Глава 6. Одна
Музыка гремит из колонок, ритмичные биты проникают в каждую щель, заставляя студентов двигаться в такт. Смешанные голоса, смех и разговоры стараются перекрыть музыку. В маленькой комнате становится нечем дышать. Девушка тянет дверь балкона на себя и вваливается внутрь, вдыхая свежий воздух вперемежку с дождем.
Послышался смех и звук ударяющихся друг о друга бокалов. Ксюша прикрывает глаза и облокачивается на перила. Она нащупывает пачку сигарет и зажигалку в своем кармане и, не спеша, зажимает сигарету между губ. Едкий дым попал в легкие, заставив их сжаться.
Чернова слышит, как со скрипом открывается дверь и она открывает глаза.
— Ты всегда тихо уходишь, — улыбается Адель, встав рядом с девушкой.
— А ты всегда остаешься до конца, — пожав плечами, отвечает девушка. И это было правдой, Адель всегда уходила с тусовки самой последней.
Шайбакова тяжело вздыхает и кивает, наверное, это правда. Кудрявая аккуратно берет сигарету, зажатую между губ Ксюши, и затягивается. Ксения не возмущается, она просто переводит взгляд на неё. Приглушённый свет из комнаты падал на лицо Адель. Сердце странно затрепетало и Чернова заставляет себя отвернулся, посмотрев на город. Везде было темно, лишь свет от многоэтажек и гул машин давали понять, что город жив. За стеной раздался смех и звук разбитой бутылки.
— Я не люблю шумные места, — начинает Адель, продолжая смотреть куда-то в стену. — Но не люблю оставаться одна.
Ксюша слегка приподнимает уголки губ.
— Я - наоборот, — ответила она, медленно переводя взгляд на Адель. — Мне легче быть одной.
Шайбакова кивает и передает сигарету Ксении. Чернова не знала, о чем им говорить и стоит ли вообще. Они не общались уже почти полтора месяца, но, почему-то, стали пересекаться намного чаще.
Саша вновь решила устроить тусовку в их комнате, потому что кто-то ей сказал, что сегодня проверки не будет. В их маленькой комнате собралось половина университета, так что находится в ней было просто невозможно. Но Ксюше некуда сбегать.
— Я... Слышала, что ты ищешь работу, — нарушив тишину, сказала Адель.
Ксюша вопросительно свела брови к переносице, взглянув на девушку.
— Знаешь же ресторан «Ласточка»? Там, мой знакомый работает начальником, и им срочно нужен офиц...
— Спасибо, но я сама найду работу, — перебила её Ксюша.
Ей не нужна помощь. Она справится сама. Шайбакова кивнула и повернулась лицом к городу. Плечи девушек еле соприкасались, оставляя горячий след на коже. Сердце екнуло. Воспоминания тех ночей, проведенных вместе, когда их плечи соприкасались, промелькнули в голове.
Они молчали несколько секунд. Это молчание не было неловким - скорее осторожным. Как будто обе не знали, можно ли сделать шаг.
— А ты думала когда-то уехать? — спросила Адель, снова затянувшись.
Сердце неприятно сжалось.
— Да, — честно призналась Чернова. — Но... Не уеду.
— Почему?
— Потому что не хочу сбегать, — тихо сказала она.
Адель взглянула на Ксюшу. Слишком резко, с непониманием, отчего брюнетке стало не по себе. Почему она так смотрит? Чернова нервно сглотнула. Они смотрели друг на друга, словно пытались понять, кто они на самом деле.
Вдруг дверь балкона скрипнула и Ксюша отстранилась.
...
Небо окутано мягким светом, который постепенно меняет свои оттенки от глубокого синего к нежному розовому и золотистому. Холодный воздух наполняет легкие свежестью, а легкий туман стелется по земле, создавая атмосферу загадочности.
Солнце медленно поднимается над горизонтом, его лучи проникают сквозь облака, окрашивая их в теплые оттенки.
Ксюша не собиралась приходить на мост так рано, но, даже когда все ушли по своим комнатам, она не смогла уснуть. Обычно она шла туда, когда уже совсем нечем дышать. Когда внутри всё сжималось до одной точки. А сейчас - просто тянуло.
Мысли спутаны. Чернова боялась увидеть пустые перила. Почему-то это казалось страшнее, чем ответ на записку.
Мост встретил привычным скрипом. Дерево под ногами было холодным, воздух - сыроватым. Ксюша остановилась не сразу. Несколько секунд просто стояла, глядя вперёд, будто давая себе время передумать.
Чернова поймала себя на мысли, что боится увидеть ответ. Вдруг, её последняя написанная записка, была слишком резкой? Вдруг, она оттолкнула этого человека от себя? Ксюша махнула головой. О чем она вообще думает?
Жёлтый листок был на месте.
Она выдохнула - коротко, почти незаметно.
Почерк был знакомым. Неровным, но уверенным. Будто человек писал быстро, не давая себе слишком долго думать.
«Я сама не знаю, бегу ли я от проблем, но знаю, что так будет легче.
Ты пишешь, что остаешься. Но я не уверена, хватит ли у меня сил на это.
Однако, наверное, ты права в одном: одиночество можно увезти с собой.
Но, знаешь, ты сильная или сильный, если ты здесь»
Ксюша прочитала дважды. На душе потеплело. Она слегка приподняла уголки губ.
Девушка достала желтую бумагу и ручку, не потому что знала, что написать, а потому что боялась передумать.
В голове пронесся момент на балконе этой ночью. Адель... Её глаза, спокойный голос, расслабленные плечи. Сердце неприятно сжалось.
«Знаешь... Я не умею просить о помощи.
Мне проще исчезнуть, чем сказать, что больно.
Я не знаю, как правильно жить.
Я просто учусь не убегать.
И да, я девушка, так что, правильнее будет сильная)»
Чернова тяжело вздохнула, будучи неуверенной, нужно ли это было писать, но с каждым годом жить одной, с проблемами в голове, становилось труднее. Кроме того, они друг другу никто и не узнают никогда, кто они в реальной жизни, так кто здесь, в записке, можно быть искренней, не боясь слухов и осуждения. Ксюша приклеивает записку на перила и, кивнув самой себе, спешно уходит, ведь пары начнутся через пару часов, а еще нужно дойти до университета пешком.
...
Ксюша перевернулась на бок и подтянула колени к груди. Потолок был слишком близко. Комната слишком тесной. В голове снова всплыл мост, жёлтая бумага, чужой почерк, который почему-то перестал казаться чужим. Её это настораживало.
Она всегда умела держаться одна. Не потому что хотела - потому что так было безопаснее. Когда никто не знал, где болит, - никто не мог туда ударить. Простая логика, проверенная годами.
А сейчас что-то сдвигалось. Становилось ближе, чем следовало. Незаметно. Без предупреждения.
Ксюша закрыла глаза и вдруг поймала себя на мысли: если завтра записки не будет - это заденет. Не сильно. Не так, чтобы сломаться. Но достаточно, чтобы почувствовать пустоту чуть глубже, чем обычно. И это злило.
— Ты просто привыкла, — прошептала Ксюша самой себе. — Привычка. Ничего больше.
Но привычки не заставляют ждать.
Привычки не вызывают тревогу.
Привычки не делают тишину громче.
Это бред. Сердце болезненно сжалось.
Мысль о Адель возникла сама собой - не образ, а ощущение. Та же тишина, тот же спокойный голос. То странное чувство, когда рядом не нужно ничего доказывать. Ксюша не могла вспомнить ни одного разговора, который бы действительно их сблизил. Они почти не касались друг друга. Почти не говорили о важном. И, всё же, с ней было... спокойно. Это пугало не меньше.
Ксюша резко села на кровать и провела ладонью по лицу. Она не позволяла себе привязываться. Никогда. Даже мысленно. Даже осторожно. Потому что каждый раз это заканчивалось одинаково.
Но с записками всё было иначе. Там не было лица. Не было взгляда. Не было риска, что кто-то увидит слишком много.
И всё равно - было ощущение, будто кто-то медленно входит в её жизнь, не спрашивая разрешения. Не ломая двери. Просто оставаясь.
Ксюша посмотрела на часы. До пар оставалось совсем немного.
Надо перестать думать об этом. Это просто слова на бумаге. И она не привязалась.
Но, вставая, она уже знала: если этот человек однажды исчезнет - мост опустеет не только снаружи.
И от этой мысли стало по-настоящему тревожно.