Глава 7. Он
Ночь окутала мост, словно тяжелое покрывало, и только слабый свет фонарей пробивался сквозь густую тьму, создавая длинные тени на холодном дереве. Ксюша облокотилась на перила, глядя на пруд, которые отражали мерцающие звезды. Ветер тихо шептал, как будто пытался успокоить её, но тревога сжимала грудь, как железные тиски.
Она думала о человеке на мосту везде и всегда. Ксюша ненавидела себя за это.
Чернова заметила желтую записку сразу. Она все так же висела на перилах, качаясь от порыва ветра, иногда, даже удивляло, как бумага не улетает. Ксюша тяжело вздохнула и взяла записку в руки.
«Иногда я думаю, что со мной что-то не так. Я боюсь остаться, боюсь уйти, боюсь привязываться.
Мне тяжело говорить с семьей, между нами постоянные ссоры.
Я не знаю, правильно ли это...
Но мне важно было сказать это тебе.
И, я тоже девушка.»
Сердце быстро забилось. Слова медленно оседали внутри, давили, цеплялись. Не громко. Не резко. А тихо, так, как бывает страшнее всего.
Ксюша резко выдохнула и отвела взгляд, будто кто-то мог увидеть, как у неё дрогнули губы. Сердце стучало неровно, будто спотыкалось.
Важно. Сказать. Ей.
Слово «важно» всегда пугало. За ним почти всегда следовало что-то другое: боль, ожидания, предательство, тишина.
Она сжала записку в ладони, чувствуя, как бумага мнётся, теряя форму. Хотелось ответить. Сказать что-нибудь простое, нейтральное и безопасное.
Но Ксюша знала себя. Если она начнёт привязываться - остановиться уже не сможет, начнет говорить всё: проблемы, мысли и переживания. Привязанность равно боль. И девушка знала это слишком хорошо.
Чернова помнит, как в школе позволила однокласснице подойти ближе, чем следовало. Она поделилась с ней своими секретами, чувствами и переживаниями. Рассказала то, чего сейчас не смогла бы. Помнит, как потом её стали дразнить за то, что она сирота, живущая в детском доме. Помнит, как её остерегались, подшучивали и дразнили. Помнит, как собирала себя по частям, заставляя себя жить дальше, и, делая вид, что все нормально.
Она прислонилась спиной к перилам и прикрыла глаза. Почему именно сейчас? Почему именно этот человек? Почему через какие-то дурацкие жёлтые записки становится легче и одновременно страшно?
Она не хотела быть важной для кого-то. И ещё меньше - чтобы кто-то стал важным для неё. Потому что это всегда причиняло боль.
Но внутри было странное чувство - будто кто-то аккуратно, не спрашивая разрешения, остался. Не навязчиво. Не громко. Просто... рядом. Слишком близко.
Ксюша медленно разжала пальцы и разгладила бумагу. Потом аккуратно сложила её и убрала в карман куртки, ближе к себе.
Мысли метались в голове, словно птицы в клетке - беспокойные и не знающие выхода. Что делать дальше? Как справиться с теми вызовами, что навалились, словно снежная лавина? Она чувствовала себя потерянной, словно одинокий маяк в бурном море.
Мост казался символом - переходом между тем, что было, и тем, что может быть. Но сейчас Ксюша не знала, стоит ли двигаться вперед или вернуться назад. Если пойти вперед, то дороги назад уже не будет. А если вернуться назад, станет еще хуже. Взгляд скользил по воде пруда, и в них отражались её страхи и сомнения. Каждая капля воды несла с собой груз нерешенных вопросов: «А что, если станет только хуже, начав открываться?»
Чернова глубоко вздохнула, пытаясь прогнать мрак из мыслей. Она не сможет ответить сегодня. Не потому что ей нечего сказать. А потому что сказать - значит остаться рядом.
Она развернулась и ушла с моста, не оглядываясь.
Но впервые за долгое время это место не отпускало её сразу.
Слова шли следом. Давили, кричали вернуться, но Ксюша не могла. Не могла позволить, чтобы кто-то стал важным для неё.
...
Ксюша почти дошла до университета, когда это случилось. Она не спала сегодня, поэтому ходила вялая, не обращая внимания ни на кого. Смотрела под ноги, считая трещины в асфальте - это старая привычка, когда мысли начинали расползаться. В кармане куртки лежала сложенная жёлтая записка. Она ощущалась физически. Будто напоминала о себе с каждым шагом. И слова, написанные на ней, доносились эхом в голове.
— Ксения?
Голос прозвучал слишком спокойно. Слишком знакомо. Словно старая рана стала кровоточить. Сердце подпрыгнуло - резко, больно, как будто его сжали рукой.
— Ксения Чернова?
Она медленно подняла взгляд.
Мужчина встал рядом. В пальто. В руках был черный дипломат. Морщины на лице очень изменили его, но Ксюша сразу поняла, кто это по голосу. Его интонация... Эта уверенная, правильная вежливость - всё было слишком знакомым.
Мурашки пробежались по её телу, старые прикосновения вновь ощутились на бедрах, больно обжигая. Руки онемели точно так же, как и много лет назад.
— Вы меня не узнаёте? — он слегка нахмурился, но без раздражения. — Я работаю сейчас с университетом. Психологическая служба. Мы с вами встречались... давно.
Слово встречались отозвалось чем-то липким. Ксюша почувствовала, как напряглись плечи. Как тело само отступило на полшага назад.
— Нет, — сказала она слишком быстро. — Вы ошиблись.
Голос прозвучал глухо, будто бы не её.
Мужчина внимательно посмотрел на неё. Слишком внимательно. Этот взгляд - оценивающий, изучающий был тем самым, когда она впервые зашла в его кабинет. Тем, от которого хотелось спрятать руки. Отвести глаза. Сжаться.
— Возможно, — спокойно ответил он.
И его та самая мерзкая ухмылка появилась на лице. Точно такая же, когда он заканчивал «сеанс». Это точно он. Она не ошиблась, к сожалению.
Он кивнул и ушёл, будто ничего не произошло. Будто не оставил после себя этот липкий след.
Ксюша стояла ещё несколько секунд, не двигаясь. Потом резко развернулась и пошла в противоположную сторону.
Шаги сбивались. Дыхание стало поверхностным. Воздух будто перестал доходить до лёгких.
Он работает в её университете. Они будут видеться каждый день. Мысли сдавливали виски. Вдруг, он опять начнет это? Но... Он ведь не сможет ничего сделать сейчас. Вдруг, он изменился. Вдруг, не причинит больше вреда. Ксюша твердит себе это, но воспоминания один за другим врезались в голову. Его мерзкие руки, слова, взгляд, ухмылка... Она упала на скамейку рядом и закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от всех. От мира. От него.
В груди было тесно. Хотелось вырвать из себя всё - слова, мысли, страх. Хотелось добраться до моста. Или до любой точки, где можно просто стоять и не быть сильной.
В голове всплыла записка.
«...важно было сказать это тебе».
Ксюша сжала кулаки. Вот именно этого она и боялась. Что кто-то станет важным именно в такие моменты. Когда прошлое вдруг возвращается без предупреждения. Когда ты снова маленькая, растерянная и совершенно одна внутри, даже если вокруг люди.
Она не имела права тянуть кого-то в это. Не имела права привыкать. Не имела права отвечать так же откровенно. Потому что если она позволит - однажды потеряет. Или её потеряют.
Её трясло, словно она опять оказалась в том самом кабинете, где её освещала тусклая лампа, где чужие руки блуждали по телу, где её заставляли делать то, чего она не хотела. Заставляли расстегивать ширинку, брать в руки.
Противный ком встал в горле. Воздуха стало не хватать. Она посмотрела на свои дрожащие руки. Нет... Этого больше не повторится. Она не позволит.
Ксюша закрыла глаза и медленно сунула руку в карман, нащупывая записку. Она точно не сможет ответить сегодня. Сегодня она просто попытается выжить. С мыслями и страхом.
Чернова открыла глаза и медленно поднялась. Она пошла дальше - аккуратно, будто училась ходить заново. А где-то внутри, глубоко, уже поселилось понимание, от которого было страшно: она начала бояться не одиночества. Она начала бояться потерять того, кого ещё даже не знала.
Надеюсь всем понятно, что заставлял делать психолог.
Простите меня пожалуйста, что все идет так медленно. Да, и это будет продолжаться еще долго. Я понимаю, что, возможно, не всем такой формат заходит, но у меня никак не получается ускорить это.