10.
Туман цеплялся за землю липкими, холодными пальцами, когда Кейра и Зейн продвигались по территории к дому. Воздух здесь был иным, густым от магии защиты, отгоняющей любую нечисть, которая по несчастливой случайности захотела бы ступить в заросли трав и кустарников. Зейн замер, а глаза сузились, когда он почувствовал, как невидимый барьер пропустил его сквозь себя. Это было противоестественно, ведь проклятые не должны были переступать этот порог, но земля, защищенная веками, признала в нем теперь нечто иное. С каждым шагом, приближающим их к дому, его неуверенная поступь становилась тверже, а в уголках губ застыла тень высокомерной усмешки. Носки мужских сапог рассекали отросшую и некем не контролируемую траву, кишащую пыреем и чертополохом. Парень старался не отрывать взгляда от травянистых зарослей, напрягая чутье на предмет хоть какой-то реакции и придавая шагу от раза к разу уверенности и переодически все таки кидая изучающий взгляд на Кейру. Те, кого даже при его жизни считали приближенными к нечисти окружили себя тем, что от вторых и защищает. Вся опушка дома сестер была усеяна сплошь и рядом растениями да травами, рассеиваясь постепенно лишь по мере приближения к самому жилищу. Не будь новообретенной связи с ведьмой, велика вероятность, что обжитая территория даже на милю не подпустила бы его сюда. Собственно, не только она. Девичья рука уперлась в грудь, останавливая на полпути и не пуская дальше.
— Стой, — прошептала она, не понимая причины такой реакции. Лицо выражало лишь искреннее недоумение. — Это Киф, фамильяр моей сестры. Он... он просто нас встречает. Наверное...
Она не видела опасности в Зейне. Неопытность застилала ей глаза, не позволяя разглядеть ту тьму, что все еще цеплялась за его душу, несмотря на печать фамильяра. Взгляд метался от фигуры Зейна к фигуре Кифа: черная шерсть дыбом, мышцы напряжены для прыжка, а оскал обнажал ряды острых, как бритва, зубов.
Киф почувствовал нарушение границы — дрожь проклятой сущности, чужеродную и оскверняющую. Он медленно перевел взгляд с девушки на Зейна. На мгновение в его демонических глазах мелькнуло узнавание - он вспомнил этого проклятого. Они встречались в Вечных Землях среди блуждающих и потерянных душ. Между ними никогда не было вражды, но и дружбы тоже. Лишь холодный нейтралитет двух существ, что шли разными путями, пока эти пути не пересеклись.
— Какого черта ты привела проклятого на территорию своей семьи? — голос Кифа прозвучал тихо, но в нем звенела сталь и холодное возмущение. Он не сводил глаз с Зейна, оценивая угрозу.
Зейн усмехнулся ядовитой, полной скрытого превосходства улыбкой. Он сделал шаг вперед, игнорируя руку Кейры.
— Семья, значит? — его голос был мягким, но каждый звук резал воздух, как лезвие. — Как трогательно. Но, похоже, семья намного выросла?
Киф фыркнул шипением разъяренной змеи, не желающей уступать тому, кто перед ней и отчаянно защищающей свое гнездо. Его хвост нервно дернулся, а когти впились в древесину крыши.
— Понятие, тебе неизвестное. Как и все, что с ней связанное. — ответил Киф, желая уколоть новоприбывшего чужака. Он наконец перевел взгляд на Кейру, и в его белесых глазах мелькнуло нечто похожее на предупреждение. — Посмотри на своего нового фамильяра, Кейра, да лучше повнимательнее.
Киф спрыгнул с крыши, все еще оставаясь в облике скорее демона, нежели кота, и сделал шаг вперед, двигаясь с хищной, звериной грацией.
— Я видел, как ты появился в Вечных Землях, — продолжил он, обращаясь к Зейну, но глядя на Кейру. — Растерянный. Слабый. Душа, что не приняла ни свет, ни тьму, и потому была отвергнута обеими. Проклятие — это не дар, а гниль. И ты несешь эту гниль с собой.
Воздух между ними накалился. Туман сгустился, и где-то вдалеке завыл ветер, предвещая бурю. Кейра стояла между ними, не понимая всей глубины той угрозы, что исходила от ее нового фамильяра, но Киф видел. Он видел то, что было скрыто под маской спокойствия и мнимого безразличия Зейна — тень предательства, шепот проклятия и ту пустоту, что никогда не заполнится верностью. Зейн лишь улыбнулся шире, и в его золотых глазах вспыхнул опасный огонь.
— Времена меняются, Киф. И фамильяры тоже.
Кейра лишь выдохнула, скрестив руки на груди, не отступив, несмотря на ледяной тон фамильяра сестры. Напротив, она вскинула подбородок, и в ее зеленых глазах вспыхнула упрямая искра.
— Договор был заключен по всем правилам, — твердо произнесла она, с голосом, зазвеневшим с той неуверенной решимостью, что присуща лишь тем, кто еще не знает цену своим ошибкам. — Зейн сам откликнулся. Он почувствовал мой зов, пришел, спас меня от другого проклятого в Вечных Землях, когда я... — она запнулась, слегка поморщившись, — когда я не была готова.
Зейн слегка приподнял бровь, и в уголке его губ дрогнула тень усмешки.
— Совушка говорит правду, — произнес он небрежно, словно речь шла о чем-то незначительном. — Хотя должен признать, — его золотые глаза блеснули сарказмом, — это было скорее развлечением, чем подвигом.
Киф издал странный звук — нечто среднее между шипением и хихиканьем, и его белесые глаза сузились.
— Наивность сестры хозяйки не знает границ, — произнес он с холодной усмешкой, будто бы сам себе. — Ты думаешь, что любой, кто откликнулся на зов, достоин доверия? Милая ведьмочка, в Вечных Землях откликаются и те, кто жаждет лишь одного — использовать тебя как дверь в этот мир.
В этот миг из глубины дома донесся легкий шорох, и Киф насторожил уши. Тара проснулась. Демонический кот медленно повернулся к Зейну, и его голос стал тише, но от этого лишь опаснее.
— Послушай меня, проклятый. Если хотя бы один волос упадет с голов сестер... — его когти медленно вышли из подушечек, царапая древесину, — я лично своими когтями закопаю тебя в промозглой земле. Не забыв предварительно перегрызть тебе горло. И поверь, эту боль ты почувствуешь сильнее, чем любую другую.
По мере того как угроза повисла в воздухе, Киф начал меняться. Его мускулистое демоническое тело медленно сжималось, шерсть становилась мягче, глаза теряли свой потусторонний свет. Вбирая выпущенную силу внутрь, он вновь становился обычным черным котом. Печать, установленная Тарой при заключении договора, вновь активировалась, блокируя его истинную силу.
Кейра наблюдала за этим превращением с легким недоумением.
— Я все еще не понимаю, почему сестра позволяет тебе самому снимать печати твоих сил, — призналась она, слегка нахмурившись. — Разве это не опасно?
Киф, теперь уже полностью принявший облик пушистого черного кота, поднял на нее свои глаза — обычные кошачьи, но с отблеском чего-то древнего.
— Между ведьмой и фамильяром должно быть безграничное доверие, — произнес он тихо, с непривычной серьезностью. — Иначе это прямой путь на тот свет для обоих. Недоверие — это паразит, Кейра. Он пожирает обоих заживо. Сначала он высасывает силу из ведьмы, оставляя ее пустой оболочкой. Затем добирается до фамильяра, превращая его в безвольную тень. И когда оба будут истлевать, сама Морриган не сможет помочь своей послушнице. Ее паутина не сплетет заново то, что было разъедено изнутри.
Кейра переглянулась с Зейном. Впервые с тех пор, как они покинули Вечные Земли, она почувствовала легкий холодок страха, пробежавший по ее спине. Что-то в словах Кифа, в его предостережениях заставило ее усомниться. Но она не подала вида, лишь слегка улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой. Зейн заметил эту перемену, и его губы тронула привычная ехидная усмешка.
— Не обращай внимания, — произнес он небрежно, оглядываясь по сторонам с видом хозяина. — У котов свои причуды после девяти прожитых жизней. Старость делает их ворчливыми и подозрительными. — Его золотые глаза блеснули сарказмом. — И если бы я действительно хотел тебе навредить, совушка, я бы сделал это еще в Вечных Землях. Там, где никто не услышал бы твой крик и не нашел бы тебя никогда.
Он сказал это с такой легкостью, с такой непринужденной жестокостью, что Кейра не сразу поняла, была ли это шутка или предостережение. И эта неопределенность заставила ее сердце забиться чуть быстрее.