Глава 11. Звонок
Адель проснулась от звука телефона. Точнее, от того, что он упал с кровати. Шайбакова медленно разлепила глава и еще пару секунд смотрела в потолок, пытаясь проснуться. Она села на край кровати и увидела пропущенный.
Пропущенный вызов: мама.
Сердце пропустило удар. Перед глазами на секунду потемнело. Когда они в последний раз общались? Полгода назад? Пальцы задрожали. Она, не спеша, подняла телефон с пола и встала на ноги.
Мама звонила, писала только в первые три месяца, как Шайбакова уехала, и Адель знала, что это для того, чтобы она вернулась домой, поэтому и не принимала звонки. А сейчас... Что случилось сейчас?
Девушка взяла пачку сигарет, зажигалку и вышла на балкон, не желая тревожить соседок. Она тяжело вздохнула, зажала сигарету между губ и подожгла её. Дым окутал легкие, заставив их сжаться. Как бы Адель не хотела перезванивать, ей придется.
Она нажала на вызов, прислонив телефон к уху. С каждым гудком сердце сжималось сильнее.
— Алло, — тихий голос мамы заставил вздрогнуть. — Адель...
— Что? — резко выпалила Адель.
Она целый год не звонила и не писала, так зачем звонит сейчас? Обида на мать давила на ребра, не давая нормально вздохнуть.
— Папа... — мама тяжело вздохнула. — Папа смотрит билеты.
Внутри будто что-то щёлкнуло, выключалось, а затем сжалось.
— Билеты? — тихо выдавила из себя Шайбакова.
— В Питер, — прошептала мама. — Адель, пару недель и он приедет.
Пару недель. Это прозвучало не как время, а как приговор.
— Ты должна вернуться, — продолжала женщина. —Адель, правда, ты слишком заигралась. Тебе пора домой. Мы разберемся с универси...
— Я не поеду, — перебила Адель. Голос был уверенным.
— Адель, — чуть строже произнесла она. — Ты же знаешь, какой он. Когда приедет - он тебя заберет. И не будет спрашивать.
В голове всплыли воспоминания. Как она вздрагивала от хлопка входной двери. Как боялась, когда тяжелые шаги направлялись в её комнату. И ненавидела контроль. То самое чувство, когда ты перестаешь быть собой и просто подчиняешься.
Шайбакова затянулась и подняла голову вверх, прикрыв глаза.
— Мама, ты знаешь, что я не поеду с ним.
— Знаю... — тихо сказала мама. — Поэтому, просто приезжай первой.
Вот оно. Не защита. Не помощь. А бегство - как единственный выход. Мама всегда была такой - холодной и отстраненной. Может, она и заботилась об Адель, но девушка никогда этого не чувствовала. Женщина всегда и во всем была согласна с отцом. Даже после очередного избиения.
Адель отрицательно махнула головой. Она не хотела уезжать. Не только из-за давления «дома», но и потому что есть она, с которой хоть и трудно, но и легко одновременно. Она - девушка с моста.
— Я... Я подумаю, — выпалила Адель, хотя знала, что уже все решила. Если она и уедет, то не в Москву. Ни за что не вернется в тот дом.
— Хорошо, — прошептала мама. — Адель... Я... Изви...
Шайбакова сбросила вызов. Ей не нужны были извинения сейчас. Они ни к чему. Адель нуждалась в её поддержке раньше, но не сейчас. Сейчас она уже привыкла жить с этим.
Внутри стало пусто, как будто кто-то вынул воздух.
Адель открыла глаза, все тот же белый потолок. Сердце билось ровно, слишком ровно, так бывает, когда организм ещё не понял, что ему страшно.
Папа. Это слово всегда звучало неправильно. Слишком мягко для того, кем он был. Слишком для человека, который регулярно контролировал, бил и ругал.
Она знала, что будет дальше. Звонки. Давление. «Ты должна». «Ты неблагодарная». «Мы семья». И его взгляд - холодный, оценивающий, будто она всё ещё вещь, которую можно забрать обратно.
Адель сжала телефон так сильно, что побелели пальцы.
А что, если уехать первой? В другой город. Мысль пришла сразу, без обсуждений. Просто исчезнуть раньше, чем он появится.
Она села на кровать, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение. То самое, при котором нельзя медлить. Если дать себе время: станет страшно, и тогда она не сможет.
Телефон завибрировал. Соня взглянула на экран и увидела сообщение от контакта: «Вадим».
«Я все слышал. Ты в порядке?»
Да, конечно, она в порядке. В полном.
Адель быстро напечатала: «Потом» и заблокировала телефон.
...
В университете, как и всегда, было шумно. Рядом шли Саша, Вика, Лида, которые снова что-то обсуждали. Адель шла по коридору, прижимая сумку к боку, будто она могла защититься так. В голове всё ещё крутилась фраза из утреннего звонка, снова и снова, как заевшая пластинка. Пару недель.
Внезапно подруги остановились.
— Ксю-ю-ю, привет! — воскликнула радостно Вика.
Внутри что-то екнуло и Адель машинально подняла взгляд на девушку. Ксюша стояла рядом, чуть неловко, с книгами в руках. Её лицо было усталым, но... другим. Спокойным, расслабленным - нет. Скорее собранным. Как будто внутри неё что-то встало на место.
— Привет, — улыбнулась она. И её улыбка уже не выглядела натянутой, фальшивой.
Чернова перевела взгляд на Адель, когда три девушки снова что-то стали обсуждать.
— Ты как? — улыбнувшись, спросила Ксения.
Адель поймала себя на том, что внимательно смотрит на неё. На осанку. На взгляд. На то, как та держится - не прячется, не суетится.
— Нормально, — ответила она и почти удивилась, что это прозвучало правдоподобно.
Ксюша кивнула. Помолчала секунду, потом сказала:
— Ты... выглядишь уставшей.
— Ты тоже, — Адель улыбнулась уголком губ.
Между ними повисла пауза. Короткая, но странно плотная. Адель вдруг подумала, что раньше не замечала, какого у Ксюши цвета глаза при таком свете. О чем она вообще? Обычные глаза...
— Ну... Увидимся? — немного неловко спросила брюнетка, но улыбка вновь появилась на её лице.
— Да, — ответила Адель.
Она поймала себя на мысли, что ей тоже захотелось улыбнуться вместе с ней.
Ксюша ушла, попрощавшись с соседками, а Адель ещё несколько секунд стояла, глядя ей вслед.
Ей показалось - на мгновение, совсем короткое - что Ксюша стала увереннее. Не громче, не резче. Просто... будто перестала сомневаться в одном важном решении.
Адель отогнала мысль.
...
Вечером она работала. Механически. На автомате. Руки делали привычные движения, голова была занята другим. Она ловила себя на том, что считает дни. Потом - часы. Потом просто повторяет про себя: «пару недель, пару недель».
После смены она вышла на улицу. Было темно, холодно, и город казался чужим. Фонари размывались, люди проходили мимо, не задерживаясь.
Адель пошла к мосту. Не потому, что надеялась. Скорее потому, что не знала, куда ещё идти. Если не туда - то куда?
Она остановилась у перил, положила ладони на холодное дерево и глубоко вдохнула. Снова пусто.
Впрочем, на что она еще надеялась? Адель поджала губы. Она почти усмехнулась. Было бы глупо ожидать ответа. Теперь - особенно. У неё нет времени. Нет права привязываться. Нет возможности продолжать.
Но, вдруг, подул ветер и она услышала шелест бумаги. Казалось, что сердце пропустило удар. Она замерла. Потом медленно подошла ближе. Сердце вдруг забилось быстрее: не от радости, а от какого-то острого, почти болезненного ощущения.
Она узнала почерк. Не глазами, а телом. Адель сняла бумагу с перил, заметив, как пальцы едва дрожат.
Слова были неровными, будто написанными в спешке, но в них было что-то очень честное, будто бы живое.
Она читала медленно, задерживаясь на каждой строчке. И чем дальше - тем сильнее внутри сжималось.
«Я не умею говорить о важном прямо. И, наверное, поэтому долго молчала.
Иногда кажется, что если не отвечать, то ничего и не потеряешь. Но я поняла, что это не так.
Я всё ещё боюсь. Боюсь привыкнуть. Боюсь, что это закончится раньше, чем я успею понять, зачем мне это.
Но я пришла. И, кажется, этого достаточно, чтобы продолжить.»
Адель опустила бумагу. Горло сжало. В груди стало тесно, как будто это место вдруг оказалось слишком маленьким для того, что она чувствовала.
— Блять... — выдохнула она.
Сначала накрыла радость, но её быстро накрыл страх. Резкий. Холодный. Такой же, как и поток ветра, залезавший под куртку.
Она прижала записку к груди, будто могла так защитить и её, и себя.
«Я уеду», — подумала Адель. — «Я всё равно уеду».
И от этого стало больнее, чем от утреннего звонка.
Она долго стояла у моста, не двигаясь. Ветер трепал волосы, пальцы мёрзли, но Адель не замечала.
Она ещё не знала, что напишет в ответ. И напишет ли вообще. Она знала только одно: теперь уехать будет гораздо сложнее.
И всё, что она так долго строила: расстояние, осторожность, молчание - треснуло от нескольких строк, оставленных на холодных перилах.
Адель медленно сложила записку и убрала её в карман. Она не готова ответить. Не может сказать, что их общению придет конец. И не может делать вид, что ей всё равно.
Она развернулась и пошла прочь от моста, чувствуя, как за спиной остаётся не просто место - а выбор, от которого больше нельзя убежать.
Вчера не хватило времени выложить главу, простите🙏🏻🙏🏻
Спасибо за звездочки и комментарии ❣️