Просьба
Я вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. В коридоре было пусто - вечер уже опускался на академию, ученики разбрелись по комнатам.
За спиной оставалась пустая комната с тайником под матрасом, где теперь лежала только одна папка. Впереди - неизвестность и холодный, липкий страх, который я отказывалась признавать.
Мне нужно было проветрить голову.
Я спустилась на первый этаж и выскользнула через боковую дверь во внутренний двор. Ночной воздух ударил в лицо - холодный, влажный, пахнущий прелой листвой и далёким дождём. Где-то в лесу ухала сова. Над головой, между кронами деревьев, мерцали звёзды - тусклые, едва заметные сквозь пелену облаков.
Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Воздух здесь был другим - не таким, как в лаборатории. Там он был стерильным, мёртвым, пропитанным химией. Здесь он был живым. Настоящим.
Я подняла голову к небу и закрыла глаза. Где-то там, в темноте, лежал недостающий документ. И где-то там, возможно, до сих пор был человек, который знал правду. Который мог помочь.
Но сейчас мне нужен был просто воздух. Просто тишина. Просто минута покоя перед тем, как снова нырнуть в этот бесконечный водоворот страха и неизвестности.
Я постояла так ещё немного, а потом вернулась в комнату. Тикаани уже спала - она всегда ложилась рано. Я рухнула на кровать, даже не раздеваясь, и закрыла глаза. Усталость взяла своё почти мгновенно.
Темнота комнаты сменилась другой темнотой. Холодной. Пахнущей хлоркой и металлом.
Лаборатория.
Я снова была там.
---
Белые стены. Белый свет. Белый потолок с длинными лампами, которые никогда не гасли. Я лежала на металлическом столе, пристёгнутая ремнями - широкие кожаные полосы охватывали моё тело, прижимая к холодной поверхности. Лапы были вытянуты и зафиксированы отдельно - каждая пристёгнута к углу стола. Я не могла пошевелиться. Не могла дёрнуться. Только дышать - часто, поверхностно, заходясь от страха.
Я была в звериной форме. Белый мех, испачканный чем-то бурым - то ли старой кровью, то ли дезинфектором. Они никогда не видели меня человеком. Они не знали, что я могу превращаться. Для них я была просто песцом - уникальным, с аномальной регенерацией, но всё же зверем. Объектом A-F8. Никто из персонала даже не догадывался, что внутри этого маленького белого тела прячется разум, способный понимать каждое их слово.
Это было моё единственное преимущество. Единственное, что они не учли.
Я слышала их разговоры. Я запоминала коды, которые они набирали на дверях. Я знала расположение камер, потому что слышала, как охранники обсуждали слепые зоны. Я понимала, когда меняются смены, когда привозят оборудование. Я ждала. Месяцами. Может быть, годами.
И я готовилась.
Каждый день меня выводили во двор - «выгул», как они это называли. Полчаса на огороженной площадке за зданием, под присмотром двух охранников. Они стояли у ворот, лениво переговариваясь, и не смотрели на меня. Я была просто зверем - что я могла сделать?
Они не замечали, как я рою.
День за днём, неделю за неделей - я выбирала момент, когда охранники отворачивались, и рыла. Под забором, в самом дальнем углу, где земля была мягче. Когти стирались до крови, но регенерация залечивала их к следующему утру. Я работала медленно, осторожно, чтобы никто не заметил. Один раз охранник увидел свежую землю - я замерла, ожидая, что сейчас всё раскроется. Но он просто решил, что здесь рыли какие-то грызуны. Люди не ожидают от зверя хитрости. Это была их главная ошибка.
И в тот день - тот самый день - всё изменилось.
Дверь открылась. Я дёрнулась, ремни натянулись, врезаясь в шерсть и кожу. Но вместо обычной смены - двое охранников и учёный с планшетом - вошёл только один человек. Мужчина в белом халате, с усталым лицом и глубокими залысинами. Я видела его раньше - он иногда приходил проверять капельницы, когда другие уходили. Он никогда не делал мне больно. Он просто работал молча, изредка бормоча что-то себе под нос.
Но сейчас он был другим. Бледным. Взволнованным. Он закрыл за собой дверь и прижал палец к губам.
- Тихо, - сказал он. - У нас мало времени. Очень мало.
Я замерла.
Он подошёл к столу и начал расстёгивать ремни. Сначала левая передняя лапа. Потом правая. Пальцы у него дрожали, пряжки никак не поддавались, и он тихо ругался сквозь зубы.
- Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший, - бормотал он, переходя к задним лапам. - Разговариваю с песцом. Но мне кажется, ты понимаешь. Не знаю почему. Просто... кажется.
Я лежала неподвижно, боясь выдать себя. Если он узнает, что я оборотень - если хоть кто-то в этой лаборатории узнает - меня запрут ещё крепче. Будут изучать не только регенерацию, но и способность к трансформации. Сделают из меня подопытную в квадрате.
Ремень на груди щёлкнул и ослаб. Я вдохнула - впервые за долгое время полной грудью.
- Слушай внимательно, - он наклонился ближе, заглядывая мне в глаза. - Сейчас ночь. Охраны меньше, чем днём. Я отключил камеры в восточном крыле - у тебя будет около двадцати минут, прежде чем они заметят неполадку.
Он помолчал, что-то обдумывая. Потом вдруг посмотрел на меня иначе - пристально, с каким-то новым выражением.
- Ты ведь рыла там, да? - спросил он тихо. - В углу, у забора. Я видел землю. Сначала думал - грызуны, ерунда. А потом... ты каждый раз шла именно туда. Каждый грёбаный раз. И я понял.
Он покачал головой, будто сам не верил в то, что говорит. А потом вдруг усмехнулся - невесело, горько.
- Знаешь, почему я вообще обратил на это внимание? - он сделал паузу. - Потому что я сам такой же.
Я замерла. Что значит - «такой же»?
- Я оборотень, - сказал он тихо. - Рысь. Они не знают. Никто не знает. Я работаю здесь уже пять лет, и все эти пять лет притворяюсь обычным человеком. Но я чую. Я чую других оборотней. И когда тебя привезли... я понял.
Он наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом.
- Ты не просто песец. Ты оборотень. Я знаю это. Не спрашивай, как - просто знаю. И поэтому я не могу больше смотреть, как они убивают тебя. Мы должны держаться вместе. Мы должны помогать друг другу.
Он выпрямился и сунул руку в карман халата. Достал маленький пластиковый шприц-тюбик.
- Это стимулятор. Слабый, но даст тебе сил на полчаса. Я введу его сейчас - он поможет добежать и уйти как можно дальше.
Он уже собирался сделать укол, но вдруг замер. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным.
- Есть ещё кое-что, - сказал он, и его голос изменился. Стал тише, жёстче. - То, что они вкололи тебе неделю назад. Ты, наверное, не помнишь - ты была без сознания. Но я видел протокол.
Он заглянул мне прямо в глаза.
- Это сыворотка «Кальцид». Экспериментальная. Незавершённая. Они ввели её тебе неделю назад, хотя знали, что она не готова. И теперь... - он осёкся. - Чёрт, как же это сказать...
Он потёр переносицу. Когда он снова заговорил, голос его звучал глухо.
- «Кальцид» - это не просто стимулятор. Он встраивается в организм. Меняет его. И если не нейтрализовать его действие в течение двух месяцев... - он сделал паузу. - Ты погибнешь. Не «можешь погибнуть». Погибнешь. Это вопрос времени.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Два месяца. У меня есть два месяца.
- Но есть шанс, - продолжил он. - Я не знаю, где находится полный отчёт по «Кальциду». Документ с формулой нейтрализации исчез - кто-то изъял его из архива. Но я знаю, что он существует. И я знаю, что его можно найти.
Он выпрямился, и в его глазах мелькнула решимость.
- Я попытаюсь найти не только отчёт, но и саму сыворотку-нейтрализатор. Не знаю, сколько времени это займёт. Не знаю, получится ли у меня. Но я буду искать. И когда я найду и отчёт, и нейтрализатор... - он посмотрел на меня долгим, странным взглядом, - тогда ты сможешь найти меня. Я не знаю как, но... ты умная. Ты поймёшь.
Он аккуратно сделал укол в загривок. Игла вошла почти без боли, и почти сразу я почувствовала, как тепло разливается по телу. Мышцы, долгое время обездвиженные, начали оживать. Сердце забилось быстрее, ровнее, сильнее.
- У меня есть дочь, - сказал он, отступая от стола. - Тоже оборотень, как и мы. И если бы кто-то делал с ней то, что они делают с тобой... - он осёкся. - Просто выживи. А я найду отчёт и нейтрализатор. И когда найдёшь меня - они будут у меня. У тебя есть два месяца. Не теряй времени.
Он пошёл к двери. На пороге остановился и, не оборачиваясь, добавил:
- Меня зовут Аллен. Когда будешь готова - найдёшь меня. А я к тому времени найду то, что тебя спасёт.
И ушёл.
Я осталась одна. Свободная. Со смертельной сывороткой в крови. С двумя месяцами на то, чтобы найти Аллена и лекарство.
Я спрыгнула со стола. Лапы подкосились, и я чуть не упала - мышцы отвыкли работать. Но стимулятор уже действовал, разгоняя кровь, наполняя тело силой. Я встряхнулась и побежала.
---
Сон сместился. Теперь я неслась по коридору - белой молнией, едва касаясь лапами холодного пола. Стены мелькали мимо: белые, серые, снова белые. Лампы на потолке сливались в одну непрерывную полосу света. Где-то позади взвыла сирена - они заметили. Двадцать минут, обещанные Алленом, превратились в десять. Или в пять. Я не считала.
Технический выход. Запасная дверь в конце восточного крыла. Аллен оставил её незапертой - она подалась от первого же толчка. За ней была ночь - настоящая, живая ночь, с холодным воздухом и запахом леса.
Свобода.
Я побежала к забору. К тому самому углу, где неделями рыла землю. Вот он - неприметный участок у столба. Земля была перекопана моими же лапами, но проход ещё не был готов. Я начала копать. Стимулятор придавал сил - лапы работали быстро, почти отчаянно. Когти ломались о камни, но я не чувствовала боли. Я рыла, выгрызала корни, разгребала грязь.
Позади закричали. Засвистели. Они вышли на след - я слышала топот ног, лай сторожевых собак. Кто-то крикнул: «Она у забора!»
Я рванула вперёд. Земля осыпалась, дыра расширилась. Я протиснулась - шерсть цеплялась за края, рёбра сдавило так, что я едва могла дышать. А потом - рывок. Я на той стороне.
Позади раздались выстрелы. Пули впивались в забор, выбивали искры из металлической сетки. Кто-то заорал: «Не стрелять! Она нужна живой!» Это спасло меня. Я рванула в лес, петляя между деревьями, путая следы, уходя всё дальше и дальше.
Стимулятор ещё держался, но я уже чувствовала, как он слабеет. Тепло уходило из мышц, сменяясь дрожью. Сердце билось неровно, с перебоями. Я знала: ещё немного - и я рухну.
Лес становился гуще. Темнота - плотнее. Я бежала, пока лапы не отказались идти. А потом упала под корнями поваленного дерева, тяжело дыша, и закрыла глаза.
Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту - тишина. Погоня отстала.
---
Я проснулась от собственного крика.
Села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, футболка прилипла к спине. Рядом, на соседней кровати, заворочалась Тикаани, но не проснулась - только перевернулась на другой бок и затихла.
Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный пульс. Сон. Это был просто сон. Или не просто сон - воспоминание. То, что мой мозг прятал от меня все эти недели, вырвалось наружу.
Аллен. Его звали Аллен. Он оборотень, как и я. Рысь. Он понял, кто я, по запаху - поэтому и решился помочь. Поэтому и говорил со мной как с разумным существом. Он рисковал всем - своей работой, своей свободой, своей жизнью - чтобы дать мне шанс.
И он сказал мне...
Два месяца. С момента введения «Кальцида». Неделя прошла до побега. Сколько я пролежала в лесу без сознания? Сколько в медпункте? Сколько дней прошло с тех пор, как меня нашли?
Я скинула одеяло и вскочила с кровати. Босиком подошла к окну. За стеклом занимался серый, пасмурный рассвет.
Месяц. Прошёл примерно месяц.
У меня остался ещё месяц. Может, чуть больше. Может, чуть меньше. Где-то там, в мире, есть оборотень по имени Аллен, который ищет отчёт о «Кальциде» и сыворотку-нейтрализатор. Он обещал найти их. Он обещал, что когда я найду его - они будут у него. Но как найти его самого? Где он? Жив ли он вообще после того, что сделал?
Я прижалась лбом к холодному стеклу. Мысли метались, как испуганные птицы. Нужно действовать. Нужно искать. Но одной мне не справиться - я понятия не имею, с чего начать.
Джеффри. Он знает Миллинга. Он знает людей, связанных с лабораторией. Возможно, он слышал имя Аллена. Возможно, он сможет помочь.
Я не хотела быть в долгу. Я не хотела просить его о помощи. Но сейчас речь шла не о гордости. Речь шла о жизни и смерти.
Я натянула джинсы, схватила куртку и выскользнула в коридор. Тикаани даже не пошевелилась.
Я нашла Джеффри в малом зале восточного крыла. Он сидел на подоконнике, подобрав одну ногу под себя, и смотрел на лес. Услышав мои шаги, он повернул голову и тут же скривился.
- Какого чёрта ты здесь делаешь в такую рань? - спросил он. Беззлобно, но с явным недовольством. - Заблудилась, снежная лиса? Восточное крыло - не твоя территория.
Я подошла ближе. Остановилась в паре шагов от него.
- Мне нужно с тобой поговорить.
- Очевидно, - он хмыкнул. - Иначе ты бы не притащилась сюда ни свет ни заря. Что случилось? Опять вляпалась в неприятности?
Я пропустила его тон мимо ушей.
- Ты знаешь кого-нибудь по имени Аллен? Доктор Аллен? Он оборотень, рысь. Работал в лаборатории, где меня держали.
Джеффри нахмурился. Отложил книгу, которую до этого лениво листал.
- Аллен? Рысь? - он покачал головой. - Никогда не слышал. А что? Очередной твой должник?
- Он помог мне сбежать, - сказала я, сжимая кулаки. - И он знает кое-что о сыворотке, которую мне вкололи за неделю до побега. О «Кальциде».
Джеффри закатил глаза.
- О, конечно. Сыворотка. Та самая, про которую ты читала в папке? - он скрестил руки на груди. - И что на этот раз? Очередная страшная тайна, из-за которой ты прибегаешь ко мне как к последней надежде?
- Если я не найду способ нейтрализовать её в течение месяца, - отчеканила я, глядя ему прямо в глаза, - я умру. Тебя это достаточно пугает, или мне нужно нарисовать картинку?
Повисла тишина. Джеффри перестал ухмыляться. Его лицо медленно менялось - насмешка уступила место чему-то более настороженному.
- Месяц? - переспросил он.
- Месяц, - подтвердила я. - Может, меньше. Аллен сказал - два месяца с момента введения. Один уже прошёл.
Он выругался сквозь зубы. Потом резко встал с подоконника и прошёлся туда-сюда, запустив пальцы в волосы.
- И ты хочешь, чтобы я помог тебе найти этого Аллена? - он резко развернулся ко мне. - С чего ты вообще взяла, что я стану тебе помогать?
- Потому что ты знаешь Миллинга, - ответила я, не отводя взгляда. - Ты знаешь людей, связанных с лабораторией. У тебя есть связи, которых у меня нет.
- Ах, связи, - он усмехнулся, но усмешка вышла злой. - То есть ты пришла ко мне только потому, что я тебе выгоден? Не потому, что доверяешь, не потому, что мы друзья - а потому что у меня есть то, чего нет у тебя?
- Я не говорила, что мы друзья, - отрезала я. - И ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Потому что у меня нет выбора.
- А у меня, значит, есть? - он шагнул ко мне, и я почувствовала исходящую от него волну раздражения. - Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Если я начну задавать вопросы о каком-то докторе из лаборатории, Миллинг сразу узнает. И тогда он спросит с меня. А я, знаешь ли, не горю желанием подставляться ради тебя.
- Я не прошу тебя подставляться, - процедила я. - Я прошу просто спросить. Осторожно. Тихо. Ты умеешь это делать.
- А если я не хочу? - он скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз. - Что ты мне сделаешь? Поцарапаешь? Покусаешь? У тебя ничего нет, Эйвинил. Ничего, кроме твоей дурацкой гордости и привычки вляпываться в дерьмо.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
- Ты прав, - сказала я тихо. - У меня ничего нет. Кроме одного месяца. И если ты не поможешь мне, я умру. Вот так просто. Без фанфар, без героической гибели. Просто упаду и не встану. И тогда тебе придётся объяснять Миллингу, почему его драгоценный объект А-F8 перестал дышать.
Джеффри замер. Его глаза сузились.
- Ты манипулируешь мной?
- Я говорю правду. Ты работаешь на Миллинга. Ты должен присматривать за мной. Если я умру - ты не выполнишь задание. Как думаешь, что он с тобой сделает?
Он смотрел на меня долго. Очень долго. В его глазах боролись злость, сомнение и что-то ещё - что-то, похожее на неохотное уважение.
- Ты действительно думаешь, что я испугаюсь? - сказал он наконец, но голос его звучал уже не так уверенно.
- Я думаю, что ты умнее, чем хочешь казаться, - ответила я. - И ты понимаешь, что помочь мне - в твоих же интересах.
Он выругался снова. Отвернулся к окну. Молчал, глядя на лес.
- Ты мне должна будешь, - сказал он наконец, не оборачиваясь. - По-крупному.
- Я знаю.
- И ты ответишь за это. Не просто «спасибо». Реальная услуга. Когда я попрошу.
- Я знаю, - повторила я.
Он повернулся ко мне. Его лицо было мрачным, но в глазах больше не было насмешки.
- Ладно, - сказал он. - Я наведу справки. Но если что-то пойдёт не так, если Миллинг что-то заподозрит, если меня начнут трясти из-за твоего доктора Аллена - я сдам тебя не задумываясь. Ты это понимаешь?
- Понимаю.
- И всё равно просишь?
- Да.
Он покачал головой.
- Ты то ли самая смелая, то ли самая глупая из всех, кого я знаю.
- Может, и то и другое, - ответила я.
Он хмыкнул.
- Ладно, снежная лиса. Я попробую. Но ничего не обещаю.
- Спасибо.
- Не благодари, - он отвернулся к окну. - Это не дружба. Это сделка. И ты за неё заплатишь.
- Я знаю, - сказала я в третий раз.
Он махнул рукой, не оборачиваясь:
- Иди уже. Скоро все проснутся, а тебе вряд ли нужно, чтобы нас видели вместе. Особенно после того, что ты устроила в столовой в первый день.
Я кивнула и пошла к выходу. У двери остановилась.
- Джеффри.
- Что ещё?
- Если не найдёшь... я всё равно не пожалею, что пришла.
Он ничего не ответил. Только плечи его чуть напряглись. Я вышла.
В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось после нашей перепалки. Он согласился. Нехотя, со злостью, с сомнением - но согласился. И теперь у меня был шанс. Маленький, призрачный, но шанс.
Месяц. У меня есть месяц. Аллен где-то там, и он ищет отчёт и нейтрализатор. А я здесь, и у меня есть тот, кто поможет искать его самого. Пусть это и Джеффри, который меня терпеть не может.
Но когда на кону жизнь, гордость и взаимная неприязнь отходят на второй план.
Я отлепилась от стены и направилась в свою комнату. Нужно успеть переодеться до завтрака. Нужно делать вид, что всё в порядке. Нужно жить - хотя бы ещё месяц.
Я хочу жить. И я буду жить.
Чего бы мне это ни стоило. И сколько бы я ни была должна.
P.S.Простите за долгое ожидание, спасибо, что ждёте. Следующая глава когда нибудь. До скорой встречи.