Терновый Союз

Туман застелил видимые границы горизонта, накрыв всю округу, лишив возможности сделать последний вздох. Густой, вязкий, больше похожий на саван, чем на явление промозглого времени года. Впервые за сотни лет звезды не боролись с облаками за свет своей жизни, а покорно отступили за пределы взора, смиренно дожидаясь возможности воскреснуть вновь. Земля продрогла под тяжестью плотной массы призрачных капель, покрывшись изморозью и инеем надвигающегося мороза, а ветер будто подгонял смену тепла на холод и переход от света ко тьме. Самайн еще никогда так явно не возвещал о начале зимы, хоть всегда и был тем самым перевалочным пунктом, когда еще можно было успеть завершить дела: крестьянам — собрать последние толики урожая и позаботиться о надежности жилища для толщи снежной завесы, знати — насладиться последними греющими тело солнечными лучами, да проследить за надлежащим устройством поместья, ведьмам - заполнить полки и холщовые мешки травами и ягодами, собрать крупицы даров природы, что будут погребены все через каких-то пару дней под слоями льда. Лес благосклонно провожал их в самую глубь, ведя скрытыми тропами, не доступными для людских глаз, и бережно выводил обратно, не путая след, а освещая его небесными светилами. Каждый цветок, травинка или ягода могли стать лекарством или ядом, все зависело от выбора нашедшего и лес всегда его давал. Находчиво открывал пути к редким зарослям очанки или тысячелистника, к кристально чистой ключевой воде из родника возле обрыва, к отдавшему себя в жертву во имя новой жизни стволу боярышника, из которого умелые руки могли сделать обереги для защиты. Ведьмы не боролись с грядущим сезоном, но встречали его, как старого гостя, неустанно дающего свои ценности уходящих дней.

Близилась полночь, а уже затихший и спящий Голуэй погасил огни, что хоть как-то могли помочь удостовериться в наличии жизни там. Город заволокла пелена, стоило последней свече в доме скрыться с глаз долой. С холма каждый поворот и закоулок были словно на ладони, а здания походили на лабиринты, но пройтись босыми ногами по брусчатке и самой исследовать каждый уголок города Кейра не могла. Только лишь наблюдать издалека, видеть текущий сквозь ее пальцы бурный темп жизни, веселье на лицах ребятни, гоняющейся за заплутавшим вороном, хлопоты пекарни на рассвете, да редкие ночные гуляния до полной высоты луны на небе. Ноги свисали и дрожали, утопая в густой и влажной траве небольшого обрыва, им не терпелось пуститься стремглав наперекор всем запретам сестер, всем наставлениям и указаниям, заполнившим ее голову с раннего детства — держаться подальше от тех, для кого магия и знания о соседнем мире иных созданий лишь старые страшилки да сказки, чтобы пугать непослушных детей. Непонимание и гонения — в лучшем случае, в худшем — конец от неудачно брошенного в нее камня от озлобленного жителя.

Воздух заполнил легкие, а глаза на миг прикрылись, будто это могло помочь скрыть непроглядную границу между ней самой и тем, что так запретно, но тем и желаемо. Руки обвили колени, а голова упокоилась на них, и не было сейчас внимательнее зрителя, если даже сами звезды на ровне с луной не освещали с должной яркостью просторы округи. Резкий треск веток выцепил девушку из мечтаний, а девичий взгляд устремился на чащу позади. Хоть сама ночь и была временем, когда завеса между миром живых и иным миром, миром мертвых, истончается настолько, что даже будто исчезает, но не было в этой части леса места, где бы она не гуляла и не изучила до мельчайшего листа на дереве, а значит и сама завеса не могла пропасть, она бы почувствовала, должна была.

Поднявшись на ноги, отряхивая подол наспех сшитого из обрезков старых нарядов платья, Кейра еще приглядывалась в мрак между стволами, силясь разглядеть хоть что-то или даже кого-то, но тщетно. Сдавшись, тихой поступью двинулась в сторону того, где еще минуту назад зависал ее взгляд, но и где через полчаса шага был ее дом. Оглядка в последний раз на город и ноги превозмогая давящее любопытство повели ее по уже истоптанной тропе, сквозь глухие для других дебри, обратно к треску поленьев и уюту.

Заросли засохших трав расступались перед ногами, давая каждому шагу свободу ступить туда, когда без тени промедления решит их хозяйка. Туман не уступал, но все же поддавался, становился прозрачнее на пару тройку троигидов вперед, но и этого было достаточно, ведь путь до хижины Кейра могла найти и с закрытыми глазами, с полным беспамятством в голове.

Совершеннолетие уже давно прошло по меркам людей, чего нельзя было сказать о ведьмах. Хоть 15 лет и стали для девушки отметкой о зрелости по знаниям, когда ей с большой охотой рассказывали о тайнах магического мира, раскрывали все новые стороны ее умений и предостерегали от возможных рисков и опасностей, лишь с приближением к 21 ей дозволялось коснуться иного мира с иной стороны. Ни одна душа не смогла бы выдержать слияния с изнанкой реальности без проводника из нее же - покровителя, спутника, помощника, компаньона, фамильяра. Названий много, но суть одна — оберегать разум, не давая ему разлететься тысячами осколков во время практик и ритуалов. Облик духа у каждого был разным, отражал намерения и чистоту помыслов ведьмы или колдуна, как и силы самого духа не походил ни на один ранее существующий. Хотя бы частичка, но все равно отличалась, давая возможность своему хозяину четче и смелее действовать вне привычной территории. И лишь раз в году можно было попробовать соединить себя и с ним - на Самайн.

Ночь предстояла длинная и тревожная, особенно для нее. Внутри с каждым шагом разливалась тревога, страх неудачи, «А вдруг не выйдет, заплутаю, не выберусь, а если не откликнется никто или откликнется не тот...». Девушка погрузилась в сомнения настолько глубоко, что лишь возле самого подхода к дому поняла, что весь не особо близкий путь прошла в два счета, по крайней мере ей так показалось. Переступив через самодельную ограду из старых, но еще способных на нарочитую защиту веток, без лишних телодвижений вошла в дом. Лицо сразу окатило жаром разожженного камина, а слух заполнился треском поленьев. Пахло сушеными травами и только что приготовленным хлебом, а из угла в угол бегала старшая сестра, собирая мало-мальские вещицы для Кейры для обряда в тряпичную котомку: связка сушеных полыни, плюща, бузины и фенхеля, простенькое огниво, заточенный до бритвеннной остроты кусочек бирюзы и уже заранее отломанные пара ломтиков хлеба, да бутылек воды.

Стоило взглядам девушек встретиться, как на лице старшей озарилась теплая улыбка, но суровость глаз не давала расслабиться.

— Ты готова, выкинь из головы весь сор, — с прежней улыбкой проговорила Тара, не отрывая взгляда от сестры. — Из тысяч духов уж хотя бы один должен отозваться на твой зов.

— Хотя бы один...? Высокого ты мнения о моих способностях, — проходя вглубь комнаты ответила Кейра, садясь за стол и опираясь локтями о столешницу.

Из за спины Тары тусклой дымкой выплыл Кат Ши, обретая тело и садясь рядом с ней на стол. Увидь это создание человек, не отличил бы от черного кота с большими торчащими усами, большим белым пятном на груди и длинной выгнутой спиной. не доверяли Кат Ши. Люди считали, что он может украсть душу человека, прежде чем она попадет к богам после захоронения. Мертвецов держали в отдельной комнате без свечей, ведь Кат Ши привлекает тепло. Некоторые полагали, что Кат Ши на самом деле ведьма, способная превратиться в кошку и обратно восемь раз, однако, как только она превратится в девятый, то уже навсегда останется кошкой. Неизвестно был ли фамильяр Тары когда-то ведьмой, но характер у этого на вид милостивого и ласкового зверька никогда не отличался усидчивостью и благоразумием, только если сама его хозяйка не напоминала о границах допустимого.

Луна светила тускло, словно боясь проливать слишком яркий свет в эту ночь, распугав обитателей леса. Но редкие лучи, пробившиеся из-за облаков все таки просочились сквозь стекла окна. Тара подняла взгляд, пару секунд помедлив со сборами, а после наспех завязала узелок и всучила в руки сестре.

— Быстрее начнешь, быстрее вернешься. Только без глупостей. Они чуют, когда ты боишься или мешкаешь... А полакомиться еще теплой душой для них любимое дело.

Закатив глаза, Кейра схватила со стола тканный мешочек, повесив его на ремень платья.

— Если что, я тебя любила, сестренка.

— Кейра!

— Своему зверенышу меня не отдавать, я ему и так не нравлюсь.

— Слишком безрассудная и шума много в голове, вот и цапаетесь.

Кивнув на прощание, Кейра улыбнулась натянутой улыбкой, лишь бы поскорее скрыться от двух пар глаз, следящих за каждым ее шагом. Захлопнув дверь, в лицо ударил ночной ветер, охлаждая разгоряченные от жара камина щеки. В зрачках отразилась тропинка, по которой следовало идти вплоть до нужного сердцу места. Тело само должно было понять, когда остановиться, а чутье — где устроиться.

Проходя вдоль поросших полей и рослых стволов деревьев, окружающих старыми кронами, девушка заметила, как ветви сплетались друг с другом, образуя замысловатый арочный проход. Трепещущие огни светлячков отбрасывали причудливые тени вокруг нее не смотря на усилившийся здесь туман, будто специально завлекая остаться там, где ее стопы уже оставили четкие контуры следов. Пальцы задрожали, перебирая ремешок на талии.

— Без сомнений, да? — прошептала дрожащим голосом девушка.

Кейра сняла мешочек, найдя глазами пару каменных плит аккурат под аркой из ветвей, и села на свои же ноги на влажную землю. Слух напрягся, замечая насколько тихо вокруг, не слышно даже стонов ветхих деревьев или редкого щебетания еще не спящих птиц. Отринув мысли, что так отчаянно проносились в голове, она повторила все, что должна была знать, даже если бы ее разбудили среди ночи:

— Поджечь травы, положить по четырем сторонам, заглушить поток мыслей, воздать жертву, начертить руны, закрыть глаза и слушать. Все просто. Наверное...

Проделав все, что сама же проговорила, девушка взяла острый кусок бирюзы, поднося к ладони и поднимая над камнем. Резкий рывок вниз и теплая кровь каплями окропила холодную поверхность. Тут же девушка со стекающей на пальцах алой жидкостью принялась размазывать ее, вырисовывая руна за руной, что должны были помочь на время заглянуть сквозь завесу. Тихий стон от щипающей ладонь боли и голос эхом прокатился среди деревьев, наполняя лес странными звуками. Деревья начали тихо шелестеть, словно соглашаясь принять ее в свое царство мертвых. Но внезапно все стихло, и лишь ветер пробежал холодком вдоль спины девушки. Дыхание застряло в горле, как только перед глазами, словно флюоресценция отразилась прозрачная водяная гладь переливающейся ряби. Девушка поднялась с колен, сделав робкий первый шаг вперед, погружая в нее руку. Казалось, сама земля уходила из-под ног, оставляя ощущение легкости и невесомости. Странный туман окутал тело, заставляя почувствовать себя чужой в собственном облике. Одернув кисть, голубоватая пелена последовала за ней. Очертив круг в воздухе — и вновь водные нити последовали за движением, повинуясь каждому взмаху.

Пока ведьмовской ритуал набирал мощь и врата на другую сторону лишь расширялись, со скрипом пропуская неопытность в женском обличии, нить проклятой связи натянулась, порываясь лопнуть в любой момент, стоит лишь одному из двух пойти не по намеченному маршруту.