3
Следующие дни для Нелли Алексеевны прошли как в тумане. Класс 11 «В» оказался именно таким, каким её пугали: шумным, неорганизованным и совершенно не заинтересованным в изучении английского языка. Но если раньше её захлестывало чувство безысходности, то теперь оно было приправлено странным, непонятным азартом.
Гриша Ляхов стал её личным вызовом. Он не опаздывал больше — приходил вовремя, садился на свое место на последней парте и делал вид, что внимательно слушает. Но Нелли чувствовала его взгляд. Он был не оценивающим, как раньше, а изучающим. Цепким, внимательным, словно он пытался расшифровать сложный код.
Однажды, на уроке, когда она объясняла сложное правило Present Perfect, Гриша поднял руку. Нелли внутренне напряглась, но с каменным лицом кивнула:
— Да, Ляхов?
— Нелли Алексеевна, а если, ну, скажем, я прочитал книгу, которую вы нам советовали, еще до того, как вы начали её рекомендовать? Это типа Present Perfect, но с временным сдвигом? И как это будет на английском?
Класс затих. Это был не глупый вопрос. Это был вызов, замаскированный под ученическое любопытство.
Нелли медленно подошла к его парте. Гриша смотрел на нее снизу вверх, его обычная ухмылка была стерта, сменившись чем-то более серьезным.
— Это называется «Past Perfect», Ляхов, — ответила она, её голос был ровным, но внутри что-то ёкнуло. — Когда действие предшествует другому действию в прошлом. И да, я бы предпочла, чтобы ты сначала прочитал книгу, а потом задавал вопросы. Для твоего же блага.
Она остановилась, глядя ему в глаза.
— Но если ты действительно прочитал, то молодец. Это пока единственный положительный прогресс, который я вижу от тебя за эти две недели.
Она не покраснела. Не смутилась. Не ушла обратно к доске, прячась за учебниками. Она осталась стоять, глядя на него, и это было сильнее, чем любое повышение голоса.
Гриша, не ожидавший такой реакции, на секунду потерял дар речи. Потом, словно вспомнив, что он «крутой парень», снова надел маску:
— Спасибо за урок, Нелли Алексеевна. Постараюсь больше не удивлять вас своим прогрессом.
Нелли лишь кивнула и вернулась к своему столу. Внутри неё бушевала буря, но на лице — ледяная маска. Она знала, что его «вызов» — это проверка. Он искал слабое звено, кнопку, которая заставит её «сломаться». Но она не собиралась давать ему такую возможность.
На перемене Артём Никитин подошел к её столу, когда она собирала бумаги.
— Нелли Алексеевна, — начал он, выглядя более серьезным, чем обычно. — Гриша, он… он не такой, как кажется. Он просто… не любит, когда его воспринимают как ребёнка. Особенно когда кто-то новый приходит и пытается его «перевоспитать».
— Никитин, — Нелли подняла на него глаза. — Я не пытаюсь его «перевоспитывать». Я просто делаю свою работу. И пока он не начнет её выполнять, наша с ним «разница в четыре года» будет для меня самой главной пропастью.
Артём кивнул.
— Понимаю. Просто… не знаю. Он обычно не так на людей реагирует.
Нелли лишь пожала плечами. Она не хотела знать, «как он реагирует». Она хотела, чтобы он учился. И чтобы они оба — она и он — жили в рамках правил.
Вечером, уже дома, она разбирала сумку. На дне, среди бумаг и карандашей, она нашла маленький, сложенный вчетверо листок. Это была не её бумага. Она развернула его.
Кривоватый, но узнаваемый почерк Гриши. И всего два слова, написанные крупными буквами:
«Ты — сучка, Краснянская».
Нелли Алексеевна прочитала это сообщение, потом еще раз. И только потом, в абсолютной тишине своей съемной квартиры, она позволила себе слабо улыбнуться.
«Сучка, значит, — подумала она, складывая записку и пряча её в дальний ящик стола. — Что ж, Ляхов. Посмотрим, кто кого.»
*
Продолжение следует...