2. Зейн
Резкий хрип застрял в глотке, подводя к гортани тягучее и заполнившее собой все свободное пространство. Что-то отчаянно рвалось изнутри, разрывая тело слой за слоем, отчаянно отталкиваясь от сердца к вискам и обратно, распространяясь подобно чуме, стремительно и сметая любые, выставленные ранее с особой тщательностью преграды рассудка. Этот зов натянул поводок контроля, впиваясь шипами в кожу.
— Что за... дрянь...?
Голова трещала до невозможности, что было странно. У таких, как он не бывает боли. Они не чувствует голода, не чувствует усталости, не ощущают вкуса еды или воды, ровно как и самой жизни. Плата за саму жизнь, что была дарована ранее, но которую они так легкомысленно отпустил на самотек. Жили так, как хотелось, не перечили своим желаниям, не умоляли в жестокости решений. Впрочем... мало что поменялось после последнего и оглушающего невозможностью замедлить ход звука еще бьющегося тогда клочка человеческого в груди.
Таких, как он было не прям уж много, но все же. Бродили одинокими тленными статуями по пустыне иного мира, без цели и без возможности на отпущение грехов. Что до него, то уж благочестивым его точно нельзя было назвать, но стать публичной личностью стремления не ощущал. Да и зачем, если истинная власть всегда кроется в тени, шепотом обезглавливая и придавая огню неугодных. С каждым прожитом годом разум черствел, а руки все меньше испытывали прежней дрожи, увереннее держа в руках кинжал и согреваясь от очередных брызг капель еще горячей крови на пальцах. Даже этот запах запекшейся алой жидкости не пробивал нос так, как раньше. Дни стали месяцами и годами однообразной вереницы повторяющихся событий. Захотел изменений на свою голову.
Помнил лишь то, что ночь уже накрыла город. Было тихо, как у старьевщика в кладовой. Всегда слушал свое чутье, но в тот раз черт меня дернул отмести его под предлогом тревожности от недосыпа. Резкая и режущая боль в боку, словно в меня всадили раскаленную кочергу, и снова темнота. А дальше лишь отрывки и вырезки меняющихся воспоминаний. Какие-то то ли руны, то ли знаки, то ли бес пойми что. Монотонное завывание и этот шепот, от которого тело не могло пошевелиться. Орать не выходило, хоть злость и клокотала внутри диким зверем. Но только глаза сфокусировались на странной фигуре, чьи внутренности я уже представлял на ближайшем каменном выступе, рот заполнился горячим и жидким металлом, а по шее растекалась обжигающая кожу кровь. Его кровь. Попытки закричать и проклясть тех тварей, что весьма оригинальным образом разнообразили серость его будней не имели ничего с человеческой речью. Скорее булькание и хрипы — сомнительно подходящий язык для переговоров. Темнота поглотила целиком и полностью, а дальше... Дальше началась череда открытий и новых привычек. Осознать, что тело уже и не тело вовсе, а прикосновения хоть к чему-то не увенчаются успехом вне зависимости от количества попыток.
Как и тогда чутье барабанило изнутри набатом, тянуло куда-то. Хотя куда было спешить, ведь теперь у него было все время этого мира. Не то чтобы ему приходилось выбирать, но и довольствоваться окружением не пристало. Что-то поменялось в тумане загробной территории и, прикрыв глаза, парень инстинктивно принюхался. Сладкий запах в перемешку с горечью трав ударил в нос, а оскальная улыбка воцарилась на лице:
— Ведьмочка...
Стоило поглотить этот аромат, впустить в себя и позволить заполнить соскучившееся по отголоскам живых созданий нутро, боль стихла, отпуская поводья контроля обратно. Даже ладони вспотели от приходящих в голову мыслей. Нет ничего более завораживающего, чем появившаяся возможность у души умершего, проклятого на вечные мучения и без шанса на упокоение, воспользоваться таким подарком судьбы. К жизни может и не вернет, да и нет смысла, но жизненные силы и струющаяся в жилах юного тела магия способны на многое.
Осталось лишь найти ее и понять что именно выбрать из многообразия вариантов использования такой редкости в здешней пустоши.
Встав с рыхлой и промерзлой земли, глаза уже почти рассмотрели среди стволов мертвых деревьев тонкий силуэт, пробирающийся сквозь завесу. Озеро за спиной неодобрительно заволновалось, но что мне с того. Если есть хоть песчинка удачи, что с ее помощью он выберется отсюда, то будь он повторно проклят, если не пойдет за ней хоть до края Блаженных островов.