Последняя ночь
Прошло три дня. Три долгих, выматывающих дня, наполненных тренировками, лекциями и притворством. Я улыбалась Холли, перебрасывалась шутками с Карагом, работала в паре с Лу и даже пару раз нормально поговорила с Тикаани. Никто не замечал, как я считаю часы. Никто не знал, что под моим матрасом до сих пор лежит папка с номером «A-F8», а в тумбочке — кожаный мешочек с отмычками.
Последняя ночь дежурства.
Я пришла в главный холл ровно в десять. Огромное дерево в центре мягко светилось в темноте, отбрасывая причудливые тени на каменный пол. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают половицы где-то на втором этаже.
Джеффри не было.
Я села на диван и принялась ждать. Десять минут. Двадцать. Полчаса. Его всё не было.
— Ну конечно, — пробормотала я, сжимая кулаки. — Что я ещё могла ожидать, мне же одной это делать нужно.
Может, оно и к лучшему. Может, так даже проще. Сделаю всё сама — как всегда.
Я достала из кармана кожаный мешочек, высыпала на ладонь четыре металлические отмычки и развернула листок с инструкцией. Почерк у Миллинга оказался мелким, убористым, но разборчивым: «Синяя папка с маркировкой "Финансовые активы: специальный учёт". Нижний ящик стола, под картой. Ключ не понадобится, если использовать отмычки правильно».
Я глубоко вздохнула и направилась к кабинету директора.
Коридор был пуст и тёмен. Только лунный свет лился сквозь высокие окна, рисуя на полу серебряные прямоугольники. Я подошла к массивной дубовой двери, за которой мисс Кристалл проводила большую часть своего времени, и опустилась на колено перед замком.
— Так, — прошептала я, вставляя первую отмычку. — Спокойно. Ты справишься.
Металл скрежетнул. Я осторожно повернула — ничего. Попробовала вторую. Третью. Четвёртую.
Замок не поддавался.
— Да какого... — я стиснула зубы и попробовала снова. Первая отмычка. Вторая. Третья. Я меняла углы, пробовала разные комбинации, но замок даже не думал открываться. Металл скрежетал, пальцы начали дрожать от напряжения, а дверь оставалась глухой и неприступной.
— Не подходят, — выдохнула я, откидываясь на пятки. Внутри закипала злость. — Отмычки не подходят. Чёртов Миллинг! Чёртов Джеффри! Чёртовы...
Я не закончила.
В коридоре раздались шаги. Тяжёлые, уверенные. Кто-то шёл прямо сюда.
Я вскочила на ноги, сунула отмычки в карман и прижалась спиной к стене, вжимаясь в тень. Сердце колотилось где-то в горле. Если это директор — мне конец. Если это кто-то из учителей — мне конец. Если это...
Из темноты вышел Джеффри.
— Ты, — прошипела я, отлепляясь от стены. — Почему я пытаюсь открыть эту чёртову дверь, а отмычки не работают! Ты дал мне неправильные!
— Тихо, — он поднял руку, останавливая мой поток возмущения. — Не кипятись. Я знаю.
— Знаешь? — я сделала шаг к нему, сжимая кулаки. — Ты знаешь, что отмычки не подходят, и молчал?!
— Я узнал об этом час назад, — спокойно ответил он. В его голосе не было ни издёвки, ни обычного снисхождения. Только усталость, смешанная с чем-то похожим на досаду. — Миллинг решил проверить тебя. Подсунул неправильные отмычки. Хотел посмотреть, как ты будешь выкручиваться.
— Проверить меня? — я горько усмехнулась. — То есть я тут рискую, а он устраивает мне экзамен?
— А ты думала, он просто так тебе поверит? — Джеффри прищурился. — Миллинг никому не верит. Даже тем, кто на него работает. А ты для него — тёмная лошадка. Вот и проверяет.
Я сжала зубы так, что заныла челюсть.
— И что теперь? — спросила я. — Ты пришёл просто полюбоваться, как я тут сижу и злюсь?
— Нет, — он сунул руку в карман и достал другой кожаный мешочек, поменьше первого. — Я пришёл помочь.
Я уставилась на мешочек.
— Что это?
— Настоящие отмычки, — Джеффри протянул их мне. — Я не хочу потом отдуваться за тебя перед Миллингом. Если ты провалишься — он спросит с меня. А у меня, знаешь ли, нет желания попадать под его горячую руку.
Я взяла мешочек. Развязала — внутри лежали три отмычки, но другой формы. Более тонкие, с замысловатыми изгибами. Не то дешёвое железо, что было в первом наборе.
— И зачем ты это делаешь? — спросила я, глядя ему в глаза. — Только не говори, что ради себя. Я не поверю.
Джеффри помолчал. Потом отвёл взгляд.
— Может, мне надоело быть пешкой, — тихо сказал он. — Может, я хочу сам выбирать, на кого работать. А может, просто не хочу, чтобы тебя вышвырнули из академии раньше времени. Ты хоть и бесишь меня, но... — он осёкся. — Неважно. Открывай дверь. Времени мало.
Я не стала спорить. Опустилась на колено перед замком и вставила первую отмычку. Металл вошёл мягко, без скрежета. Я осторожно повернула — и услышала тихий, почти неслышный щелчок.
— Получилось, — выдохнула я.
— Тише, — Джеффри оглянулся по сторонам. — Давай внутрь. Быстро.
Мы скользнули в кабинет. Дверь закрылась за нами с мягким стуком, отрезая лунный свет из коридора. Здесь было темно — только окно за столом пропускало слабое серебристое свечение.
Кабинет директора выглядел иначе, чем днём. Тени сгустились по углам, огромные стеллажи с книгами казались выше и мрачнее. Массивный стол из тёмного дерева стоял у окна, заваленный бумагами, папками и свитками.
— Нижний ящик, — прошептал Джеффри. — Под картой.
Я обошла стол и опустилась на корточки. Нижний ящик был заперт, но новая отмычка справилась с ним за пару секунд. Внутри лежали папки — много папок, подписанных мелким аккуратным почерком. Я отодвинула их и наткнулась на сложенную карту.
— Нашла, — я подняла карту и увидела под ней синюю папку с маркировкой «Финансовые активы: специальный учёт».
— Что там? — тихо спросил Джеффри, не отрываясь от двери.
Я раскрыла папку и быстро пробежалась глазами по первым страницам. Финансовые отчёты. Бухгалтерские проводки. Номера счетов. И везде — одно и то же имя: Эндрю Миллинг. Незаконные вложения, переводы на подставные счета, схемы по отмыванию денег через фиктивные компании. Всё было здесь — чётко, подробно, с датами и суммами.
— Это компромат на Миллинга, — прошептала я, пролистывая страницы. — Финансовые махинации, незаконные транзакции, взятки... Чёрт, Джеффри, здесь всё, что нужно, чтобы его уничтожить.
— Значит, берём и уходим, — он бросил быстрый взгляд в мою сторону. — Если нас застукают, объяснить эту папку мы не сможем.
Я уже хотела закрыть ящик, как вдруг мы оба услышали это.
Шаги.
Тихие, осторожные. Кто-то приближался к кабинету директора.
— Прячься! — прошептала я, прижимая папку к груди.
Джеффри метнулся за высокий книжный шкаф. Я нырнула под массивный директорский стол и замерла, стараясь не дышать.
Дверь открылась. В лунном свете, льющемся из окна, я увидела вошедшего — и моё сердце пропустило удар.
Сумрак.
Он стоял в дверях, медленно обводя кабинет цепким взглядом. Его глаза — слишком внимательные, слишком острые для простого ночного обхода — скользнули по столу, по стеллажам, по шкафу, за которым прятался Джеффри.
— Я знаю, что здесь кто-то есть, — сказал он спокойно. — Выходите.
Джеффри за шкафом пошевелился. Я услышала, как скрипнула половица под его ногой — он собирался выйти. Принять удар на себя.
Я не дала ему этого сделать.
Прежде чем он успел сделать шаг, я вылезла из-под стола и встала в полный рост.
— Это я, — сказала я, скрещивая руки на груди.
Сумрак уставился на меня. В его глазах мелькнуло столько эмоций сразу — удивление, неверие, тревога, злость — что я не успевала их считывать.
— Эйвинил? — его голос дрогнул. — Что ты здесь делаешь?! Ты понимаешь, что тебе будет, если кто-то узнает? Как? Зачем?
— Почему ты следишь за кабинетом директора посреди ночи? — ответила я вопросом на вопрос, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Я не слежу, — Сумрак шагнул ко мне, и я заметила, как напряжены его плечи. — Я не мог уснуть, пошёл прогуляться и услышал шум. Решил проверить. А теперь ответь: что ты здесь делаешь?
Молчание затянулось. Я смотрела на него и лихорадочно соображала. Врать? Сказать правду? Часть правды?
— Мне нужна была информация, — наконец произнесла я. — Кое-что важное. Личное.
— Личное? — он прищурился. — И ты решила, что лучший способ получить её — это вломиться в кабинет директора?
— У меня не было другого выхода.
— Ты что-то взяла? — спросил он прямо.
Я спрятала папку за спиной, прижав её к спине обеими руками.
— Ничего такого, что могло бы тебя касаться.
— Это не ответ, — Сумрак сделал ещё шаг ко мне. — Что в папке?
— Я не могу тебе сказать, — твёрдо ответила я, глядя ему в глаза. — Не сейчас. Возможно, никогда. Просто... доверься мне.
Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Я выдержала этот взгляд, не отводя глаз.
— Ты просишь меня довериться тебе, — медленно произнёс он, — хотя ты сама только что вломилась в кабинет директора и отказываешься говорить зачем.
— Да, — я кивнула. — Прошу.
Тишина между нами звенела, как натянутая струна. Я видела, как в нём борются сомнение и что-то ещё — может быть, беспокойство. Может быть, обида. А потом он выдохнул и опустил плечи.
— Ладно, — сказал он тихо. — Я не расскажу директору. Но не потому, что ты меня убедила. А потому, что ты явно во что-то ввязалась, и я не хочу делать хуже, сдавая тебя сейчас.
Я моргнула.
— Спасибо.
— Не благодари раньше времени, — он покачал головой. — Идём. Провожу тебя до комнаты.
— Иди, я сейчас, — сказала я, бросая быстрый взгляд на шкаф. — Только закрою ящик.
Сумрак помедлил. Перевёл взгляд на шкаф, за которым прятался Джеффри, и на секунду мне показалось, что он сейчас всё поймёт. Но он ничего не сказал. Только кивнул и вышел в коридор, оставив дверь приоткрытой.
Я быстро метнулась к столу, разложила карту обратно в ящик — точно так, как она лежала раньше, — закрыла его и повернулась к шкафу.
Джеффри выглянул из своего укрытия. В его глазах читалась смесь облегчения и настороженности.
— Сиди тихо, — прошептала я. — Мы уйдём, и ты сможешь выбраться.
Он кивнул.
Я выскользнула в коридор. Сумрак ждал меня, прислонившись плечом к стене. Когда я подошла, он отлепился от стены и молча зашагал рядом.
Тишина была тяжёлой, наполненной невысказанными вопросами. Я знала, что он хочет спросить. И он спросил.
— Что в документах?
— Я уже сказала — ничего, что могло бы тебя касаться, — ответила я, не глядя на него.
— Ты взломала кабинет директора, рисковала быть исключённой, подставила меня — и не можешь рассказать даже, ради чего?
— Не могу, — я остановилась и повернулась к нему. — Правда не могу, Сумрак. И дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя. Пожалуйста, не спрашивай больше.
Он долго смотрел на меня. В его глазах читалось что-то, чего я раньше не замечала. Не просто любопытство — искренняя тревога. За меня.
— Ты в опасности? — спросил он прямо.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но если буду — я скажу тебе. Обещаю.
— Запомни свои слова, — сказал он после паузы.
Мы дошли до западного крыла. Восьмая комната. За дверью спала Тикаани.
— Больше не делай так, — сказал Сумрак тихо. — Я серьёзно. В следующий раз я не смогу тебя прикрыть.
— Я не буду, — соврала я.
Конечно я буду. Слишком много поставлено на карту.
Он развернулся и пошёл прочь по коридору — сначала медленно, потом быстрее. Его шаги стихли за поворотом.
Я открыла дверь и скользнула внутрь. Тикаани спала, свернувшись калачиком. Я на цыпочках прошла к своей кровати, сунула синюю папку с маркировкой «Финансовые активы: специальный учёт» под матрас — туда же, где уже лежала моя, с номером «A-F8» — и легла, уставившись в потолок.
Сердце колотилось где-то в горле. В голове роились мысли.
Теперь у меня есть компромат на Миллинга. Финансовые махинации. Незаконные вложения. Доказательства, способные уничтожить его. И он сам попросил меня их забрать.
Но зачем? Зачем ему, чтобы именно я выкрала папку из кабинета Кристалл? Почему не сделал это сам? Почему не поручил Джеффри?
Ответ где-то рядом. Совсем близко. Я почти чувствую его — стоит только протянуть руку.
Но пока — тишина. Только мотылёк бьётся о стекло за окном.
Завтра. Всё завтра.