12.
Уже не такие густые, как в начале зари, тени постепенно сгущались вокруг Зейна, когда он приблизился к опушке леса, где среди видавших древние виды и покрытых мхом деревьев надежно скрывалось ведьменское убежище. Стоило начинать привыкать к месту, ставшему его якорем в мире живых по договору. Странное, почти физическое притяжение к этой земле наполняли рассудок — невидимые нити магии тянулись к нему отовсюду, как будто признавали в нем своего, хотя душа все еще несла печать проклятия.
Едва нога коснулась поляны, усыпанную опавшей хвоей и мертвыми от власти зимы листьями, как воздух вокруг него сгустился, стал вязким и тяжелым, как болотная трясина, готовая поглотить путника. Потеря бдительности вопреки гудящему напряжению внутри дала пробоину. Магические путы вырвались из земли. Тонкие и сияющие нити чистой силы в мгновение ока обвились вокруг его запястий, лодыжек и шеи живыми лентами с холодным, зимним, северным ветром, несущим дыхание самой смерти. Путы неустанно жгли кожу морозом, словно раскаленное железо из кузницы Гоибниу. Зейн было дернулся в сторону, но путы лишь стянулись сильнее, заставляя его опуститься на колени на уже промерзлую землю. Магия проникла под кожу, впиваясь в мышцы и достигая самых костей. Его душу яростно выворачивали наизнанку, вытаскивая наружу все темные секреты и скрытые намерения. По крайней мере так это ощущалось.
Тара не стала скрываться, подходя почти вплотную к парню. В ее взгляде не было ни капли сестринской мягкости Кейры, лишь холодная и расчетливая жестокость опытной ведьмы, готовой на все ради защиты сестры. Киф сидел поодаль с настороженными ушами и готовый в любой миг превратиться из пушистого зверька в демоническую тварь. Не став ждать утра, он поведал Таре о том, что произошло: и о появлении Зейна на пороге Вечных Земель, и о договоре с Кейрой и об их возвращении из мира мертвых.
Тара не произнесла ни слова, лишь взмахнула рукой, и магические путы вспыхнули ярче, врезаясь в плоть Зейна.
— Почему согласился на договор с моей сестрой? — спросила Тара тихим голосом. Каждый звук резал воздух и слух Зейна лезвием заточенного клинка.
Она медленно обошла Зейна по кругу, стягивая путы с каждым шагом все сильнее. Зейн стиснул зубы, чувствуя, как магия впивается в него и терзает. Взгляд и поведение Тары было легко прочесть: пытается выяснить его истинные намерения, и любой неверный ответ может стать последним, но она не убьет его сразу, пока не узнает всего.
— Твой зов был слишком слабым, чтобы я ответил на него случайно, — произнес Зейн, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на боль, что пронзала его тело. — Но ее я почувствовал. Связь, если тебе так угодно. И пришел. Разве не так работают ваши договоры?
Тара остановилась перед ним, сузив до щелочек глаза.
— Договоры работают, когда обе стороны честны, а ты... от тебя за мили веет враньем. Существо из теней и лжи и не более.
Она сжала пальцы в кулак, и путы вспыхнули холодным белым пламенем потустороннего мира, что не жжет плоть в прямом смысле, но терзает душу, расщепляя ее на мельчайшие лоскуты сущности. Зейн задохнулся от боли — магия Тары проникала глубже, под кожу, в кости, в самый центр, выворачивая его наизнанку, заставляя вспоминать все свои грехи. Именно в этот миг из дома выбежала Кейра.
— Тара, стой! — голос Кейры дрожал от страха и истерики. Девушка босиком ковыляла по снегу, темные волосы растрепались, а в широко раскрытых зеленых глазах плескался ужас от неожиданной боли. — Прекрати, умоляю!
Тара не слушала, воспринимая возглас сестры за наивную попытку защитить того, кого не следовало. Лишь сильнее сжала кулак, заставляя путы впиваться в тело Зейна еще глубже, оставляя на видимых участках кожи багровые следы. Кейра схватилась за шею, а ее лицо исказила гримаса боли. Упав на колени, девушка начала задыхаться, словно невидимые руки вместо ее собственных сжимали ее горло, желая увидеть погасший свет жизни во взгляде.
— Сестра... пожалуйста... — прошептала она с наполнившимися от слез глазами. — Больно... мне больно...
Тара наконец обернулась и увидела, как от боли Кейра почти слегла всем телом. Только тогда к ней пришло понимание, что чем сильнее она мучает Зейна, тем больнее ее младшей сестре. Их связь уже работала и боль фамильяра отзывалась в его хозяйке, как эхо в горах с вот-вот готовой сорваться лавиной.
Магия мгновенно рассеялась, а белый огонь погас, оставив после себя лишь запах озона и горелой плоти. Тара бросилась к сестре, опускаясь рядом с ней на землю.
— Милая, прости меня... — ее голос дрогнул той теплотой, которая была скрыта под маской жестокости. Она обняла сестру, прижимая к себе, как в детстве, когда Кейра прибегала к ней после ночных кошмаров. — Я не подумала... я забыла... Боги, прости...
Киф остался сидеть на месте, высокомерно посмеиваясь и поглядывая на сестер, переведя взгляд на проклятого. Его белесые глаза были прикованы к Зейну, и в них читалось злорадство. Фамильяр Тары словно не замечал мучений Кейры, считая их следствием ее собственных решений — сама выбрала, сама и расплачивайся. Такова цена магии и плата за неопытность и необдуманность.
Зейн медленно поднялся на ноги, все еще ощущая фантомную боль от магических пут. Посмотрел на свои руки, на которых уже не осталось следов, но кожа все еще горела, словно после прикосновения к раскаленному металлу.
— Ну и какого... — шепотом произнес Зейн с искренним недоумением.
— Ты бы почувствовал боль от магии Тары в любом случае, — произнес Киф, подходя ближе. — Ты в мире живых, забыл? Да и магия старшей ведьмы рода проникает глубже плоти, бьет по связи крови или души. А вы теперь связаны — ты и наша маленькая ведьмочка. — Он кивнул в сторону Кейры. — И боль твоя отзывается в ней. Такова цена договора, заключенного по всем правилам древней магии. К тому же... Старшая сестра защищает младшую и ее магия становится иной. Сильнее, жесточе, безжалостнее. Она чувствует боль Кейры, как свою собственную, правда не так, как ее ощущаешь ты, тебе не понять. Потому-то ее сила бьет по тебе вдвойне.
Зейн поморщился, не ожидая, что связь с Кейрой окажется настолько... интимной и настолько болезненной. Это было не то, к чему он привык.
— Надеюсь, что она хотя бы не неуклюжая. Каждый синяк чувствовать не то удовольствие, о котором я мечтал. — с долей уже привычной ему колкости произнес Зейн, отряхивая пострадавшую от магии одежду.
Тара тем временем поднялась на ноги, помогая сестре встать вместе с ней. Ее лицо снова стало серьезным, но в глазах все еще читалась тревога. Она провела рукой по волосам Кейры, поправляя растрепанные пряди.
— Ты совсем потеряла разум. Или даже не находила..., — нотациями начала заполнять уши Кейры Тара. — Привести в дом проклятого, о котором мы ничего не знаем, заключить договор, не посоветовавшись со мной никоим образом перед уходом на ту сторону... Ты хоть понимаешь, что он может сделать с тобой? Высосать твою силу, оставить тебя пустой оболочкой, превратить в тряпичную куклу.
Кейра, все еще бледная, но уже крепче встала на ноги и вскинула подбородок со вспыхнутым упрямством в глазах.
— Ничего он не сделает, — огрызнулась она. — Зейн спас меня, ответил на мой зов. И он... он не такой, как ты подумала.
— Не такой? — Тара рассмеялась, но в смехе не было веселья. — Ты знаешь его всего несколько часов! А я видела, что бывает, когда ведьмы доверяют не тем, как горят на кострах, как их тела обращаются в пепел по доносу тех, кому они доверяли.
— Знаешь ли, я способна за себя постоять. — голос Кейры зазвенел от обиды и упрямства. — Я уже не ребенок, Тара! Я ведьма, как и ты! А он..., — уже почти шепотом ответила Кейра, — ...просто фамильяр, просто... проводник для сил.
На мгновение лицо старшей сестры исказила злость, глаза потемнели, как небо перед бурей, но затем она вздохнула, и ее черты с усилием смягчились. Тара подошла к Кейре ближе и ласково провела рукой по ее темным волосам, как делала это в детстве, когда Кейра плакала после неудачного заклинания.
— Знаю, что ты не ребенок, — тихо произнесла она. — Родители всегда удивлялись и твоей наивности и упрямству.
Всегда бросалась в омут с головой, не думая о последствиях, могла разбудить древнего духа просто из любопытства, а мне приходилось прикрывать тебя и вытаскивать из переделок, лечить твои раны, отводить гнев духов, которых ты случайно потревожила.
Кейра опустила глаза, словив мгновение раскаяния и вспоминая те дни, когда Тара ночами сидела у ее постели после неудачного ритуала, когда Кейра горела в лихорадке. Тара отпустила сестру и повернулась к Зейну. Ее взгляд снова стал холодным и опасным.
— Тебе придется учиться жить иначе, проклятый, — произнесла она тихо, но так, чтобы каждое слово достигло цели. — Как и в целом жить. Фамильяры и ведьмы создают особую связь. Узы, которые не в силах разрушить никто, кроме них самих. Если ты причинишь боль моей сестре... — она не закончила, но угроза повисла в воздухе, тяжелая и неоспоримая. — Я найду способ уничтожить тебя, даже если мне придется для этого спуститься в самые глубины Вечных Земель.
Зейн закатил глаза с привычной саркастической усмешкой.
— Еще третьего кого-то не хватает, чтобы мне это сказать, и будет полное трио, — пробормотал он с нотками уставшей ирония. — Давай добавим сюда еще и твоего пушистого стража и получится настоящий семейный совет. Может, еще чайку заварите, пока будете меня допрашивать?
В этот момент из города донесся колокольный перезвон, но что-то напрягло Тару. Колокола били в нетипичное время, не по расписанию служб. Звук был тревожным, прерывистым, словно кто-то дергал за веревки в панике.
— Колокола в неурочный час..., — произнесла Тара нахмурившись. — Узнать бы что там происходит.
Зейн поднял голову с интересом в глазах.
— Я как раз был там сегодня, — сказал он небрежно. — Могу пойти снова и узнать. В конце концов, меня сложнее заметить, если я не хочу быть замеченным. Мы с тенями нашли общий язык.
Тара вскинула брови в недоумении от новости, что он уже побывал в толпе зевак и крестьян. Киф, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, подошел к Таре и что-то прошептал ей на ухо. Голос был тихим, но Зейн уловил отдельные слова: "...отправить вместе... меньше шансов... связь..."
Тара кивнула, но лицо стало еще серьезнее.
— Хорошо, пойдешь, — обратилась она к Зейну. — Но не один. Кейра пойдет с тобой.
Зейн поднял бровь.
— Серьезно? Ты хочешь отправить свою драгоценную сестренку со мной, кому ты не доверяешь? Мне сейчас угрожали просто так?
— Во-первых, — Тара подняла палец, останавливая будущий поток сарказма, — ей не помешает опыт в сокрытии своей сущности. Город теперь опасен для таких, как мы. Инквизиторы рыщут повсюду, ищут ведьм и еретиков. Во-вторых, — ее глаза блеснули холодным расчетом, — так меньше шансов услышать от тебя брехню. Если ты попытаешься сбежать или предать нас, а боль отразится на Кейре, я найду тебя. Где бы ты ни спрятался и в каком бы мире ты ни оказался.
Зейн лишь усмехнулся, видя недоверие в глазах Тары и чувствуя подозрительность Кифа, но ему было все равно. Он привык к тому, что ему не доверяют. В конце концов, ему не доверяли даже в Вечных Землях.
Кейра молча кивнула сестре, безропотно соглашаясь с решением старшей сестры и направилась в дом переодеться в более подходящую для города одежду. Каждый шаг казался твердыми, хотя внутри она дрожала от пережитой боли. Зейн остался стоять на поляне, наигранно оперевшись о ствол старого дуба и скрестив руки на груди в ожидании девушки. Его взгляд не касался образа Кейры, а был устремлен вдаль, туда, где за деревьями скрывался город. Солнце уже поднялось выше и его лучи пробивались сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле и зданиях. Где-то вдалеке пели птицы, лес просыпался окончательно.