Глава 5. Бегство
Небо слегка потемнело, луна скрылась за тучами, скорее всего, пойдет дождь. Вода внизу была спокойной, почти недвижной, отражая серое небо, словно тоже не знала, куда ей деваться.
Адель пришла на мост раньше обычного. Ушла с последней пары, потому что слишком сильно хотела оказаться на мосту. Она остановилась у перил не сразу. Несколько секунд просто стояла, глядя вперёд, будто оттягивала момент. Шайбакова поймала себя на мысли, что боится прочесть ответ.
Она долго думала о том, что написала слишком резко. Не подумав. Адель только потом поняла, что не знает хочет ли этот человек уехать по-настоящему... Или это всего лишь мысли. Но позволила себе утверждать, что уехать - единственное правильное решение. Однако... Это ведь так и есть. Уехать - самый безопасный выход.
Она заметила желтую бумагу сразу, ей показалось, что её приклеили сразу же после написания, будто хотели, чтобы её побыстрее прочли и сделали выводы. Адель сняла её осторожно, будто боялась, что одно резкое движение - и слова исчезнут. Девушка набрала воздух в легкие, пальцы слегка дрогнули, увидев ответ.
«Я не думаю, что бегство - это выход.
Иногда это просто ещё одна форма одиночества.
Я остаюсь, но это не значит, что будет легко.»
Кудрявая перечитала трижды. А затем еще раз.
Что-то внутри неприятно кольнуло. Будто её поймали на мысли, которую она сама боялась сформулировать. Бегство - не выход? Еще одна форма одиночества? Остается?
Как будто это так просто - остаться. Как будто это можно было просто взять и решить.
Адель сжала бумагу, а потом разжала, выравнивая края. В груди стало тесно. Хотелось ответить резко, доказать, что уехать - это единственное спасение, чтобы выжить и это не слабость. Но чем дольше она смотрела на слова, тем быстрее её убеждения развивались в снова поднявшемся тумане.
Этот человек смелый. Упрямый. Умеет принимать решения и отвечать за них. Или, может, еще не дошел до той точки, где стояла она.
Как можно остаться, когда и так знаешь, что будет нелегко? Разве не легче просто уйти? Адель всегда бежала. От проблем, семьи, мыслей. Так было проще. Легче. Без боли.
Шайбакова посмотрела вниз на воду. Лицо было уставшем, ведь она всю ночь думала о своих словах и о ответе.
А что, если она бежит не от города, а от себя? Что, если убегать - это действительно не выход? Но бороться с этим было слишком сложно. Даже думать об этом не хотелось. Адель оттолкнула эти мысли, как и всегда, но они никуда не ушли. Слова засели где-то внутри, заставляя сердце сжиматься.
...
В общежитии было шумно и душно.
Из других комнат слышались смех, ссоры, хлопание дверей. Адель плюхнулась на кровать, от которой пахло сигаретами и вишней. Саша что-то рассказывала, размахивая руками и громко смеясь. но девушка не слушала. Перед глазами были те слова, написанные на бумаге.
«Я остаюсь, но это не значит, что будет легко».
Адель поймала себя на мысли: а что, если этот человек просто сильнее её? Сердце укололо, она устало провела ладонью по лицу.
— Это сессия, конечно, будет нелегко, — услышала она спокойный голос Ксюши.
Шайбакова моментально перевела взгляд на неё, позволяя посмотреть дольше, чем следовало. Слова были слишком похожи. Почувствовав взгляд на себе, Чернова посмотрела на неё и быстро отвернулась. Адель тоже.
Глупо.
Совпадения всегда бывают и они ничего не значат. Фразы повторяются, люди думают похоже. Город большой, но мост - один. Но что-то внутри говорило, что это не случайность. Это бред. Полный.
...
Время близилось к девяти часам вечера. Сердце сжималось, идти становилось труднее с каждым шагом, словно в том месте произошла ссора, после которой не хотелось возвращаться. Адель тяжело вздыхает, когда понимает, что новой записки нет, но понимает, что сначала она должна ответить.
Шайбакова вступает на мост, слышит знакомый скрип и немного расслабляется. Она достает бумагу и ручку. Мысли спутались. Слова не складывались. Всё, что приходило в голову казалось слишком личным, либо слишком пустым.
Девушка понимала, что разногласия случаются, но не хотела думать иначе. Она должна уехать отсюда. Она уже давно всё решила.
«Я...»
Адель оторвала лист и скомкала его в руках. Девушка нервно вздыхает. Она впервые не знала, что ответить. Шайбакова достает желтую бумагу, слова которой до сих пор отдавались эхом в голове. Она вчитывается в слова снова.
«Я сама не знаю, бегу ли я от проблем, но знаю, что так будет легче.
Ты пишешь, что остаешься, но я не уверена, смогу ли я.
И, наверное, ты права в одном: одиночество можно увезти с собой».
Она остановилась. Сердце билось чуть быстрее обычного. Адель нервно прижала нижнюю губу, почувствовала металлический вкус во рту и медленно дописала:
«Но, знаешь, ты сильная или сильный, если ты здесь».
Девушка приклеила записку на перила и облегченно вздохнула. Ответит ли он вообще? Шайбакова не хотела думать об ответе и об этом человеке, поэтому она быстро ушла. Она поймала себя на странном ожидании - она уже ждала ответ, не завтра, не послезавтра, а - сейчас.
И это пугало.
Возвращаясь в центр города на такси, Адель не включила музыку, потому что знала, что начнет думать еще больше.
Сейчас она шла до общежития. Город шумел вокруг, хотя время достигало десяти часов вечера, но внутри, все же, было тихо. Но не той тишиной, которая давит, заставляя лезть на стену, а той, которая заставляет прислушиваться к внутреннему голосу.
А что, если Адель уедет? Что, если они никогда не встретятся? Как бы Адель не хотела этого признавать, но эта мысль пугала. До мурашек.
Девушка не думала о том, чтобы увидеться вживую, но, после того, как она окончательно решила для себя, что уедет, то страх не встретиться стал большим. Она остановилась на переходе, а в нескольких метрах стояла кофейня с стеклянной дверью. Шайбакова подняла взгляд, но, вдруг, увидела не себя, а тот самый силуэт, который пишет уверенно и не боится оставаться.
Сердце екнуло. Она махнула головой и силуэт расплылся.
Адель обняла себя за плечи и продолжила идти. Город давил, становилось не по себе. Она почувствовала вибрацию в кармане и взяла телефон. На экране отобразилось: «Вадим». Кудрявая прижала нижнюю губу. Она знала, что ей скажут.
— Да? — тихо проговорила она.
— Адель, папа реально хочет приехать в Питер, — прошептал мальчик, тяжело дыша. — Он хочет позвонить тебе, говорит, что даст тебе полную свободу, если приедешь.
— Что за бред? — раздраженно цокнула Адель. — Зачем мне приезжать, если он типа даст свободу?
— Я не знаю, я... Я постараюсь позвонить, если он поедет к тебе, — быстро проговорил мальчик. Его голос дрожал, словно у него вот-вот отберут телефон.
— Вадим, все нормально? — остановившись, спросила девушка.
— Я... Да, да, все норм, — тяжело дыша, ответил он. — Мне пора.
Вызов прекратился. Шайбакова устало вздохнула и провела ладонью по лицу. Наверное, папа с мамой запрещают брату общаться с ней...
Адель сжала телефон в руке. Она не хочет возвращаться туда, откуда так отчаянно бежала. И никогда не позволит себе допустить этого.
Очень тупая глава, знаю.
Простите пожалуйста ☹️