Недостающий документ
Утро началось как обычно. Будильник зазвенел в половине восьмого, и я, не открывая глаз, нашарила его рукой и выключила. Тикаани уже не было - её кровать стояла заправленной с идеальной аккуратностью, подушка взбита, одеяло сложено. Ранняя пташка. Или ранняя волчица.
Я быстро привела себя в порядок. Умылась холодной водой, почистила зубы, собрала волосы в небрежный хвост. Из зеркала на меня смотрела всё та же бледная девушка с разноцветными глазами. Ничего нового. Синяки под глазами стали чуть меньше - регенерация работала даже во сне.
Перед выходом я, как обычно, проверила тайник. Опустилась на колени, сунула руку под матрас. Пальцы нащупали обе папки - моя личная, с номером «A-F8», и синяя, с маркировкой «Финансовые активы: специальный учёт». На месте. Всё в порядке. Я выдохнула, поправила одеяло и вышла в коридор.
День покатился по накатанной. Первая пара - история оборотней. Профессор Уилби бубнил про древние кланы, и я честно пыталась не заснуть. Получалось с трудом. Холли рядом рисовала в тетради смешных зверьков и время от времени пихала меня локтем, показывая очередной шедевр. На второй паре - теория магии - было ещё скучнее. Караг демонстративно зевал, Лу старательно записывала каждое слово, а Брэндон сидел с таким каменным лицом, что невозможно было понять, спит он или медитирует.
На обеде я почти ничего не ела. Холли заметила и попыталась подсунуть мне свой десерт.
- Ты какая-то бледная, - сказала она с тревогой. - Опять не спала?
- Спала, - ответила я, ковыряя вилкой салат. - Просто устала.
- Это всё ночные дозоры, - вставил Караг, жуя бутерброд. - Тебе ещё долго с этим волчарой дежурить?
- Уже всё, - я покачала головой. - Вчера была последняя ночь.
- Ну и отлично, - Холли просияла. - Теперь будешь высыпаться!
Я улыбнулась краем губ, но улыбка вышла неискренней. Если бы Холли знала, чем я занималась прошлой ночью, она бы не радовалась.
На тренировке Билл снова разбил нас на пары. Я работала с Лу - она, как всегда, двигалась плавно и точно, и я даже пару раз поймала себя на мысли, что получаю удовольствие от боя. Без дикого напряжения, без звериной ярости - просто отточенные движения, удар за ударом, блок за блоком.
- Ты сегодня какая-то спокойная, - заметила Лу, когда мы отошли попить воды.
- Просто устала злиться, - ответила я, и это было почти правдой.
После тренировки я быстренько приняла душ, переоделась и направилась к себе. Коридоры были пусты - кто-то ещё сидел на дополнительных занятиях, кто-то ушёл в библиотеку. Тишина стояла такая, что слышно было, как ветер гудит за окнами.
Я открыла дверь восьмой комнаты. Тикаани не было - её кровать сияла идеальной заправкой, на подоконнике лежала всё та же засушенная веточка. Я бросила сумку на пол, села на кровать и вдруг замерла.
Что-то не так.
Я огляделась. Вроде всё на своих местах. Шкаф приоткрыт - Тикаани вечно спешит. Подушки на моей кровати лежат ровно. Одеяло...
Одеяло лежало не так, как я его оставила утром. Я всегда поправляю его определённым образом - уголок к уголку, край подвернут. А сейчас край свисал на пол.
Сердце пропустило удар.
Я опустилась на колени перед кроватью и сунула руку под матрас. Пальцы нащупали картон - моя папка с номером «A-F8» была на месте. Я выдохнула с облегчением, но тут же снова напряглась. Провела рукой дальше, туда, где должна была лежать синяя папка.
Пусто.
Я замерла. Провела ещё раз - медленно, методично. Угол. Середина. Дальний край. Ничего.
- Нет, - прошептала я. - Нет, нет, нет...
Я приподняла матрас обеими руками и заглянула под него. Пусто. Синяя папка с маркировкой «Финансовые активы: специальный учёт» исчезла.
Паника захлестнула меня горячей волной. Я вскочила, заметалась по комнате. Кто? Кто мог её взять? Тикаани? Если это она, то почему не тронула вторую папку? И почему всё остальное на своих местах? Вор бы перевернул всю комнату, а здесь - идеальный порядок, только одеяло сдвинуто.
Я заставила себя дышать глубже. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Паника - плохой советчик.
Я снова опустилась на колени и вытащила из-под матраса оставшуюся папку - мою, с фотографией и номером «A-F8». Просто чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Раскрыла её, уже зная, что что-то не так. И замерла.
В папке появился новый лист.
Вчера его здесь не было. Я помнила каждый документ, каждую страницу - я выучила их наизусть. А теперь сверху лежал лист, которого раньше не было: белый, чуть желтоватый по краям, с машинописным текстом.
Я села на кровать, положила папку на колени и начала читать. Глаза скользили по строчкам, а внутри нарастал холод - не тот, что от страха, а другой. Такой холод бывает, когда смотришь в лицо собственной смерти и понимаешь: она была ближе, чем ты думала.
ОБЪЕКТ A-F8. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ.
Заголовок был набран заглавными буквами, жирным шрифтом. Под ним - дата: 15 августа 2023 года. Больше трёх лет назад. Я тогда ещё сидела в лаборатории, пристёгнутая ремнями к холодному столу. Я не помнила этого дня. Но тело помнило - я почувствовала, как заныл старый шрам на боку, стоило только прочитать первые строки.
Экспериментальный протокол №17.
Объекту A-F8 введена экспериментальная сыворотка под кодовым названием «Кальцид».
Я остановилась. Кальцид. Слово отозвалось где-то в глубине сознания глухим эхом. Я не помнила его, но тело напряглось, как перед ударом. Мышцы свело, дыхание участилось. Я заставила себя читать дальше.
Цель введения: проверка взаимодействия сыворотки с модифицированным организмом объекта, оценка потенциала использования в боевых условиях.
Боевые условия. Они всё время хотели сделать из меня оружие. Даже когда я была ребёнком. Даже когда моё тело не выдерживало. Им было плевать - они просто записывали показатели и ждали, выживу я или нет.
Первичный эффект: положительный.
Положительный. Они написали «положительный». Как будто речь шла не о живом существе, а о лабораторной крысе.
Зафиксировано резкое повышение физических показателей: скорость увеличена на 210%, сила - на 178%, реакция - на 245%.
Я перечитала цифры дважды. Двести десять процентов скорости. Двести сорок пять процентов реакции. Это невероятные показатели. Если бы я могла двигаться с такой скоростью сейчас, ни один оборотень в академии не сравнился бы со мной. Даже Караг. Даже Джеффри. Даже инструктор Билл.
Регенеративные способности возросли до уровня, превышающего контрольные значения в 6.8 раза. Объект демонстрировал признаки эйфории и повышенной активности.
Эйфория. Я попыталась вспомнить хоть что-то - чувство полёта, чувство силы. Но в памяти была только темнота. Глухая, плотная, без единого проблеска. Мой мозг спрятал эти воспоминания глубоко-глубоко, и я не знала, хочу ли я когда-нибудь их достать.
Я перевернула лист. Текст продолжался на обратной стороне - более сжатый, словно писавший торопился.
Вторичный эффект (зафиксирован через 47 минут после введения): резкое падение артериального давления. Критические показатели: 60/30. Частота сердечных сокращений: 140 ударов в минуту. Объект потерял сознание. Диагностирована угроза остановки сердца.
Я замерла. Сорок семь минут. Сначала - невероятная сила, скорость, эйфория. А потом - падение. Резкое, как обрыв в пропасть. Сердце, которое колотится на пределе, а потом начинает отказывать. Давление, которое падает так низко, что кровь перестаёт доходить до мозга. И темнота.
Прогнозируемое время до летального исхода без медицинского вмешательства: 12-15 минут.
Двенадцать-пятнадцать минут. Я прочитала эту фразу три раза. Четыре. Пять. Пятнадцать минут - это меньше, чем длится перемена между уроками. Меньше, чем я чищу зубы по утрам. Меньше, чем нужно, чтобы дойти от моей комнаты до столовой.
Пятнадцать минут - и меня бы не стало.
Я вцепилась пальцами в край листа так, что бумага захрустела. Дыши. Дыши. Я здесь. Я жива. Они не дали мне умереть - не из милосердия, конечно. Просто «объект проявил исключительную выживаемость». Я была слишком ценной, чтобы терять.
Экстренные меры: введение антидота (протокол №17-А). Состояние объекта стабилизировано через 23 минуты.
Двадцать три минуты на грани. Двадцать три минуты, пока они кололи мне антидот и ждали, сработает ли он. А что, если бы не сработал? Написали бы в отчёте «летальный исход» и забыли бы обо мне на следующий день? Как о расходном материале? Как о бракованном образце?
Остаточные эффекты: тремор конечностей, частичная потеря зрения (временная), постшоковое состояние.
Я вспомнила, как иногда просыпалась в лаборатории и не могла пошевелить телом. Как мир расплывался перед глазами, и я не понимала, сплю я или бодрствую. Я думала, это от усталости. От недоедания. От побоев. А это были остаточные эффекты сыворотки. Той самой, которая всё ещё где-то во мне.
Последние строчки были самыми страшными.
Заключение: сыворотка «Кальцид» находится на стадии доработки. Требуется корректировка формулы для устранения побочных эффектов. Объект A-F8 проявил исключительную выживаемость, что подтверждает его ценность для дальнейших испытаний.
Статус сыворотки: НЕ ГОТОВА. Повторное введение запрещено до завершения доработки.
«Запрещено». Как будто это могло их остановить. Как будто они соблюдали какие-то правила. Они вкололи мне экспериментальный препарат, который чуть не убил меня, и написали «запрещено», словно это что-то меняло.
Примечание: данные по сыворотке содержатся в отдельном документе (см. приложение «Кальцид: полный отчёт»). На момент составления данного протокола приложение отсутствует. Местонахождение документа: НЕИЗВЕСТНО.
Я опустила лист на колени. Пальцы дрожали так, что бумага ходила ходуном.
Приложение отсутствует. Местонахождение неизвестно.
Где-то в мире есть документ, который содержит полную информацию о сыворотке, способной убить меня за пятнадцать минут. И этот документ - не у меня. Не у Миллинга - иначе он не подбрасывал бы мне этот лист. Документ где-то ещё. И тот, кто его найдёт, будет держать в руках мою жизнь.
Я аккуратно, почти нежно положила лист обратно в папку, к остальным документам. Закрыла её. Провела ладонью по обложке - «A-F8». Моё имя. Мой номер. Моя клетка, из которой я сбежала, но которая до сих пор держит меня на невидимом поводке.
Сыворотка. Во мне - сыворотка, которая едва меня не убила. И она всё ещё там, она никуда не делась. Они просто вкололи антидот и оставили меня жить, чтобы продолжить эксперименты.
А теперь кто-то подбросил мне этот лист.
Я встала, прошлась по комнате. Потом ещё раз. И ещё. Кто-то был здесь. Кто-то знает, где я храню документы. Кто-то забрал папку Миллинга и оставил мне информацию о сыворотке. Кто?
Тикаани? Она могла вернуться днём. Могла найти папки. Могла прочитать. Но стала бы она подбрасывать мне новый документ? Нет, это не в её стиле. Она либо ничего не тронула бы, либо забрала всё и доложила стае.
Джеффри? Он знает про папку Миллинга, да и про мою личную он тоже знает. Только вот он не знает точно, где я её храню.
Хотя тут и догадываться не нужно было бы, ладно, я ещё подумаю над этим вариантом.
Шеррил? У неё есть доступ в комнаты по медицинской необходимости. Но она бы не стала действовать тайком - она бы пришла с вопросами напрямую.
Оставался один вариант. Человек, который дал мне эту папку. Человек, который знает обо мне всё.
Миллинг.
Или кто-то, кого он послал. Джеффри например как раз.
Они забрали компромат. Логично: он хотел, чтобы папка исчезла из кабинета Кристалл, а теперь она исчезла и у меня. Но зачем подбрасывать мне информацию о сыворотке? Предупреждение? Угроза? Напоминание о том, что он в любой момент может закончить то, что начал?
Я остановилась у окна и прижалась лбом к холодному стеклу. За окном темнело. Где-то вдалеке шумел лес - тот самый, где меня нашли. Тот самый, где я почти умерла.
Нужно решить, что делать. Нужно с кем-то поделиться. Логичнее всего - с Джеффри. Он был со мной в кабинете, он знает про Миллинга, если он подкинул эту бумагу, то и он знает про сыворотку, он сам на крючке у этого человека. Две головы лучше одной, особенно когда речь идёт о жизни и смерти.
Нет.
Не хочу быть в долгу. Он помог мне с отмычками, и я уже чувствую себя обязанной. Если я приду к нему сейчас, если спрошу про сыворотку, про новый лист, про пропажу - он решит, что я без него не справлюсь. И тогда - кто знает, что он попросит взамен? Нет. Пока я могу разобраться сама, я буду разбираться сама.
Я сунула папку обратно под матрас. Поправила одеяло - на этот раз уголок к уголку, край подвернут, как я люблю. Подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрели решительные, злые глаза - один голубой, один зелёный. В них больше не было паники. Только холодная ярость.
«Ты уже умирала однажды, - сказала я себе. - И выжила. Выживешь и сейчас. Найди документ. Найди правду».
Я вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. В коридоре было пусто - вечер уже опускался на академию, ученики разбрелись по комнатам.
За спиной оставалась пустая комната с тайником под матрасом, где теперь лежала только одна папка. Впереди - неизвестность и холодный, липкий страх, который я отказывалась признавать.
Где-то там, в темноте, лежал недостающий документ. И я найду его. Чего бы мне это ни стоило.