Папка A-F8
Пока мы шли, я прямо чувствовала, как Сумрак сканирует меня взглядом — слишком бледная, слишком напряжённая, слишком быстро дышит. Но он ничего не сказал при сестре.
— А это что у тебя? — вдруг спросила Тень, заглядывая мне за спину.
Я замерла на долю секунды. Потом пожала плечами:
— Да так, нашла по дороге. Какие-то старые бумаги, хотела посмотреть на досуге. Может, чей-то дневник или конспекты. Пойдём, а то стемнеет.
— Точно? — Тень склонила голову набок, но я уже шагнула вперёд, увлекая её за собой. Сумрак двинулся следом, и я спиной чувствовала его взгляд — тяжёлый, изучающий. Он мне не поверил. Но лезть с расспросами не стал.
Обратная дорога прошла в молчании. Тень что-то щебетала про то, как все волновались — Холли чуть не расплакалась, Лу побежала за помощью, а Брэндон вообще хотел сам идти в лес, но инструктор не пустил. Я слушала вполуха, кивая в нужных местах. Мысли были далеко.
Когда мы вышли к опушке, перед нами раскинулась академия — тёплые окна, силуэты деревьев во дворе, тихий гул голосов из открытых окон. У входа стояла мисс Шеррил. Увидев нас, она всплеснула руками и бросилась навстречу.
— Эйвинил! Живая! Слава лесу… — она схватила меня за плечи, быстро осмотрела, заглянула в зрачки. — Где болит? Кровь есть? Чья кровь?!
— Не моя, — повторила я в третий раз за вечер. — Всё хорошо, правда. Просто бой пошёл не так, я испугалась и сбежала. Глупо, но уже прошло.
Шеррил поджала губы. Ей явно хотелось прочитать мне лекцию о том, что нельзя убегать в лес в одиночку, особенно после того, что со мной случилось. Но она сдержалась. Только вздохнула и кивнула в сторону дверей:
— Иди в медпункт. Я осмотрю тебя. На всякий случай.
— Хорошо, — согласилась я без спора. Спорить не было сил.
Мы двинулись внутрь. Сумрак и Тень ушли в другую сторону от медпункта,сказав что у них дела. Я же прижимала папку к боку, лихорадочно пытаясь придумать, как избавиться от неё хотя бы на время. Ведь увидев её, медсестра явно что то заподозрит.
И тут, когда мы подошли к дверям медпункта, я увидела его.
Джеффри стоял у окна в конце коридора, листая какой-то учебник с таким видом, будто его заставили. Увидев нашу процессию, он поднял голову и лениво скользнул по мне взглядом.
Шеррил как раз отвернулась, нашаривая в кармане ключи от кабинета.
Три секунды. Может, четыре.
Я метнулась к Джеффри.
— Держи, — я буквально впихнула папку ему в руки. Голос был быстрым и тихим. — Спрячь. Не читай. Отдашь на ночном дозоре.
Он удивлённо уставился на меня, потом на папку. Узнал обложку — я видела, как дёрнулся его взгляд.
— Это то, что дал тебе…
— Да, — перебила я. — Просто сохрани.
Шеррил наконец справилась с ключами. Я услышала, как щёлкнул замок.
— Эйвинил! — позвала она. — Ты где?
— Иду! — крикнула я и, бросив на Джеффри последний предупреждающий взгляд, скользнула обратно к дверям медпункта.
Он ничего не сказал. Просто сунул папку под куртку и, развернувшись, зашагал прочь по коридору.
В медпункте Шеррил обработала мелкие царапины, которые я даже не заметила, проверила повязки и заставила выпить какое-то успокоительное — «для нервов, а то ты дрожишь, как осиновый лист». Я не стала говорить, что дрожу не от страха, а от злости и адреналина, который всё ещё бурлил в крови. Просто выпила, поблагодарила и ушла.
В коридоре меня ждали.
Холли сидела на корточках у стены, обхватив колени руками, и, увидев меня, вскочила так резко, что чуть не врезалась в Лу. Брэндон стоял рядом, скрестив руки на груди — огромный, спокойный, но в глазах читалось беспокойство. А чуть поодаль, привалившись плечом к стене, стоял Караг.
Он выглядел… виноватым?
— Эйвинил, — Холли бросилась ко мне, обняла, сжала так, что кости хрустнули. — Ты нас так напугала! Нельзя же так! Мы думали, ты поранилась! Или потерялась! Или на тебя кто-то напал!
— Всё нормально, Холли, — я осторожно высвободилась из её объятий. — Я просто струсила. Глупо вышло.
— Ты? Струсила? — Брэндон приподнял бровь. — После того, как Джеффри послала при всех?
— Даже песцы иногда пугаются, — буркнула я, не желая развивать тему. — Извините, что заставила волноваться.
Лу молча протянула мне шоколадный батончик. Я взяла — и от этого простого жеста почему-то защипало в глазах.
— Ладно, — Караг отлепился от стены и подошёл ближе. — Раз живая, тогда я пошёл. Увидимся завтра.
Он помялся, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал и быстро зашагал по коридору. Я проводила его взглядом. На боку у него белела свежая повязка — моя работа. Стыд снова кольнул где-то под рёбрами, но я задавила его. Извинюсь завтра.
— Ты точно в порядке? — спросила Лу тихо. — Ты какая-то бледная.
— Точно, — соврала я. — Просто устала. День был длинный.
Мы разошлись по комнатам. Я зашла в восьмую, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тикаани ещё не было — она возвращалась поздно. Я села на кровать, стараясь успокоиться, но разумеется, пока папка у Джеффри я не смогу вдохнуть полной грудью.
И вот наконец-то наступило время ночного дозора.
В этот раз время тянулось бесконечно. Я сидела на диване в главном холле, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. Джеффри появился около половины одиннадцатого. Молча подошёл, вытащил папку из-под куртки и протянул мне.
— Я не открывал, — сказал он. — Как ты просила.
Я взяла папку. Провела пальцами по обложке — «A-F8». На месте.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Он кивнул и сел на свой диван, отвернувшись к стене. А я прижимала папку к груди.
— Ты виделась с ним, — сказал он тихо. Не спросил — констатировал факт.
— Виделась, — подтвердила я. — Он передал мне папку. И сказал, что ты всё объяснишь.
— Завтра, — наконец произнёс он. — Завтра я всё расскажу. И передам то, что он просил.
— Почему не сейчас?
— Потому что сейчас мне нужно подумать, — он поднял на меня усталые, покрасневшие глаза. — Как всё это тебе объяснить так, чтобы ты не возненавидела меня ещё больше.
Я хмыкнула:
— Поздно. Я уже тебя ненавижу.
— Знаю, — он усмехнулся криво.
На этом разговор закончился. Мы просидели остаток дозора в молчании — каждый в своём углу, каждый со своими мыслями. А когда в семь утра пришёл сменщик, разошлись, даже не попрощавшись.
Я вернулась в комнату. Тикаани спала, свернувшись калачиком. За окном занимался серый, пасмурный рассвет.
Я легла, закрыла глаза. Но сон не шёл. Под матрасом, у самого изголовья, лежала папка с номером «A-F8». И я знала, что как только открою её, моя жизнь уже никогда не будет прежней.
--
Было около девяти утра, когда я наконец осмелилась открыть папку. Тикаани ушла на какую-то дополнительную тренировку, бросив на меня короткий взгляд — не злой, не добрый, просто оценивающий. За дверью стихли её шаги, и я осталась одна.
Пальцы дрожали.
Я сидела на кровати, скрестив ноги, и держала папку на коленях. На обложке — моя фотография и номер «A-F8». Прошлое, запечатанное в картон и бумагу. То, чего я не помнила. То, чего боялась.
«Трус не тот, кто боится, трус тот, кто не делает», — сказала я себе и открыла папку.
---
Первая страница. Сухой, канцелярский текст. Но содержание заставило меня вцепиться в края листа до белых костяшек.
ОБЪЕКТ A-F8.
Вид: песец. Vulpes lagopus mutatio.
Проект «Регенерация» утверждён комитетом 14.02.2020.
Цель эксперимента: изучить возможность усиления регенеративных способностей оборотней через генную модификацию.
Я сглотнула. Генная модификация. Звучит как приговор.
Объект A-F8 изъят из естественной среды обитания 03.03.2020. Предположительный возраст на момент изъятия: 7-8 лет (человеческий эквивалент). Сопутствующие особи (предположительно родители) устранены при задержании.
Мир поплыл.
Устранены.
Я перечитала это слово четыре раза. Пять. Десять. Буквы расплывались, но смысл вбивался в голову, как гвозди. Родители. Те смутные образы из снов — не чужие звери. Мои. Мои мама и папа. Они пытались защитить меня. И их убили.
Я зажала рот ладонью, глуша рвущийся наружу звук — не то вой, не то крик. Глаза щипало, но слёзы не шли. Будто внутри всё выжгло разом.
Я заставила себя читать дальше.
Объект A-F8 отличается аномально высокой скоростью регенерации тканей. Экспериментальные препараты серии R-7 показали прирост восстановительных функций на 347% по сравнению с контрольной группой. Объект способен восстанавливать мышечные волокна в 4.2 раза быстрее обычного песца.
Параллельно зафиксировано повышение физических показателей: скорость, реакция, выносливость. Объект рассматривается как потенциальный прототип для создания боевых модифицированных единиц.
Боевых единиц. Они хотели сделать из меня оружие. Не просто подопытную зверушку — солдата.
Я перевернула страницу. Дальше шли графики, медицинские термины, описания процедур. «Инъекция R-7/14 введена внутривенно, реакция организма: болевой шок, температура 41.2, судороги продолжительностью 17 минут. Регенерация началась через 3 часа».
Судороги. Семнадцать минут. Я не помнила этого, но тело — оно помнило. Каждый мускул, каждый нерв. И огромный шрам на боку — это не капкан. Вернее, капкан был, но рана зажила неправильно из-за всех этих экспериментов. Они не давали мне нормально восстановиться, они постоянно вкалывали что-то новое, проверяли пределы.
28.11.2026. Инцидент: объект A-F8 совершил побег. При попытке задержания ранил трёх сотрудников охраны. Местонахождение неизвестно. Приоритет поиска: максимальный.
Я закрыла папку. Дыхание перехватило.
Они ищут меня. До сих пор. Не просто так, не из формальности — я была их главным проектом. Их «лучшей ошибкой», как выразился Миллинг. И они не успокоятся, пока не вернут меня обратно. Или не устранят.
Я встала с кровати, прошлась по комнате. Потом ещё раз. И ещё.
В голове билась только одна мысль: Джеффри. Он передаст задание Миллинга. И он расскажет мне, какого чёрта он во всём этом замешан.
Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. За окном шумел лес — тот самый, где меня нашли. Тот самый, где я почти умерла.
«Ты справишься. Ты уже сбежала однажды. Сбежишь и сейчас, если придётся», — я сжала кулаки и убрала папку в ящик тумбочки, под стопку чистой одежды.
У меня есть прошлое. Ужасное, кровавое, но моё. И те, кто его украл, заплатят.
---
Остаток утра прошёл как в тумане. Я механически отсидела скучнейшую лекцию по истории оборотней, механически пообедала и только после обеда, когда мы вышли на задний двор на тренировку, немного пришла в себя.
И тут же столкнулась с Карагом.
Он стоял у входа в раздевалку, скрестив руки на груди. Заметив меня, отлепился от стены и направился прямо ко мне. Я внутренне напряглась, вспоминая наш вчерашний бой и мои клыки в его боку.
— Эйвинил, — он остановился в шаге от меня.
— Привет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Слушай, насчёт вчерашнего... я должна извиниться. Я не должна была так...
— Да забей, — перебил он и вдруг широко улыбнулся. — Ничего страшного не случилось. Я же сам тебя спровоцировал этим дурацким пари. И потом... — он пожал плечами, — это был учебный бой. Всякое бывает.
Я моргнула:
— Но я же тебя покусала. По-настоящему.
— Ага, — он усмехнулся и оттянул ворот футболки, демонстрируя свежую повязку на боку. — Но Шеррил сказала, что заживёт быстро. У меня, знаешь ли, тоже регенерация неплохая. Не как у тебя, конечно, но жить буду.
Я выдохнула — только сейчас поняла, что всё это время не дышала.
— Я правда сожалею. Это было... неконтролируемо. Я не должна была терять голову.
— Эй, — Караг вдруг посерьёзнел и посмотрел мне прямо в глаза, — ты слышишь меня? Всё. В порядке. Ты не сделала ничего такого, чего бы я сам не мог сделать на твоём месте. Ты дралась. Дралась хорошо. То, что немного перестаралась — это опыт. В следующий раз будешь лучше контролировать.
— Следующий раз? — я невольно усмехнулась.
— Ну да, — он снова ухмыльнулся. — Я же обещал встать с тобой в пару. Не думай, что я отступлюсь только потому, что ты меня чуть не сожрала.
— Вообще-то я песец, а не людоед.
— Да хоть хомяк-мутант, — фыркнул он и пихнул меня локтем в плечо. — Дерёшься ты отлично. Просто научись не бежать после боя, ладно? Мы вчера всем лесом тебя искали.
Я опустила глаза:
— Я испугалась. Что навредила тебе. Что всё испортила.
— Ничего ты не испортила, — Караг покачал головой. — Мы — оборотни. Мы дерёмся, кусаемся, царапаемся. Это наша природа. Главное — знать меру. А мера приходит с практикой на тренировках. Так что... — он протянул мне руку, — мир?
Я посмотрела на его ладонь — широкая, с выступающими костяшками и следами старых царапин. И пожала.
— Мир.
— Вот и отлично, — он кивнул в сторону тренировочного круга. — Пошли, опоздаем. Сегодня Билл обещал новые стойки показывать, а он штрафные круги выписывает, как конфеты раздаёт.
Я улыбнулась — впервые за день по-настоящему. И пошла за ним.
На тренировке я работала в паре с Лу — Билл решил, что после вчерашнего инцидента нам с Карагом стоит немного отдохнуть друг от друга. Лу двигалась осторожно, почти робко, но каждый её приём был выверен и точен. Олень в ней проявлялся не скоростью, а какой-то особой чуткостью — она предугадывала мои движения за долю секунды до того, как я их делала.
— Ты сегодня какая-то... задумчивая, — заметила Лу, когда мы отошли попить воды.
— Есть немного, — признала я.
— Из-за вчерашнего?
— Не только.
Лу кивнула и не стала расспрашивать дальше. За это я была ей благодарна.
После тренировки я быстро переоделась и направилась в главный холл. Сегодня у нас с Джеффри была очередная ночь дозора, и я собиралась вытрясти из него всё, что он знает. Но он опередил меня.
Джеффри ждал у лестницы. Один, без обычной свиты. Завидев меня, он молча кивнул и поманил за собой. Мы вышли в боковой коридор, где почти не горели светильники, и остановились у книжного шкафа — старого, пропахшего пылью.
— Миллинг передаёт привет, — процедил он, не глядя на меня. — И вот это.
Он сунул мне в ладонь небольшой кожаный мешочек. Я развязала его — внутри лежали четыри металлические отмычки. Ещё лежал листочек.
— Задание простое, — продолжил Джеффри. Голос у него был глухой, лишённый эмоций. — Нужно пробраться в кабинет директора и забрать оттуда кое-какие документы. Сделаешь это в последнюю ночь нашего дозора. Охраны не будет — Миллинг с этим разберётся. На листочке, написано где лежат документы.
— И что будет, если я откажусь? — спросила я, глядя ему в глаза.
Джеффри наконец повернулся ко мне. В его взгляде не было ни злорадства, ни превосходства — только усталость и что-то похожее на... страх?
— Тогда ты не получишь информацию от Миллинг, — ответил он тихо. — Да и если ты откажешься,то для меня это ничем хорошим не закончится,ведь с этого дня я за тобой присматриваю.
Я молчала, переваривая услышанное.
— Я не прошу тебя понимать, — Джеффри отвёл взгляд. — Просто сделай это. И тогда мы оба — и ты, и я, и моя стая — не пострадаем.
— Зачем тогда ты влез в дела Миллинга, если боишься, что пострадешь и ты , и твоя стая? — усмехнулась я, но усмешка вышла горькой.
— Тебе то какая разница, — отрезал он. — Другого выхода для тебя нет. Или ты думаешь, что Кристалл сможет защитить тебя от людей, у которых ресурсы, как у целой армии? Она сильна, но не всесильна.
Я задумалась. Вспомнила папку с историей моей семьи. Вспомнила шрам на боку. И холодные глаза Миллинга, который смотрел на меня, как на вещь.
— Ладно, — сказала я, сжимая мешочек в кулаке. — Я сделаю это. Но потом — ты расскажешь мне всё, что знаешь о лаборатории и о Миллинге.
— Договорились, — Джеффри кивнул и, не прощаясь, скрылся в темноте коридора.
Я осталась одна. В руке — отмычки и листок с инструкцией. В голове — хаос. В сердце — ледяная решимость.
«Простите, мисс Кристалл, — подумала я, глядя в темноту. — Но я должна узнать правду. Любой ценой».
И, развернувшись, я пошла в свою комнату — ждать ночи, ждать момента, когда смогу сделать шаг, который изменит всё.