13.
Прежде чем покинуть дом, Кейра скрылась в своей комнате, а Зейн стоял около дома, прислонившись к шершавой стене и скрестив руки на груди. Ожидание явно не придавало ему настроения. Утренний воздух был прохладным, но он не чувствовал холода — лишь легкое раздражение от необходимости стоять без дела.
Дверь скрипнула и на пороге появилась Кейра в сопровождении Кифа. Зейн невольно задержал на ней взгляд — девушка преобразилась. Вместо разодранного и простого платья — белая льняная блуза с вырезом и изящной вышивкой по краям, поверх которой плотно облегал стан широкий коричневый кожаный корсет с множеством ремней и металлических пряжек. Темно-синяя юбка с разрезами по бокам ниспадала до земли, скрывая обувь. На руках — кожаные наручи и перчатки без пальцев, а на поясе висели различные металлические подвески и амулеты. Длинные темные волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо.
— Легковато для времени года, — отвернувшись от девушки проговорил Зейн.
— Не сильно холодно еще, могу позволить.
Цокнув, Зейн кинул взгляд на сидящего на крыльце Кифа и двинулся к лесу, переодически поглядывая через плечо на девушку. Туман в лесу противился начавшемуся дню, лишь плотнее окружая и обволакивая тела Зейна и Кейры, словно сговорившись немного помочь им скрыться от посторонних глаз, но Зейн все равно шел с напряженными плечами, постоянно оглядываясь. Кейра семенила рядом, пытаясь не отставать, но каждый ее шаг выдавал полнейшее непонимание в том, что касалось скрытности.
— Идешь так, словно хочешь, чтобы каждый лист под ногами закричал о твоем присутствии, — прошипел Зейн, не оборачиваясь.
— Если бы ты не тянул меня так быстро, я бы успевала смотреть, куда ставлю ноги, — огрызнулась Кейра, но все же снизила голос до шепота.
Зейн остановился и резко развернулся к ней. В проклятом золоте глаз в полумраке утреннего леса блеснуло явное раздражение.
— Так... Пока не зашли в город, лучше бы тебе замаскировать себя изнутри. Магия в тебе, как огонь в сухой траве. Если не контролировать, вырвется наружу при первом же взрыве эмоций. Ты должна сжать ее, загнать глубоко в себя и сделать невидимой.
— И как же я должна это сделать? — Кейра скрестила руки на груди. — Может, уже и план есть как это сделать?
— Есть, — Зейн усмехнулся. — Называется "не быть идиоткой". Сосредоточься и представь, что твоя магия — река. Ты — плотина. Вот и задержи ее.
Кейра нахмурилась, когда Зейн наклонился к ней почти вплотную, всматриваясь в ее лицо и ожидая ответной реакции от нее. Зрачки на мгновение расширились, но ведьма все же закрыла глаза. Внутренний поток бушевал в перемешку с желанием вновь огрызнуться наглому и хамоватому фамильяру, но также хотелось уже хоть на какую-то часть стать менее проблемной и более полезной. Эмоции внутри вышли через выдох, а пульс постепенно стал замедляться. Когда она подняла веки, Зейн кивнул — вроде получилось.
— Неплохо. Теперь идем. И ради всего темного, не спотыкайся...
С каждым шагом Кейра чувствовала, как внутри нее что-то сжимается, прячется и это было неприятно, словно держать внутри крик, готовый разорвать глотку, но Зейн был прав — ее магическая аура стала тише, менее заметной. Даже лес на подходе к городу реагировал на нее менее ярко.
Голуэй встретил их густым гулом голосов и запахом дыма. Зейн шел впереди, внимательно оглядываясь по сторонам, когда его взгляд зацепился за фигуру наемника, стоявшего у таверны. Зейн бегло осмотрел себя и вновь перевел взгляд на наемника.
— Подожди здесь и спрячься, — тихо бросил Зейн Кейре, и в уголках его губ заиграла ухмылка. — Я вернусь.
— Что ты задум... — начала было Кейра, но Зейн уже растворился в тени, бесшумно следуя за новой целью.
Прошло несколько минут. Кейра уже начала нервничать, когда из-за угла появился Зейн. Новая одежда на нем заставила глаза ведьмы расшириться. Кейра удивленно подняла бровь.
— Где ты...?
— Обменялся, — Зейн развел руками, и в его глазах плясали веселые огоньки. — Честный обмен. Никакой кражи.
— Конечно, — Кейра закатала глаза. — И я поверю, что тот наемник добровольно отдал тебе свою одежду?
— Он был... очень убедительно просвещен о преимуществах сотрудничества, — ухмыльнулся Зейн. — И теперь у него есть отличная история для таверны и пара дополнительных монет в кармане. А у меня — одежда, что не привлекает лишнего внимания.
Кейра покачала головой:
— Лицо тоже не привлекает внимания?
Зейн поднял ткань, закрывая пол лица так, что выглядывали лишь глаза.
— Лучше?
— Удовлетворительно...
На центральной площади собралась толпа: крестьяне в грубых и потасканных от времени и труда одеждах, горожане в поношенных, но, видимо все еще ценимых за призрачное богатство камзолах, дети, ютящиеся у ног матерей и сбивающих друг друга с ног. В центре возвышалась временная трибуна, на которой стоял монах в потертой рясе. Его лицо было искажено фанатичным рвением, а руки воздеты к небу.
— Братья и сестры! — прогремел его голос над площадью. — Господь испытывает нас! Люди исчезают в ночи, души забираются нечистой силой! Только молитва спасет нас! Только вера оградит от дьявольских козней!
Кейра осматривала взглядом собравшихся зевак. Толпа реагировала по-разному. Некоторые склоняли головы, шепча молитвы. Другие хмурились, перешептываясь между собой. Зейн заметил женщину, которая крепче прижала к себе ребенка, и мужчину, который сплюнул на землю с явным презрением.
Ведьма встала рядом с Зейном, притаившись за телом парня и в тени каменной стены ближайшего здания, сливаясь с темнотой арки.
— Что могло вызвать массовую пропажу людей...? — прошептала Кейра, все еще метаясь глазами по толпе, пока священнослужитель неумолимо кричал о вере и всепрощении.
Зейн фыркнул.
— Меня об этом спрашиваешь? Тварей слишком много самых разных водится в этих краях. Туата, искаженные духи, проклятые, вроде меня, только без удачи быть призванным.
Кейра посмотрела на него с любопытством, а Зейн устало закатил глаза.
— Ты действительно настолько не интересовалась в каком мире родилась? — в его голосе звучала издевка. — Или притворяешься?
— Я учусь, — огрызнулась Кейра. — В отличие от некоторых, у меня не было сотен лет на изучение каждой нечисти.
— И это заметно, — пробормотал Зейн. — Хватит глазеть, представления не будет.
Развернувшись, они уже собирались уходить, когда резкий колокольный перезвон вновь раздался рядом с ними, оглушая не привыкший к такой громкости слух Кейры — резкий, неожиданный, доходящий до самого центра головы. Кейра вздрогнула, зажав уши, и в тот же миг контроль ослаб. Из ее пальцев вырвались тонкие нити голубоватого света, закружившиеся вокруг запястий, словно живые змеи. Платину, которую так отчаянно старалась удержать девушка рухнула, открывая скопленной магии путь на волю. Нити вспыхнули всего на мгновение, но этого хватило. Зейн медленно повернулся назад и перевел взгляд на остолбеневшую и непонятно откуда взявшуюся фигуру горожанина, открывшего рот в немом возгласе.
— Твою ж мать... Прощай инкогнито.
Кейра вскинула руки перед собой, обходя Зейна и вставая перед горожанином, стараясь внутренне вернуть платину в прежнее состояние, но паника и легкий страх начали доминировать над собранностью. Губы уже было приоткрылись для оправдания и успокоения, однако злобный от навязанного испуга мужской возглас зазвучал раньше:
— Ведьма! — закричал мужчина из толпы, указывая на нее пальцем. Его лицо исказила гримаса ужаса и ненависти.
Прежде чем Кейра успела среагировать, он бросился к ней, грубо схватив за запястья.
— Ведьмовское отродье! Тебя нужно сжечь! Сжечь на костре, как всех тебе подобных!
Он схватил ее за волосы, заставляя запрокинуть голову. Кейра вскрикнула от боли, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Выдох Зейна прозвучал тихо, но в нем была такая угроза, что воздух вокруг словно застыл. Мужчина обернулся, но не успел произнести ни слова.
Зейн двигался быстрее, чем мог уследить человеческий глаз. Удар в челюсть отправил мужчину на колени от боли, но, поднятый за ворот, он смог услышать загробный голос настолько близко, что казалось, что он звучит внутри его головы.
— Да в ней святого больше, чем в твоих намоленных бумажках, — прошипел Зейн, а глаза вспыхнули золотым огнем.
Кейра, уже свободная от тисков чужих рук и отошедшая к другой стене закоулка, смотрела, затаив дыхание и почти не моргая. Глаза следили за тенью вокруг Зейна, что сгустилась и стала будто живой. Она обвила мужчину черными и словно истлевшими щупальцами, вползая в его рот, нос, уши. Мужчина закричал, но звук застрял в горле, превратившись в хрип. Приблизив к его лицу свое, Зейн грубо поднял его подбородок к верху, не разрывая зрительного контакта:
— Ты ничего не видел, — зазвучал голос, как эхо из могилы. — Ничего не помнишь. Ты проснешься в своей постели и будешь думать, что тебе приснился очень странный сон... Иначе в следующий раз встретимся в твоем кошмаре наяву.
Тени впились в кожу мужчины, а глаза закатились. Когда Зейн отпустил его, тот рухнул на землю, безвольный, словно кукла с перерезанными нитями.
— Пошли, — Зейн уже потянулся к руке девушки, чтобы взять и увести подальше, но пальцы столкнулись с вибрирующим барьером, что не дал даже на миллиметр нарушить его.
Тихо выругавшись, он кивнул в сторону закоулка меж домами, дожидаясь ведьму и следуя за ней сзади в побеге из города. Они шли быстро, не оглядываясь, пока город не остался позади. Только когда первые деревья леса скрыли их от чужих глаз, Зейн остановился и резко развернулся к Кейре.
— Теряешь контроль при первом же громком звуке. Серьезно? — спросил холодным и непривычно злым для Кейры голосом. — Если бы меня не было рядом, тебя бы уже на костер потащили.
— Я хотела объяснить ему, а после испугалась. — тихо пробормотала Кейра, потирая запястья. — Еще и этот колокол прозвучал прямо над ухом... Извини.
— Страх — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить, — отрезал Зейн. — Особенно в городе, где за тобой охотятся и мечтают насадить твою голову на острие забора ближайшего зажравшегося бургомистра.
— Я же сказала, что извиняюсь, — уже почти шепотом ответила Кейра, опуская глаза. — Но спасибо, что вмешался.
Зейн помолчал, изучая ее лицо, но все же его губы тронула легкая и обреченная усмешка.
— Не привыкай. Я не всегда смогу быть рядом, чтобы спасать тебя от разгневанных крестьян.
— Я заметила, — Кейра подняла на него взгляд и в ее глазах зажегся знакомый огонек упрямства. — Но я не нуждаюсь в постоянном присмотре.
— Оу, безусловно, — Зейн закатил глаза. — Твоя сегодняшняя производительность это блестяще доказала.
Кейра фыркнула, но спорить не стала. Они продолжили путь обратно к дому, тишина между ними была скорее задумчивой, нежели напряженной. Зейн протер глаза и виски, пробираясь сквозь уже знакомые заросли и нарушая молчание
— Тебе и правда нужно учиться, — наконец произнес Зейн. — И не только магии. Ты должна знать тварей и духов, которые обитают рядом с тобой. И еще... — он остановился и посмотрел на нее серьезно. — Пора бы научиться защищать ебя.
— Устала это говорить... Я могу за себя постоять, — возмутилась Кейра.
— Нет, не можешь, признай это уже, — Зейн покачал головой. — Если такое повторится, а меня не будет рядом, ты должна суметь ответить. Не магией или красивыми глазками. Магия привлекает внимание, а ты должна отвечать на грубость тем языком, который люди понимают лучше всего.
Кейра нахмурилась.
— Каким языком?
Зейн злорадно ухмыльнулся.
— Стали, силы, ударов. Люди уважают только то, чего боятся. Тоже можешь запомнить.
Кейра молчала, обдумывая его слова. В них была жестокость, очевидно, но и правда, которую она не могла отрицать тоже.
— Научишь? — тихо спросила она.
Зейн посмотрел на нее, на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, что она не смогла распознать сразу — то ли отказ, то ли неверие.
— Может быть, совушка. Может быть.