Глава 15. Без ответа
Небо затянуто грязным индиго, переходящим в глухую черноту. Уличные фонари зажигаются с болезненным гулом, их мертвенно-желтый свет не разгоняет тьму, а лишь подчеркивает глубокие провалы подворотен. Воздух кажется слишком плотным, его тяжело вдыхать, он пропитан запахом мокрого асфальта, выхлопных газов и предчувствием чего-то недоброго.
Ксюша идёт быстрее, чем обычно, словно пытается уйти от собственных мыслей, но это не помогает. Только наоборот - дыхание становится короче, шаги сбиваются, а внутри поднимается глухое, неприятное напряжение. Она сжимает пальцы в кулаки, почти не замечая этого, и останавливается только тогда, когда до перил остаётся несколько шагов.
Чернова поднимает взгляд и замечает желтый лист. Но не новый, не с ответом. А тот же самый - чуть промокший по краям, с загнувшимся уголком. Ксюша узнаёт его сразу, даже не подходя ближе: свой почерк, свою строчку. В груди что-то неприятно сжимается.
Она медленно сделала шаг вперед. Затем еще один. Пальцы сами потянулись к записке, но остановились на полпути. Как будто если взять её, можно было сделать вид, что на ней есть ответ. Но его не было. Только её слова: «...знай, что я рядом».
Чернова облокотилась на перила и тихо усмехнулась. Конечно... На что она вообще рассчитывала?
Ветер задел край листа, и тот чуть дернулся, как будто тоже собирался уйти.
«Я не знаю, сколько у меня есть времени.»
Фраза в голове всплыла слишком резко. Сердце дрогнуло. Ксюша сжала губы. И... Это всё? Она не пришла. Или, может, пришла, но решила не отвечать? Или... Да какая разница? Результат тот же.
Ксюша опускает взгляд на свои руки и только сейчас замечает, что они всё ещё дрожат. Едва заметно, но этого достаточно, чтобы внутри снова отозвался неприятный, знакомый звук - стекло, ударяющееся о пол. Резкий, громкий, слишком настоящий.
Чернова сильнее сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она прикрывает глаза и на секунду перед ней всплывают те самые карие глаза. И девушка только сейчас поняла, что они были одинаковыми. Не разного цвета. Конечно, по университету, ходили слухи, что у неё не было гетерохромии, но... Ксюша почему-то думала, что это неправда. Девушка снова усмехнулась.
В голову врезались тот самый спокойный голос и три слова:
«Посмотри на меня».
Ксюша резко отворачивается от перил, словно от этого можно избавиться. Делает шаг назад, потом ещё один, и только потом останавливается, сжав челюсть. Это было лишним. Всё это - лишнее. Она позволила себе слишком много: стоять, молчать, не справиться. И самое неприятное - это увидела она.
Адель.
Что она теперь думает? Что Ксюша не справляется одна? Что она слабая? Глупая? Но, ничего нового, она и сама это знала.
Бесило, что именно Адель была рядом. Что именно благодаря ей она пришла в себя. Сердце сжалось.
Она проводит ладонью по лицу, будто стирая остатки дня, и снова переводит взгляд на записку. Оставленную для человека, который, возможно, уже уехал.
Она медленно выдохнула и сунула руку в сумку. Достала листок. Пальцы сжали его крепче на секунду, чем нужно. Что она собирается написать? Можно же просто развернуться и уйти. Сделать вид, что этого места никогда не было. Что ничего не было. Это было бы проще, но... Она не сможет сделать это.
Чернова снова подошла к перилам и достала ручку. Она снова взглянула на свою записку: «Мне показалось, что ты пишешь так, будто собираешься уйти...». Ксюша махнула головой и перевела взгляд на новый лист. Девушка написала быстро, почти не думая:
«Я буду ждать».
Ксюша замерла, глядя на строчку. Слишком просто. И слишком похоже... Похоже на правду. Она приклеила лист на перила, рядом с прошлой запиской. Ветер снова задел край бумаг, в этот раз, обеих.
Чернова последний раз взглянула на записки, приклеенные на перила, и развернулась.
...
Дорога до общежития кажется длиннее, чем обычно. Ксюша идёт быстро, почти не глядя по сторонам, но мысли всё равно догоняют её, цепляются, не дают отвлечься. В голове перемешиваются обрывки дня: чужие взгляды, голос мужчины, резкий звук разбитого стекла. И снова - Адель.
Ксюша раздражённо выдыхает и проводит рукой по волосам, будто может этим остановить поток мыслей. Это ничего не значит. Просто человек оказался рядом в нужный момент. Любой поступил бы так. Наверное.
У входа в общежитие пахнет сыростью и чем-то затхлым. Дверь тяжело закрывается за спиной, отрезая уличный шум, и вместо него приходит другой: приглушённые голоса за стенами, чей-то смех, шаги по коридору. Жизнь продолжается, но как будто мимо неё.
Ксюша поднимается по лестнице, не дожидаясь лифта. Здесь всегда душно, даже вечером. Лампочка на пролёте мигает, и на секунду коридор погружается в полумрак, прежде чем свет снова возвращается.
Она идёт по длинному коридору, не поднимая взгляда. Чьи-то двери приоткрыты, оттуда доносится музыка, разговоры, звук телевизора. Всё это - чужое.
Ксюша останавливается у своей комнаты, на секунду задерживает руку на ручке, прислушиваясь, не устроили ли соседки снова тусовку. Внутри тихо. Она тяжело выдыхает и тянет дверь на себя.
В комнате никого. Она закрывает дверь, прислоняется к ней спиной и на секунду закрывает глаза.
Ксюша сбрасывает обувь, не включая свет, проходит к столу и останавливается у окна. С улицы тянется тусклый свет фонарей, размытый стеклом.
Она опирается руками о стол, делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Перед глазами снова появляется записка. Её записка. Которую она написала несколько дней назад, а ответа так и не получила. И это ранит сильнее, чем она думала.
— Нормально, — тихо говорит она. — Всё нормально.
Слова звучат глухо. Как будто не для неё. Потому что девушка сама не верит в это.
Ксюша берёт бутылку воды, открывает и делает несколько быстрых глотков. Ставит обратно чуть резче, чем нужно, и замирает, прислушиваясь.
За стеной кто-то смеётся. Где-то хлопает дверь. Жизнь есть, но не у неё.
Она медленно садится на стул, смотрит перед собой и вдруг снова вспоминает:
«Я буду ждать».
Ксюша коротко усмехается. Ждать кого? Человека, которого она даже не знает? Который, возможно, уже уехал?
Она откидывается на спинку стула и закрывает глаза. Но вместо записки в голове снова возникает другое: карие глаза, спокойный голос, руки на плечах.
Ксюша резко открывает глаза. Нет. Это слишком. Почему она думает об этом? Это ничего не значит. Это просто обычный день. Просто ситуация. Просто... Она встает, включает свет, но почти сразу жмурится, он кажется слишком ярким. Она не раздеваясь ложится на кровать и смотрит в потолок.
Коридор за стеной всё ещё живёт своей жизнью. А у неё внутри - слишком тихо. И среди всех мыслей одна остаётся. А если она правда уехала? Если и вправду уехала, даже не попрощавшись? Она не обязана, но...
Ксюша сжимает пальцы в кулак и закрывает глаза. Это её выбор. И Чернова не имеет права думать о ней.
Спасибо за поддержку!❣️