16.
Месяц пролетел незаметно. Лес вокруг дома ведьм изменился до неузнаваемости и там, где еще недавно шумела золотая листва, теперь стояли голые черные остовы деревьев, укутанные саваном снега. Декабрь накрыл землю тяжелой белой периной, воздух стал звонким от мороза. Каждый вдох обжигал легкие, а выдох превращался в белый пар, что тут же уносил ветер. Уже завтра должно было наступить Зимнее солнцестояние — Грианстад Гемридх, как называли его старые ведьмы, или Альбан Артан — возрождение солнца. Для простых людей это было время ожидания Рождества, которое церковь навязывала вслед за языческим праздником, но для ведьм это была ночь силы, когда тьма достигала пика перед тем, как свет начал возвращаться.
В доме царила атмосфера напряженного уюта. Огонь в камине гудел, пожирая сухие поленья, а запах дыма смешивался с ароматами трав, кореньев и кипящего бульона. За окном завывал ветер, но внутри было тепло и безопасно — ведьмы знали, как защитить свой дом от зимней стужи.
Тара двигалась по кухне как вихрь, и это было мягко сказано. Огненно-рыжие косы были собраны в тугой узел, чтобы не мешать ей, но несколько прядей все равно выбились и теперь липли к вспотевшему лбу. Руки не останавливались ни на секунду — она резала, мешала, добавляла, пробовала, снова мешала и постоянно бормотала себе под нос. На деревянном столе лежали репа, пастернак, брюква, морковь. Ведьмы обходились тем, что хранили в погребе с осени, не стараясь насытиться излишками. Рядом стояли связки сушеных трав — тимьян, шалфей, вереск, можжевельник.
— Репу, наверное, потоньше, иначе не проварится, — бормотала Тара себе под нос, перебрасывая нарезанные овощи в большой чугунный котел, где уже томился кролик. Бульон тихо побулькивал, испуская ароматный пар. — А тимьян добавлю позже, иначе горчить будет. А где соль? Киф, ты видел соль?
Киф, принявший человеческий облик, молча стоял у стола. Льняная тряпка в руках методично блуждала по поверхностям мебели, вытирая пыль и сор, едва Тара заканчивала очередное действие.
— Слева от тебя, за банкой с сушеными ягодами боярышника, — спокойно ответил он, протягивая ей глиняную солонку, едва она успела открыть рот для повторного вопроса.
— Спасибо, — Тара тут же схватила соль, даже не взглянув на него, и высыпала щепотку в котел. Горсть сушеного вереска и веточка можжевельника сразу же отправились к кролику в кипящее варево — традиции требовали, чтобы на солнцестояние в доме пахло лесом и зимой.
Киф кивнул и продолжил вытирать стол, убирая рассыпанную муку и капли бульона. Раньше он возмущался тому хаосу, что устраивала старшая ведьма во время готовки или подготовки запасов, но с годами возмущение сменилось смирением. Он бесшумно устранял последствия, зная, что отвлекать ее нравоучениями себе дороже. Кейра сидела неподалеку за столом. Перед ней были разложены склянки из темного стекла, ступка с пестиком, крохотные связки сушеных трав и старая, потрескавшаяся книга рецептов их матери. Страницы уже пожелтели, чернила местами выцвели, но Кейра знала каждую строчку наизусть. Сосредоточенно смешивая порошки из шалфея, полыни и тысячелистника, то и дело заглядывала в книгу, но затем все же морщилась и добавляла что-то от себя.
— Если добавишь еще хоть щепотку полыни, что-то точно взорвется, — голос Тары прозвучал из-за котла, хотя она не обернулась.
— Рецепт нуждается в усилении действия! — возразила Кейра, держа пестик над ступкой. — Может если я заменю часть шалфея на вербену, то...
— Нет, — Тара наконец повернулась, вытирая руки о передник, серые глаза сузились. — Рецепты выверены поколениями. Любое отклонение — это лотерея. Ты хочешь превратить лечебный отвар в яд?
Кейра надула губы, но руку убрала.
— Просто пытаюсь усовершенствовать...
— Усовершенствовать..., — повторила Тара, возвращаясь к котлу. — Наша мать тоже пыталась "усовершенствовать". В итоге у нас три месяца не росла трава во дворе. А соседский кот начал говорить. Я до сих пор не знаю, было ли это благословением или проклятием.
Киф, проходя мимо, незаметно хмыкнул, встряхивая тряпку перед собой.
Дверь резко распахнулась, впуская клубы ледяного пара и снежную пыль. Ветер завыл, за малым не задув пламя свечей на мгновение, и в дом ворвался холод декабря. Зейн вошел внутрь, отряхиваясь как мокрая собака. На его плечах лежала охапка нарубленных дров, покрытых инеем. Одежда была припорошена снегом, волосы слиплись от влаги, но золотые глаза горели как всегда. Он сбросил дрова у камина с глухим стуком и огонь жадно лизнул свежую древесину, зашипев от контакта с холодным деревом.
— Я начинаю подозревать, — пробурчал Зейн, стряхивая снег с волос и воротника, — что существует некая негласная иерархия в этом доме. И я нахожусь где-то между тягловой лошадью и уличным фонарем.
Киф, не отрываясь от протирания стола, поднял взгляд.
— Если бы ты слушал, что тебе говорили в ноябре, когда нужно заготавливать дрова, сейчас ты не был бы похож на снеговика, собранного руками неумехи. Вместо того чтобы махать кинжалом и хвастаться перед Кейрой своими навыками, можно было бы заняться делом.
Зейн усмехнулся, подходя к огню и протягивая руки. Пламя отбрасывало тени на его лицо, расслабленно в окружении тепла. И пусть холод не причинял ему дискомфорта, но привычки с прошлой жизни все еще управляли телом.
— Мои навыки спасают нас. Приблудившихся фоморов не ты отгоняешь почему-то. А дрова всегда можно нарубить. Это вопрос приоритетов.
— Приоритет — это тепло зимой, — парировал Киф, снова опуская взгляд на тряпку. — А не разбросанные вокруг барьера трупы.
— Замолчите уже оба! — Кейра резко стукнула пестиком по столу, не поднимая головы. — Вы отвлекаете меня. Я пытаюсь сосредоточиться, а вы тут базар развели.
Зейн подошел к столу, заглядывая ей через плечо. Его тень упала на книгу и Кейра поморщилась, отодвигаясь.
— Что стряпаешь? — спросил он, кивая на склянку с мутной жидкостью.
— Отвар для восстановления сил, — кратко ответила Кейра, добавляя последнюю каплю экстракта. — Но я немного изменила состав. Думаю, получится ускорить его действие.
— Изменила..., — повторил Зейн с легкой усмешкой, присаживаясь на край стола. — Обычно такие эксперименты заканчиваются не так, как ожидается. Переставать отличать лево от права хочешь?
— Хочешь проверить? — Кейра грозно поднесла склянку к его лицу. — Попробуй. Вот и скажешь, насколько оно опасно.
Зейн наклонился, осторожно втянув воздух носом, и тут же отпрянул, закашлявшись. Его лицо исказила гримаса отвращения.
— Боги всемогущие, — прохрипел он, отмахиваясь. — Это чем пахнет? Как будто дождевые черви сгнили в торфяном болоте, а потом их поджарили на адском огне.
Кейра оскорбленно фыркнула, убирая склянку.
— Зато это отлично помогает от головной боли. И от лишнего любопытства.
— Мою головную боль, — Зейн выпрямился, потирая переносицу, — которая сидит сейчас за столом, даже это зелье не излечит.
Киф, проходя мимо, незаметно для остальных пнул Зейна в голенище сапога. Зейн поморщился, но замолчал. Тара все это время слушала их фоном, помешивая суп. Лицо было сосредоточенным, но в уголках глаз прятались легкие морщинки усталости. Она не вмешивалась, пока суп не был готов.
— Все, хватит, — сказала она, снимая котелок с огня. — Накрывайте на стол, а не тратьте тепло.
Зейн закатил глаза и вышел на крыльцо, проветриться. Ветер выл, заглушая звуки леса, но сквозь эту белую пелену доносились иные звуки. Из города, расположенного в долине, доносился колокольный звон. Не тревожный, как в тот раз, а праздничный, размеренный.
— Видимо, люди тоже празднуют, — произнес Зейн, глядя на огни вдалеке.
Киф вышел следом, закрывая за собой дверь, чтобы тепло не уходило. Встал рядом, скрестив руки на груди, а дыхание превратилось в белый пар.
— Люди празднуют Рождество, — поправил он тихо. — Через несколько дней. Сейчас для них пост, подготовка. А солнцестояние... да они уже забыли, что это значит. Для них это просто дата в церковном календаре.
Зейн усмехнулся, вспоминая обрывки своей прошлой жизни.
— Смутно помню, но вроде как раньше было иначе. Раньше это было время Остролиста. Время тьмы, которое уступает место Дубу. Свет возвращается. А теперь... Они вешают на двери венки и молятся одному богу, забывая, что солнце все равно встает, молятся они ему или нет.
Киф кивнул, его взгляд стал задумчивым.
— Мир меняется. Старое уходит. Будто для тебя это новость.
Зейн оглянулся на окно, за которым виднелся силуэт Кейры, склонившейся над столом. Она что-то писала в книге, забыв про еду.
— Она так и просидит всю ночь, — сказал Зейн. — А потом в старости будет горевать, почему у нее вырос горб и почему зрение ослабло.
Киф посмотрел на него.
— К чему ты клонишь?
— А может... вывести ее в город? — Зейн повернулся к Кифу. — Пусть посмотрит, как живут люди. Пусть увидит праздник.
Киф нахмурился.
— В прошлый раз, когда она вышла в люди, ее магия вышла из-под контроля. Тара не отпустит.
— А иначе она не научится, — жестко ответил Зейн. — Контроль не воспитывается в четырех стенах. Только в реальной среде можно вырастить навыки. Если она бояться будет каждого прохожего, она погибнет при первой же атаке.
Киф помолчал, взвешивая риски.
— С горем пополам соглашусь, — наконец сказал он, кивнув на дверь. — Старшая сестра будет сопротивляться. Она еще видит в ней ребенка.
— Тогда убедим ее, — Зейн открыл дверь и вернулся внутрь.
В доме было тепло, огонь все еще трещал на деревяшках, тлевших по краям каменной кладки. Зейн подошел к столу, где Кейра все еще корпела над склянками.
— Кейра, — позвал он.
Она не подняла головы.
— Ммм?
— Не хочешь развеяться? — Зейн оперся о стол, глядя на ее макушку. — Перед праздничной ночью. Тебе тоже нужно видеть, что происходит вокруг. Не только травы нюхать.
Кейра подняла голову, словно не сразу поняла смысл слов. В уставших глазах вспыхнул интерес.
— Что?
— В город, — повторил Зейн, чуть медленнее. — Там ярмарка по-любому должна быть. Люди, музыка. Лучше, чем сидеть здесь и нюхать своих дождевых червей.
Глаза Кейры заблестели.
— Можно? — она посмотрела на Тару.
Тара, расставлявшая миски с супом, замерла, не обернувшись сразу.
— Нет, — сказала она спокойно. — Завтра солнцестояние. Нужно подготовить обереги, проверить барьер, пополнить запасы. Нет времени на гуляния.
— Тара, — Зейн сделал шаг к ней. — Она сидит здесь неделю безвылазно. Ей нужно выпустить пар.
— Это опасно, — Тара повернулась, вытирая руки. — Ты видел, что случилось в прошлый раз. Ее магия нестабильна. В толпе...
— Именно поэтому ей нужно в толпу, — перебил Зейн. — Если она не научится сдерживать себя среди людей, она не сможет сдержаться и в бою и в магии. Это же часть тренировки. Контроль не в вакууме.
— Я не отпущу ее одну, — Тара скрестила руки.
— Я с ней, — Зейн кивнул. — Я буду рядом. Если что-то пойдет не так, я уведу ее. Никто не заметит.
В этот момент Киф, стоявший рядом со столом, медленно, не отрывая взгляда от спорящих, протянул руку к тарелке с сыром. Он взял кусочек, положил в рот, продолжая наблюдать за спорящими Тарой и Зейном. Затем, так же не отводя взгляда, взял второй кусочек и протянул его Кейре. Та, все еще следя за перепалкой с приоткрытым ртом, механически открыла рот шире, и Киф вложил сыр ей прямо между губ. Кейра жевала, даже не осознавая этого и не отрываясь от сестры и своего фамильяра.
Тара посмотрела на сестру, затем снова на Зейна.
— Она еще ребенок, Зейн.
— Она ведьма, — парировал он. — И ей нужно учиться контролировать свою силу. Не в четырех стенах, а в реальном мире.
— В реальном мире она может убить кого-то, — голос Тары стал тише, но в нем зазвучала сталь. — Или хуже — могут убить ее.
— Поэтому я и буду с ней, — Зейн сделал еще шаг вперед. — Я не дам ей потерять контроль. И я не дам никому причинить ей вред.
Тара молчала, изучая его лицо. Киф незаметно подтолкнул Кейре еще один кусочек сыра, и она снова механически открыла рот, не сводя глаз со спорящих.
— На несколько часов, — наконец сказала Тара. — Не больше. И чтобы к полуночи вы были здесь. Нужно провести ритуал встречи солнца.
— Договорились, — улыбнулся искренней улыбкой Зейн, что уже было для него редкостью.
Кейра радостно вскочила, чуть не опрокинув стул, и побежала в спальню одеваться. Киф, стоявший в углу, медленно поглощал сыр кусочек за кусочком, а после посмотрел на Зейна и затем на удаляющуюся Кейру.
— Ты играешь с огнем, — тихо заметил он.
— Она ведьма, — ответил Зейн. — Пусть учится не обжигаться.
Кейра вернулась быстро в новом облике. Платье с высоким воротом и с меховой отделкой на плечах. На ногах — высокие сапоги на шнуровке, а волосы были заплетены в толстую косу, чтобы не мешали.
— Идем?
Зейн окинул ее взглядом и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти незаметное.
— Выглядишь... приемлемо, — сказал он, отворачиваюсь в сторону двери. — Пошли, пока Тара не передумала.
Они вышли в ночь. Ветер сразу ударил в лицо, но Зейн шагнул ближе, заслоняя ее собой.
— Помнишь? — спросил он, когда они вошли в лес, направляясь к городу. — Магия под замок. Никаких искр, никаких шепотов. Ты обычная девушка. Поняла?
— Поняла, — Кейра кивнула, натягивая перчатки на руки. — Я могу быть обычной.
Город встретил их шумом и светом. Несмотря на поздний час, улицы не спали. Дома были украшены ветками остролиста и плюща. В окнах горели свечи, приветствуя возвращение солнца. Воздух пах жареным мясом, пряным элем, дымом и свежим морозным снегом. Дети бегали между взрослыми, запуская волчки на льду замерзших луж. Музыканты играли на волынках и флейтах живую и быструю мелодию, заставляющую ноги пускаться в пляс.
Кейра замерла на мгновение, осматривая все вокруг.
— Смотри! — она схватила Зейна за рукав и потащила к ларьку, где продавали горячий хлеб с медом. — А там!
Она бегала от угла к углу, а ее глаза разбегались от обилия всего, чего раньше она себе запрещала. Когда горстка снега попала ей за воротник, упав с навеса одного из ларьков, Кейра лишь засмеялась, заражая беззаботностью и Зейна. Он шел следом, как тень, внимательно следя за толпой, но позволяя ей наслаждаться.
— Не убегай далеко, — спокойно напоминал он, когда она исчезала за очередным прилавком.
— Идем туда! — Кейра указала на площадь, где собралась большая толпа.
- Кейра...
В центре площади стояло соломенное чучело, с нарисованной красной краской мишенью. Рядом стоял глашатай в зеленом камзоле.
— Стрельба из лука! — кричал он. — Победитель получит приз на свой выбор! Кто хочет проверить меткость?
Кейра дернула Зейна за рукав.
— Ты должен участвовать.
— Нет, — сразу ответил Зейн. — Я тут не для шоу.
— Пожалуйста, — Кейра сложила руки. — Ты же, говорил, что с оружием на "ты". Докажи.
Зейн вздохнул, глядя на ее умоляющие глаза.
— Это глупая трата времени.
— Это праздник, — парировала она. — Или начались проблемы с меткостью...?
Зейн посмотрел на нее, затем на мишень.
— Ладно. Но приз сама выбираешь.
Он вышел вперед, натягивая ворот на половину лица, скрывая хоть толику проклятой внешности. Выйдя на открытое пространство, до слуха Зейна донеслись обсуждения толпы. Глаза провожали подошедших мужчин, а перешепот горожан будто специально сопровождал каждого. Один — Брен, местный охотник лет тридцати, крепкий, с обветренным лицом и мозолистыми руками. Лук был простым, из тиса, но хорошо выдержанным. За ним стоял Каллум — молодой парень, едва ли старше двадцати, самоуверенный, с новеньким луком, украшенным резьбой. Третий — Финн, пожилой лучник с седой бородой, чьи руки дрожали, но глаза оставались цепкими.
— Три стрелы каждому! — объявил глашатай. — Кто ближе к центру!
Финн вышел вперед. Старик тщательно наложил стрелу, долго целился, его руки дрожали. Толпа затихла. Он выстрелил и стрела вонзилась во внешний круг. Вторая попала чуть ближе, в средний круг. Третья — снова во внешний. Финн кивнул сам себе, оставаясь довольным, и отошел в сторону.
— Неплохо для старика, — пробормотал кто-то в толпе.
Вторым вышел Брен. Охотник двигался уверенно, без суеты. Он наложил первую стрелу, натянул тетиву до уха, выдохнул и отпустил. Стрела вонзилась в средний круг, близко к центру. Вторая — тоже в средний. Третья — в самый центр. Толпа зааплодировала.
— Хороший выстрел! — крикнул кто-то.
Брен кивнул, принимая похвалу, и отошел, уступая место Каллуму.
Молодой парень вышел с улыбкой, явно наслаждаясь вниманием. Он демонстративно проверил тетиву, поправил колчан. Первая стрела — в средний круг. Вторая — тоже в средний, но ближе к краю. Каллум нахмурился. Третья стрела — снова в средний круг, но уже слишком далеко от центра. Парень фыркнул, явно недовольный результатом.
— Нервничаешь, парень? — усмехнулся Брен.
— Еще нет, — огрызнулся Каллум.
Глашатай посмотрел на Зейна.
— Последний участник?
Зейн вышел вперед. Он не торопился, что-то демонстрировать желания не было. Руки уверенно взяли нечейный лук, палец проверил тетиву одним движением. Первая стрела — центр. Толпа ахнула. Вторая — чуть левее, попадая в средний круг. Третья — точно в середину, расщепив древко первой стрелы. Тишина повисла на секунду, а затем толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал одобрительно.
— Недурно! — крикнул Брен, и в его голосе было уважение.
Каллум побледнел. Финн одобрительно кивнул.
— Финальный раунд! — крикнул глашатай, когда шум немного утих, и указал на Зейна и Брена. — Вы двое. Одновременный выстрел!
Зейн и Брен встали плечом к плечу у линии стрельбы. Толпа затихла, затаив дыхание.
— По моей команде! — глашатай поднял руку. — Три... два... один!
Оба одновременно натянули тетивы. Зейн почувствовал легкую вибрацию в древке последней стрелы. Он скосил взгляд — на оперении была трещина, едва заметная, но для полета критичная. Если он выстрелит, стрела уйдет в сторону. Он проиграет. Брен уже пустил стрелу и она вонзилась в центральный круг, чуть левее середины. Проклятый опустил свой лук, рассматривая стрелу соперника.
— Эй! — крикнул глашатай. — Ты сдаешься?
Зейн покачал головой, отталкивая ногой свои лук и последнюю стрелу в сторону. Толпа загудела.
— Главное — поразить мишень, так? — спросил Зейн.
Глашатай усмехнулся.
— Верно, ограничений других нет.
Зейн усмехнулся в ответ, его рука зашла за пояс и кинжал блеснул в свете факелов. Он не стал целиться долго, просто метнул его вперед, как и всегда делал, доверяя телу и опыту. Клинок вращался в воздухе, сверкая, и вонзился в мишень — точно в центр, расщепив древко стрелы выбывшего соперника, которая все еще торчала там. Тишина повисла лишь на секунду, а затем толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал. Кейра стояла в первых рядах, задорно наблюдая и не упуская ни единого движения. Она не хлопала вместе с остальными, но глаза не отводила от Зейна ни на секунду.
Глашатай подошел, вытаскивая кинжал из мишени.
— Неожиданно, — сказал он, возвращая оружие Зейну. — Но честно. Твой приз?
Зейн повернулся к Кейре, подзывая ее к себе.
— Ну и что выбираешь?
Кейра смутилась, оглядывая ларьки, затем ее взгляд упал на небольшую деревянную тележку, где старушка продавала сладости. Там стояла фигурная карамель из застывшего меда в форме сердец, звезд и животных, посыпанные орехами.
— Вон ту, — она показала пальцем.
Зейн подошел к ларьку, осматривая множество самых разных форм. Взгляд остановился на небольшой сладости в форме маленького солнца, золотистой и почти прозрачной, с вплетенными внутрь лепестками вереска. Зейн вернулся к Кейре и протянул ей сладость.
— Терпение должно вознаграждаться, — сказал он тихо.
Кейра взяла карамель, рассматривая свет от фонарей, бликами пробивающийся через миниатюрные пузырьки сладости.
— Спасибо, — также тихо ответила Кейра, тепло улыбнувшись. — Ты был... впечатляющим.
— Я всегда впечатляющий, — Зейн усмехнулся, но более мягким голосом. — Просто ты раньше не сильно замечала.
Зейн поспешил увести взгляд, рассматривая горожан, снующих мимо них, и кивнул в небо, где луна уже клонилась к центру небосвода.
— Пора возвращаться.
Кейра вздохнула, но кивнула.
Выйдя из города, они пошли обратно через лес. Кейра грызла карамель, а звук хруста в тишине леса разносился в унисон хрусту снега под ногами.
— Не грызи, — заметил Зейн. — Зубы сломаешь.
— Вкусно, — Кейра протянула ему остаток. — Попробуй.
— Нет, — Зейн отвернулся. — Не люблю сладкое.
— Попробуй, — Кейра не отставала, тыча ему карамелью в лицо. — Один кусочек.
Зейн остановился, глядя на нее. В ее глазах был тот же упрямый огонь, что и на тренировках.
— Ты снова так смотришь..., — пробормотал он, открывая рот.
Кейра засунула ему остаток карамели в рот и Зейн замер. Сладость растаяла на языке, теплая, медовая, с легкой горчинкой вереска. Вкус был простым, но приятным, чего он не ожидал. Глаза расширились на мгновение и Кейра рассмеялась.
— Нравится?
— Терпимо, — ответил Зейн, перекатывая карамель по рту и отводя взгляд, чтобы скрыть легкое замешательство.
— Оставлю тебе половину в следующий раз, — пообещала Кейра, коснувшись его рукава и задержавшись на секунду дольше, чем обычно.
Зейн не отдернул руку.
— В следующий раз, — согласился он.
Они вернулись в дом, припорошенные снегом. Кейра счастливая побежала переодеваться, бросив на ходу:
— Я сейчас!
Тара и Киф, сидевшие у огня, проводили ее взглядами. Тара повернулась к Зейну, который стряхивал снег с сапог у входа.
— Как все прошло? — спросила она с искренним интересом.
Зейн пожал плечами, садясь за стол.
— Нормально. Обычная ярмарка, люди веселились. Она немного побегала по ларькам, посмотрела на стрельбу из лука.
— И? — Тара подняла бровь.
— И ничего, — Зейн взял чашку чая, которую ему протянул Киф. — Магию держала под контролем. Пару раз чуть не потеряла концентрацию, но не страшно.
— Только пару раз? — усмехнулся Киф.
— Хорошо, три, — признал Зейн. — Но быстро брала себя в руки. Учится.
Тара кивнула, а в глазах мелькнуло облегчение.
— Это главное.
Зейн отвернулся к огню, но Тара успела заметить, как уголок его губ едва заметно губ, выдавая тень улыбки, которая не предназначалась никому, но которую он не смог скрыть.
Старшая сестра тихо улыбнулась в ответ, пока никто не видел.
— Может быть, — прошептала она себе под нос, глядя на его спину, — даже такой, как ты способен быть человечным.
Киф, сидевший рядом, услышал, но ничего не сказал, пододвинув Таре облюбованную им тарелку с сыром. В белесых глазах тоже плескалось что-то похожее на одобрение.