух хлопнул, словно лопнувший пузырь. Барьер встал на место, плотный и непроницаемый. Существо взвыло скрежетом костей о камень, визг голода, которого лишили пищи. Свет барьера обжигал его, заставляя отступать. Оно заметалось, дезориентированное внезапной стеной магии. Зейн не упустил шанса, кровь заливала рукав, но в движениях не отражалась слабость от ранения. Кинжал вошел в подбородок существа, глубоко, до самой рукояти, отражаясь бликами в перемешку с черной жижей на клинке посреди пасти. Он провернул лезвие, вталкивая оружие глубже в гнилую оболочку. Тварь дернулась последний раз и обмякла, плоть начала стремительно сереть, рассыпаться в прах, словно ее существование держалось только на бесконтрольном голоде. Секунды спустя на снегу осталась лишь кучка пепла и черная жидкость, быстро впитывающаяся в землю.
Зейн стоял над ней, тяжело дыша. Плечо кровоточило, а ткань одежды промокла насквозь в местах разрыва. Края раны уже начинали чернеть — скверна, медленно пожирающая плоть. Он медленно обернулся к Кейре, прижимая руку к боку. Девушка сидела на коленях, прижимая руку к тому же месту на своей талии. На ее коже под одеждой не было раны, но боль была реальной, пульсирующей в такт его сердцу. Она подняла на него взгляд с застывшей влагой от собственного бессилия и злости. На него, на себя, на все, что только сейчас приходило в ее голову. Зейн сделал шаг к ней, но остановился и посмотрел на свою окровавленную руку, а после на нее. Барьер между ними гудел, напоминая обоим, что даже сейчас, когда они оба истекали кровью, они не могут коснуться друг друга, чтобы помочь или утешить.
— Я же просил... не вмешиваться, — произнес он тихо. В его голосе не было злости, только усталость и холодный приговор. — Ты чуть не сорвала свой собственный ритуал.
— Ты бы погиб, — ответила Кейра. Голос дрожал, но в нем звенел прежний и отчаянный протест, облаченный в защиту. — Если бы я остановилась...
— Я бы справился, — отрезал он, хотя они оба видели, как его шатает. — Твоя задача была проста — залотать барьер. Моя — держать это подальше. Ты забыла, где твое место?
Кейра медленно поднялась. Боль в боку стихала, превращаясь в ноющее напоминание. Она подошла к нему, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки, в глазах зажегся огонь, который Зейн видел раньше — упрямство, которое часто приводило ее к бедам.
— Протяни руку, — сказала она жестко.
— Обойдусь, — Зейн попытался отстраниться, но она поймала его за ткань накидки не раздумывая — барьер был слабее, хоть и отдавался в руке током.
— Я сказала, протяни руку. Я уберу скверну, остальное сделает Тара. Не спорь со мной хотя бы сейчас, Зейн.
Он колебался секунду, затем кивнул, отвернувшись. Кейра поднесла ладонь к ткани его рубашки, поверх раны. Через материю проступил жар его тела, бешеный стук сердца. Девушка закрыла глаза и потянула черный смрад, отразившийся горечью во рту. Белесый свет полился из пальцев, проходя через ткань и впитываясь в его плоть. Зейн вздрогнул, а Кейра вновь почувствовала, как боль отозвалась в ее собственном теле. Чернота на краях раны начала отступать, плоть перестала отмирать, но сама рана оставалась зияющей, требующей настоящего лечения, трав и навыков Тары. Свет погас, Зейн отдернул руку, словно обжегся.
— Хватит, — сказал он холодно. — Идем. И так придется объясняться с Тарой.
— Зейн... — начала Кейра, чувствуя, как между ними снова вырастает стена.
— Потом, — перебил он, натягивая ткань накидки, чтобы скрыть кровь. — Сначала домой. Потом разбор всего остального.
Он отвернулся, двинувшись вперед и не дожидаясь ее. Каждый шаг твердо впитывался в снег, но Кейра видела, как он морщится каждый раз, когда раненное плечо задевает ткань. Она осталась стоять на месте, глядя ему в спину. Возле сердца проступило тянущее и ноющее ощущение вины, но ее эмоции бушевали в стороне, а его всегда уходили в самую глубь, застывая оттиском глубоко в груди. Она пошла следом, оставляя за собой пепел мертвого существа и закрытую брешь. Снег снова начал падать, мягко укрывая следы стычки, но между ними теперь лежала не только дистанция в несколько шагов.