44 глава
Денис
Дни тянулись, как резина. Я сидел в кабинете, смотрел на карту города, на зелёные точки машин, на красные - заказов. Всё шло своим чередом. Водители работали, девочки работали, клиенты платили. Но внутри меня всё кипело. Майкл. Его имя стучало в висках, как отбойный молоток. Я ждал слишком долго. Пятнадцать лет. Половину жизни. Каждый день я просыпался с мыслью о нём и засыпал с той же мыслью. Его лицо - надменное, холодное, с вечной полуулыбкой превосходства - стояло перед глазами, когда я закрывал веки. Его голос - насмешливый, спокойный, уверенный в своей безнаказанности - звучал в ушах, когда я пытался уснуть. Я помнил каждое унижение, каждый взгляд свысока, каждое слово, которое он бросал мне в лицо, как подачку собаке.
Отец приносил информацию по крохам. Маленькими порциями, чтобы не вызвать подозрений. Иногда это были записи разговоров - Майкл с партнёрами, Майкл с клиентами, Майкл с отцом. Иногда - копии документов, финансовые отчёты, списки контактов. Иногда - просто слухи, которые удавалось проверить через знакомых знакомых. Каждая бумажка, каждая аудиозапись, каждый намёк ложились в папку, которая росла с каждым месяцем. Папка была чёрной, кожаной, с застёжкой-молнией. Я держал её в сейфе, за картиной, за двумя замками. Там были годы работы. Годы терпения. Годы ненависти.
Я сидел за столом, разложив перед собой бумаги, и чувствовал, как в голове складывается пазл. Майкл был силён - у него были деньги, связи, люди. Но у него были и слабые места. Главное из них - контроль. Он хотел контролировать всё. Каждую деталь, каждую минуту, каждого человека. А там, где контроль становится манией, появляются трещины. Трещины, в которые можно воткнуть нож.
Арсений оказался умнее, чем я думал. Он не просто качался и учился драться. Он начал действовать. Осторожно, подпольно, не напрямую. Майкл пока ничего не знал - Арсений был для него всё тем же слабым, безвольным братом, который боится собственной тени. Но я знал правду. Я видел, как он меняется. Как его взгляд становится твёрже, как он перестаёт сутулиться, как его голос обретает уверенность. Как его плечи расправляются, как кулаки сжимаются не от страха, а от решимости.
Он начал с малого. С разговоров с Корнелиусом. Отец рассказал ему о том, как устроен дом, где стоят камеры, где слабые места в охране, где находятся запасные выходы, как часто меняются коды на дверях. Арсений слушал, запоминал, задавал вопросы. Он не торопился. Он ждал. Как я. Учился терпению у того, кто ждал пятнадцать лет.
Потом он начал копать. Архивы, старые документы, записи, которые Майкл хранил в компьютере. Арсений нашёл пароль - не знаю как. Угадал? Подсмотрел? Выманил? Не спрашивал. Не хотел знать. Главное - он получил доступ к тому, что было скрыто от чужих глаз. Теперь у меня было всё. Номера счетов в швейцарских банках, имена партнёров, список нелегальных сделок с оружием, финансовые махинации, уход от налогов, контакты с людьми, которых даже я боялся упоминать вслух. Всё, что нужно, чтобы уничтожить Майкла. Не просто уничтожить - стереть в порошок.
Арсений не ограничился документами. Он начал действовать тоньше. Через Корнелиуса он связался с несколькими людьми из окружения Майкла - теми, кто был недоволен, кто боялся, кто хотел уйти, но не знал как. Те, кого Майкл унижал, кому угрожал, кого использовал как расходный материал. Арсений предлагал им защиту. Место у меня. Я согласился. Три человека перешли на мою сторону. Охранник, водитель и один из бухгалтеров. Они работали внутри, передавали информацию, ждали сигнала. Майкл ничего не подозревал.
Я сидел в кресле, перебирал бумаги, и улыбался. Чем ближе был конец, тем спокойнее я становился. Как будто внутри меня отпускало - медленно, по сантиметру. Как будто ржавые цепи, которые сжимали моё сердце пятнадцать лет, начинали поддаваться, лопаться, осыпаться трухой. Я смотрел на фотографию Майкла - старую, из личного дела, которую Корнелиус стащил из архива - и представлял его лицо, когда он всё узнает.
Отец рассказывал, что Майкл стал осторожнее. Чувствовал, что что-то не так. Проверял замки, пересчитывал людей, требовал отчёты о каждом шаге прислуги. Он не знал, откуда исходит угроза, но знал, что она есть. Интуиция. Звериное чутьё. Оно не раз спасало ему жизнь. Но на этот раз оно не спасёт. Потому что угроза была не снаружи. Она была внутри. В его собственном доме. В его собственном брате.
Лера пришла ровно в полдень. Постучала два раза - условный стук - и вошла, не дожидаясь ответа. На ней было короткое чёрное платье, которое я любил - открывало плечи, подчёркивало талию, заканчивалось на середине бедра. Туфли на каблуках делали её ноги ещё длиннее. Волосы распущены, губы накрашены алой помадой, глаза подведены чёрным. Она знала, что я люблю, когда она выглядит как дорогая кукла. Профессиональная, ухоженная, идеальная. Её тело возбуждало тело любого мужчины.
- Закрой дверь, - сказал я.
Она закрыла. Щёлкнул замок - старый, советский, с бронзовой защёлкой.
- Садись.
Она села на стул напротив, положила ногу на ногу. Юбка задралась, открывая бедро. Я смотрел на неё, но думал о другом. О предстоящей операции. О том, как мы войдём в дом Майкла. О том, как откроем дверь. О том, как я посмотрю ему в глаза.
- Денис Корнелиусович, вы сегодня какой-то... напряжённый, - сказала она.
- Дела, - я откинулся на спинку кресла. - Много дела.
- Может, помочь? - она наклонилась вперёд, обнажая ложбинку между грудей. Улыбнулась - той улыбкой, от которой у клиентов перехватывало дыхание. Дежурной, отточенной, ничего не значащей.
- Помоги, - я кивнул под стол.
Она поняла сразу. Встала, обошла стол, опустилась на колени. Её пальцы расстегнули ширинку, достали член. Я почувствовал тепло её рта, влажность, ритмичные движения. Закрыл глаза. Она работала языком - умело, профессионально, без нежности. Как всегда. Как умела.
Мыслями я был далеко. Майкл. Арсений. Волков. Клыков. Все эти люди, которые переплелись в моей жизни, как змеи в клубке. Я думал о том, что скажу Майклу, когда увижу его. Что я ждал этого момента пятнадцать лет. Что каждый день мечтал об этом. Что его отец унижал моего, а он унижал меня. Что теперь настал мой черёд. Что я сломаю его. Не физически - морально. Я хочу видеть страх в его глазах. Тот самый страх, который он вселял в других.
Лера работала хорошо. Её язык скользил по головке, губы сжимались, она ускорялась, когда слышала мой прерывистый вздох. Но я не чувствовал почти ничего. Только механическое удовольствие, которое не трогало душу. Рукой я перебирал её волосы - длинные, шёлковые, они скользили сквозь пальцы, как вода, стекали по запястью. Она иногда смотрела на меня снизу вверх, проверяя, нравится ли мне. Я кивал. Она продолжала. У неё было красивое лицо, но я смотрел сквозь него. Сквозь неё. Сквозь этот кабинет. Сквозь этот дом.
Дверь открылась без стука. Вероника.
Она замерла на пороге. Бледная, растерянная, с раскрасневшимися щеками, с широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас. В руках - планшет с заказами, который она сжимала так, что побелели костяшки. Глаза расширились, когда она увидела Леру на коленях, мои брюки, спущенные до колен, член в её рту. Её губы дрогнули, побелели, сжались в тонкую нитку.
- Простите, - прошептала она. Голос сорвался, превратился в хрип. - Я не знала... Я не хотела...
- Что случилось? - спросил я.
Лера не остановилась. Я чувствовал её дыхание на своём члене, её губы, её язык. Вероника смотрела на это и не могла отвести взгляд. Её тело напряглось, плечи поднялись, как будто она готовилась к удару.
- Я... клиент звонил. Спрашивал, можно ли оплатить картой. Я не знала, что ответить... Он был агрессивный... Кричал, матерился, угрожал. Сказал, что напишет жалобу в полицию, если мы не приедем. Я испугалась.
- Правило первое, - я старался говорить ровно, хотя внутри всё кипело. - Никаких карт. Только наличные. Или перевод на счёт. Не наличка - не поехал. Мы не банк, мы не налоговая, мы не обязаны отчитываться за каждую копейку.
- Я знаю, - она опустила глаза. Но снова подняла - на Леру. На меня. - Я просто... он так кричал... Я растерялась. Я не знала, что делать. Я боялась нажать на сброс, потому что он сказал, что перезвонит и будет хуже.
- Иди, - сказал я. - Передай водителю, что клиент - отказ. Чёрный список. Если он перезвонит - не отвечай. Пусть злится.
- Хорошо, - она развернулась и выбежала, споткнувшись о порог, чуть не упав.
Лера подняла голову, вытерла губы.
- Не обращай внимания, - сказал я. - Продолжай.
- Вы уверены? - спросила она, прищурившись.
- Уверен.
Она продолжила.
Закончил я быстро. Лера проглотила всё, вытерла губы тыльной стороной ладони, встала, оправляя платье. Я застегнул брюки, поправил рубашку, заправил её в штаны. Она стояла передо мной, спокойная, невозмутимая, как будто только что не сосала у начальника под столом. Её лицо было безмятежным, как у статуи.
- Денис Корнелиусович, - сказала она. - Вероника... Ей нужна помощь. Она не справляется. Я вижу это каждый день. Она почти не спит, почти не ест, вздрагивает от каждого звука. Она не такая, как мы.
- Справляется, - я покачал головой. - Она уже три месяца работает. Ни одной серьёзной ошибки после того раза. Водители её хвалят, клиенты благодарят.
- Я не о работе, - Лера вздохнула, покачала головой. - О жизни.
- Жизнь - это работа, - я встал, подошёл к окну. - Остальное - иллюзия. Дом, еда, деньги - это реально. А всё остальное - выдумки, чтобы не сойти с ума.
Она хотела сказать ещё что-то, но не сказала. Только кивнула и вышла. Её каблуки зацокали по коридору, удаляясь.
Я остался один.
Вечером мне позвонил Арсений. Голос его был тихим, но твёрдым - не таким, как раньше. Не таким, как у загнанного зверька. В нём появились нотки командира, человека, который знает, чего хочет.
- Денис, - сказал он. - Я нашёл кое-что.
- Что?
- У Майкла есть тайник. В подвале. За фальшивой стеной. Документы, деньги, оружие. Я видел, как он заходил туда. Подсмотрел код. Четыре цифры. Дата рождения нашей матери. Он всегда был сентиментальным в таких вещах.
- Ты уверен?
- Уверен. Я проверил. Дождался, когда он уйдёт, и зашёл. Там целый арсенал. И папки. Много папок. Я успел сфотографировать несколько страниц на телефон, пока камера не засекла движение. Там имена, которых я не знаю. Но ты, наверное, знаешь.
- Молодец, - я усмехнулся. Внутри что-то ёкнуло. - Продолжай.
- Я хочу его уничтожить, - голос Арсения дрогнул. Впервые за этот разговор. - Не так, как ты. По-своему.
- Как?
- Он боится, что я стану сильным. Боится, что я перестану быть его тенью. Боится, что я посмотрю на него не как на брата, а как на врага. Я хочу показать ему, что он зря боялся. Я хочу стать сильнее его. Настолько, что он сам придёт ко мне просить пощады.
- Станешь, - сказал я. - Всему своё время.
- Когда? - спросил он. В его голосе было нетерпение - такое же, как у меня когда-то.
- Скоро. Жди.
Я положил трубку.
Поздно вечером я сидел в кабинете и пересматривал документы. Майкл не знал, что его брат работает на меня. Не знал, что я собираю на него досье. Не знал, что его час близок. Он думал, что всё под контролем. Что он всё предусмотрел. Что он неуязвим. Каким же он будет дураком, когда поймёт, что ошибался.
Я взял телефон, набрал номер отца. Трубку подняли после первого гудка - он ждал.
- Алло, - его голос был сонным, но я знал - он не спал. Он никогда не спал в такие ночи.
- Отец, - сказал я. - Мне нужен человек внутри.
- Кто?
- Кто-то из его охраны. Кто-то, кто сможет открыть дверь, когда придёт время. Кто-то, кто не задаёт лишних вопросов.
- Я знаю такого, - он помолчал. В трубке послышалось его дыхание - тяжёлое, старческое. - Он работает у Майкла три года. Недоволен. Ему не платят, не ценят, унижают. Он согласится за деньги. Но это дорого. Очень дорого.
- Деньги не проблема. Назови сумму.
- Пятьдесят тысяч. Долларов.
- Согласен. Я переведу завтра.
- Хорошо. Я поговорю с ним. Он будет ждать сигнала.
Он положил трубку.
Я откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. В темноте передо мной стояло лицо Майкла - такое же надменное, как в детстве. Каким же ты будешь, когда я сломаю тебя? Когда твоя империя рухнет? Когда твои люди отвернутся от тебя? Когда твой собственный брат предаст тебя?
Через неделю всё будет кончено. Майкл получит своё.
За окном темнело. Я встал, подошёл к окну, посмотрел на город. Огни, машины, люди. Миллионы людей, которые живут своей жизнью, не зная, что где-то в этом городе решается судьба одного из них. Я думал о том, сколько раз я стоял вот так, на этом месте, и ждал. Ждал, когда наступит мой час. Ждал, когда я смогу посмотреть в глаза Майклу и сказать: «Ты проиграл. Я ждал пятнадцать лет. И вот он - момент, ради которого я жил все эти годы».
Скоро.
Я выключил свет и вышел из кабинета.
Следующий день начался с того, что я решил лично проверить водителей. Степан сидел за рулём, я - на пассажирском. Утро было серым, холодным, с моросью - той самой, которая противнее любого дождя.
- Ты заметил? - спросил он, выворачивая на трассу.
- Что?
- Арсений изменился. Он больше не боится. Я видел его на днях - идёт по улице, смотрит прямо, плечи расправлены. Не тот испуганный мальчишка, которого я помню.
- Он боится, - я покачал головой. - Просто не показывает. Он научился скрывать свой страх, как учился драться, как учился поднимать штангу. Но страх остаётся. Он всегда остаётся.
- Ты думаешь, он справится?
- Должен, - я посмотрел в окно на мокрые деревья, на лужи, в которых отражалось серое небо. - Иначе всё это не имеет смысла. Иначе зачем мы ждали так долго? Зачем рисковали? Зачем впутывали его в это?
Степан замолчал. Молчал всю дорогу.
Мы объехали пять точек, проверили три машины. Водители были на месте, работали, не филонили, не брали левых пассажиров. Я остался доволен. Раздал премии - кому пятьсот, кому тысячу. Люди должны знать, что их ценят.
Вернулись мы к обеду. Вероника сидела на кухне, пила чай - ромашковый, без сахара. Увидела меня - подскочила, как ужаленная, едва не опрокинув чашку.
- Извините за вчерашнее, - сказала она, опуская глаза. - Я не хотела вам мешать. Я не знала, что Лера будет... что вы заняты. Я просто...
- Всё нормально, - я сел напротив. - Ты не виновата. Ты сделала всё правильно. Клиент в чёрном списке, водитель предупреждён. Всё, что нужно было сделать.
- Я хотела спросить, - она подняла голову. - Вы когда-нибудь боялись? По-настоящему? Так, что сердце останавливалось?
- Всегда, - сказал я. - Каждый день. С детства. Боялся отца, боялся Майкла, боялся, что не справлюсь, боялся, что умру, не успев отомстить.
- А как вы с этим справляетесь?
- Делаю то, что должен. Несмотря на страх. Страх - это не причина остановиться. Это причина действовать осторожнее.
Она кивнула и ушла в свою комнату.
Вечером я сидел в кабинете, смотрел на карту города. Арсений прислал сообщение: «Всё готово. Жду сигнала». Я перечитал его несколько раз. Сжал телефон в руке.
Я набрал номер отца.
- Завтра, - сказал я. - В десять вечера.
- Понял, - ответил он. - Я передам человеку. Дверь будет открыта.
- Спасибо, отец.
- Не благодари. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для него. Для Арсения. Для Вероники. Для всех, кого он сломал.
Я положил трубку.
Завтра Майкл узнает, что такое настоящая боль. Завтра я закончу то, что начал пятнадцать лет назад. Я представлю себе его лицо - сначала недоумение, потом страх, потом ужас, когда он поймёт, что всё кончено. Что его империя рухнула, что его люди предали, что его брат - его единственный брат - стал его палачом.
Я улыбнулся. Впервые за долгое время - по-настоящему. Не дежурно, не для вида, а искренне - до боли в скулах, до слёз в глазах.
И в этот момент я понял - я готов. Готов встретиться с прошлым. Готов уничтожить его. Готов стать тем, кого боялся всю жизнь.
Я взял папку, достал фотографию Майкла - старую, потрёпанную, с загнутыми краями. Посмотрел на неё в последний раз. И разорвал. Медленно, по кусочкам, как его жизнь, как его иллюзии, как его власть. Клочки бумаги упали на пол, разлетелись по кабинету.
Завтра я создам новую.
Я выключил свет. Лёг на диван. Закрыл глаза.
Завтра.