Глава 9. Надежда
Ночь опустилась на город, и даже редкие фонари казались слишком слабыми, чтобы осветить пустые тротуары. Адель шла к мосту, чувствуя, как сердце то ускоряется, то замирает, словно играя с ней в кошки-мышки. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым эхом - не от усталости, а от того напряжения, которое она редко позволяла себе осознавать.
Пару дней назад, когда она пришла на мост и не увидела новой записки, то сердце сжалось. Так сильно, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. И теперь, она пришла снова только через два дня. Убеждала себя, что это нормально. Что люди исчезают. Что молчание - это тоже ответ. Что она ничего не ждёт. И всё это было ложью. И Адель сама это понимала.
Дерево под ногами отозвалось знакомым скрипом, и сердце сжалось раньше, чем взгляд успел подняться к перилам. Этот звук она знала слишком хорошо - как знают привычку, от которой не избавляются годами. Адель остановилась на полпути, будто давая себе шанс развернуться.
Но не развернулась, потому что надеялась, что желтая бумага висит на перилах. Но они была пусты. Снова пусты. В груди возникло ощущение, похожее на провал - короткий, резкий, как шаг в никуда.
Значит, это всё. Она боялась. Боялась, что напугала её своими откровениями. Боялась, что навалила своими проблемами. И... боялась, что больше никогда не получит ответ. И все её страхи настигли её.
Сердце сжималось от каждой мысли. Этот маленький кусочек бумаги стал для неё важнее, чем любая реальная встреча. Важнее, чем привычные бегства, чем привычная тишина. Но одновременно с этим еще страшнее. Страшнее всего было ощущение от понимания, что она привыкла к девушке. Что кто-то, кто даже не знает её в лицо, уже оставил в душе след, который трудно стереть.
Адель подошла к перилам и облокотилась спиной. Холод пробрался под куртку и она вздрогнула. Ветер тянул волосы, цеплялся за ворот, будто проверяя, останется она или уйдёт, как обычно.
Она слишком быстро позволила себе открыться. Слишком быстро написала о семье, о страхе, о том, что не умеет ни оставаться, ни уходить. Как будто эта девушка - незнакомая, без лица, без голоса - уже заслуживала правды.
Шайбакова всегда твердила себе, что нельзя открываться людям так быстро. И, наверное, она, все же, была права.
Адель опустила взгляд - и только тогда заметила на досках что-то чужое. Небольшие, неровные кусочки бумаги. Желтые. Те самые.
Сердце дёрнулось. Она присела, почти не чувствуя ног, и подняла один из обрывков. Потом второй. Третий. Бумага была смята, края рваные, так рвут не от злости, а от колебаний.
Она хотела ответить? Мысль ударила резко, без подготовки. Адель выдохнула, будто ей выбили воздух из груди. Эта девушка хотела написать. Стояла здесь. Держала ручку. Сомневалась. И так и не написала.
Но почему? Почему не решилась? Адель не злилась. Даже не обижалась. Вместо этого внутри разлилось что-то тяжёлое и глухое, похожее на понимание. Она слишком хорошо знала это состояние, когда слова есть, но ты боишься, что они сделают только хуже.
Она медленно выпрямилась. Внутри что-то неприятно кололо. Адель понимает её, но, все же, ей обидно. Обидно, что закончилось именно так. Не ссорой. Не точкой. А тишиной, в которой каждый думает, что спасает другого. Сердце екнуло. Это слишком было похоже на их общение с Ксюшей.
Адель устало выдохнула и провела ладонью по лицу, словно могла стереть эти воспоминания. Она облокотилась на перила и сунула руку в карман куртки, нащупав свою записку - ту, которую собиралась оставить сегодня. Пальцы сжали бумагу сильнее, чем нужно. Она не стала перечитывать. Знала, что там. Шайбакова написала слишком мягко. Слишком честно.
Она разорвала её сразу. Не аккуратно, а резко, одним движением. Кусочки упали рядом с другими, чужими. Теперь их было не отличить.
«Так даже лучше», — подумала она и отвернулась от перил.
Даже, если она и не получит ответа - это ведь не конец света. Она уже переживала подобное. И переживет снова.
...
Шум в университете давил на виски. Голова разболелась, а перед глазами снова появлялся тот самый желтый лист и слова, написанные на нем.
Адель шла рядом с Сашей, Викой и Лидой, которые что-то бурно обсуждали, вроде, грядущую сессию. Впрочем, девушка вообще на другом курсе, поэтому её это не касалось.
— О, Ксю, привет, — воскликнула Вика, остановившись.
Имя отозвалось где-то под рёбрами. Адель подняла взгляд.
Ксюша стояла чуть в стороне. Та же куртка. Те же плечи, будто всегда напряжённые. Но что-то было не так: взгляд уставший, тени под глазами, слишком прямая спина, как у человека, который не даёт себе согнуться. Она сразу заметила, что в ней что-то поменялось.
Брюнетка медленно остановилась и перевела взгляд на Адель. Ксюша тяжело вздохнула и выдавила из себя улыбку. Кажется, только Шайбакова заметила, насколько она была фальшивой.
— Привет, — ответила она.
— На пару идешь? — все так же улыбаясь, спросила Вика.
Чернова кивнула и посмотрела вниз, на свои ноги.
Адель хотела что-то сказать. Любую глупость. Спросить про пары, про погоду, про что угодно - лишь бы не это расстояние. Но слова застряли. Потому что если заговорит - придётся смотреть в глаза. А если посмотрит - может не выдержать. Может спросить, что случилось, но Ксюша не ответит. Она это прекрасно понимала.
— Мы тоже, пойдем вместе! — воскликнула Вика.
— Я... Я в туалет шла, встретимся там, — быстро проговорила Ксюша и ушла в противоположную сторону от туалета.
Гастелло вопросительно нахмурила брови.
— Странная она в последнее время, — сказала Саша.
— Да у неё вечно что-то, — отмахнулась Лида. — Все равно от нас помощи не примет.
— Пошлите уже, — устало вздохнула Вика, обернувшись. От Ксюши уже и след простыл. Девушки медленно поплелись в аудиторию.
Слова девушек пролетели мимо. Но Адель вспомнила кое-что. Слова на записке, которую написала та девушка с моста.
«Мне проще исчезнуть, чем сказать, что больно»
Совпадение? Верно, просто совпадение.
...
Ночь окутала мост тёмным покрывалом, и дождь, как будто решивший не покидать этот мир, неустанно лил с небес. Капли падали на деревянные перила, создавая мелодичный ритм, который сливался с шёпотом ветра.
На мосту стояла Адель. Волосы, сбитые дождем, прилипли к лицу, а глаза, полные тревоги и неопределенности, смотрели на пруд.
Она думала об отъезде. Но, теперь, он впервые пугал, а не спасал.
Она вспомнила, как раньше уезжала, как легко это было - собрать вещи, переехать, никого не спрашивать, никому не объяснять. Легко и пусто. И одновременно пусто так, что не замечала, как внутри всё сжимается от одиночества. А теперь - та же пустота, но с осознанием того, что кто-то может исчезнуть, не сказав ни слова.
Адель посмотрела на перила. Жёлтой бумаги не было.
Но она вдруг поняла - дело не в записках. И даже не в ответе. А в том, что кто-то научил её ждать не из пустоты, а из надежды. И это было страшнее любого одиночества.
Свет фонарей мерцал сквозь дождь, и она снова посмотрела на пруд. Возможно, ей нужно было научиться отпускать... Но, пока, она оставалась здесь, на мосту - между прошлым и будущим, между надеждой и отчаянием.
И Адель понимала, что если она появится, то она не сбежит. Не сможет.
Шайбакова продолжила смотреть на пруд. Мурашки бежали по спине, заставляя съеживаться от холода. Она сама не понимала, чего ждет. Но так было легче.
Всем привет!
Как вам?
Просмотров очень мало, по сравнению с моими прошлыми историями, ну, конечно, буду надеется на лучшее.
Спасибо те, кто со мной!!
Мне очень важно ваше мнение по поводу истории, поэтому с радостью его прочту.