41 глава
Степан
Следующий день начался для меня с того, что я не выспался. Опять. Ангелина снилась мне всю ночь - её лицо, её глаза, её улыбка. А потом она исчезала, и я проснулся в холодном поту, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Я лежал в темноте, смотрел в потолок и слушал, как за стеной тихо плачет Вероника. Она плакала каждую ночь. Я не спрашивал почему. Не моё дело. Но сегодня эти всхлипы раздражали меня больше обычного - может быть, потому что я сам был готов разрыдаться от бессилия.
Встал я раньше обычного - когда за окном только-только начинало сереть, а фонари во дворе всё ещё горели жёлтым, болезненным светом. Вышел на кухню, заварил кофе. Чёрный, крепкий, без сахара - такой, что язык немел после первого глотка. Ждал, когда проснутся остальные. Денис спал - я слышал его храп через стену, мерный, тяжелый, как гул далёкого трактора. Вероника уже не плакала - наверное, уснула под утро, обессиленная, выжатая до дна. Я сидел один, пил горький кофе и думал о том, что Денис запретил мне встречаться с Ангелиной. Сказал, что это навредит бизнесу. Что клиенты почувствуют. Что она перестанет работать. Что она станет живой, а живая - опасная.
Я не понимал. Как можно запретить человеку любить? Как можно приказывать сердцу, кому биться, а кому - замереть?
В семь утра пришёл Денис. Он выглядел бодрее меня - выспался, побрился, надел чистую рубашку, даже галстук повязал - серый, в тонкую полоску. Сел напротив, налил себе кофе. Отпил глоток, поморщился - слишком крепко.
- Как спалось? - спросил он. Голос его был спокойным, будничным, как у человека, который не знает, что такое бессонница.
- Нормально, - соврал я. Отвёл глаза, уставился в кружку.
- А мне Ангелина снилась, - он усмехнулся, откинулся на спинку стула. - Красивая. Волосы распущены, платье короткое. Ты бы её видел.
- Зачем ты это делаешь? - спросил я. Внутри всё закипело - я сжал кружку так, что пальцы побелели.
- Что?
- Дразнишь меня. Ты же знаешь, что я... - Я не договорил. Слова застряли в горле, как рыбные кости.
- Знаю, - он перебил меня. - Потому и делаю. Чтобы ты не забывал, кто ты и кто она. Она - девочка по вызову. Ты - моя правая рука. У вас нет будущего. Чем раньше ты это примешь, тем легче будет.
Я промолчал. Встал, вышел из-за стола, подошёл к окну. За стеклом был серый двор, лужи после ночного дождя, воробьи, купающиеся в грязи.
В девять утра Вероника вышла на кухню. Заспанная, растрёпанная, с красными глазами - такими красными, что казалось, будто она плакала кровью. Она всегда выглядела так, будто не спала неделю. Я не понимал, как она работает в таком состоянии. Но работала. Ошибок почти не допускала. Денис говорил, что она одна из лучших - внимательная, вежливая, клиенты её любят. Я не верил. Как ОНА вообще может кому-то нравится? Хотя, возможно, это только моя личная неприязнь к ней.
- Доброе утро, - сказала она, садясь за стол. Голос её был тихим, как шорох листвы.
- Доброе, - ответил Денис.
Я промолчал. Не люблю разговаривать по утрам. Особенно когда на душе кошки скребут.
Вероника налила себе чай из заварного чайника - ромашковый, без сахара. Отпила маленький глоток, обожглась, поморщилась. Её руки дрожали - как всегда. Каждое утро они дрожали. Я уже привык.
- Ты сегодня работаешь? - спросил Денис.
- Да, - она кивнула. - Смена с восьми вечера. Но Борис сказал, что в субботу много заказов, лучше быть на месте заранее.
- Хорошо, - Денис встал, поправил галстук. - Сегодня будет много заказов - суббота. Люди едут в рестораны, в гости, к любовницам. Не подведи.
Она кивнула и ушла в свою комнату.
Ошибка случилась в четыре часа дня. Я сидел за столом и проверял маршруты водителей - кто где, кто сколько заработал, кто нарушал скоростной режим, кто курил в салоне. Леха возился с проводами в углу - менял разъёмы на новой рации, матерился сквозь зубы, когда что-то не получалось. Денис ушёл в кабинет, что-то писал в ноутбуке - наверное, очередной отчёт для отца.
Вероника вышла на кухню. В руках - планшет, на котором она принимала заказы. Бледная, растерянная, с дрожащими губами - такими тонкими, что казалось, они вот-вот порвутся. Она сжимала планшет так, что костяшки побелели.
- Степан, - сказала она тихо. - У меня проблема.
- Какая? - я поднял голову, отложил бумаги.
- Я отправила машину не по тому адресу.
- Как это - не по тому? - я встал. Стул отодвинулся с визгом, ножки заскрежетали по линолеуму.
- Клиент сказал «Заводская, 15», а я отправила на «Заводскую, 51». Это два разных района. Пятнадцатый дом - в центре, пятьдесят первый - на окраине, за мостом. Водитель уже там. Клиент звонит, ругается, говорит, что мы идиоты.
Я почувствовал, как внутри закипает злость. Горячая, тяжёлая, она поднималась от живота к груди, к горлу, готовясь вырваться наружу.
- Ты что, не знаешь город? - я подошёл к ней. - Ты что, карту не смотрела? Ты что, не уточнила? Это же база! Азбука! Первое, чему тебя Борис учил!
- Я... я не подумала, - она отступила на шаг, прижалась спиной к стене. - Клиент говорил быстро, я не расслышала, а переспросить забыла... я просто...
- Ты забыла? - я повысил голос. - Твоя работа - принимать заказы. Запоминать адреса. Перепроверять. Клиенты платят нам за точность, за скорость, за надёжность. А ты забыла? Ты что, на улице жила? В лесу?
- Я исправлю, - она заплакала. Слёзы потекли по её щекам - крупные, прозрачные, как капли дождя на стекле. - Я позвоню водителю, скажу...
- Уже поздно! - заорал я. Голос сорвался на хрип, и я почувствовал, как лопнула какая-то жилка в горле. - Водитель уже на месте! Клиент уже ждёт! Ты сорвала заказ! Ты подставила водителя! Ты подставила нас всех! Ты думаешь, клиенты будут ждать? Они позвонят в другую службу, а нам выставят счёт за простой!
Она закрыла лицо руками и забилась в угол. Села на пол, сжалась в комок, как будто ожидала удара. Её плечи тряслись. Она плакала - громко, взахлёб, как ребёнок, которого бросили одного в тёмной комнате.
- Ты что, истерику закатываешь? - я наклонился над ней. - Ты думаешь, это поможет? Ты думаешь, слёзы всё исправят?
- Не надо, - прошептала она. - Пожалуйста.
- Что - не надо? - я не понимал. - Я ещё ничего не сделал. Я тебя не ударил. Я только сказал.
- Не кричите, - она дрожала. Вся - с головы до ног, как осиновый лист на ветру. - Пожалуйста. Не кричите.
Я замер. Смотрел на неё - на её трясущееся тело, на её руки, которыми она закрывала голову, на её слёзы, на её бледное, испуганное лицо. И не понимал.
- Да что с тобой? - спросил я, уже тише. - Что с тобой не так?
- Она боится криков, - раздался голос Дениса.
Я обернулся. Он стоял в дверях - спокойный, невозмутимый, скрестив руки на груди. На его лице не было ни злости, ни удивления. Только усталость.
- Чего? - не понял я.
- Криков, - повторил Денис. - Она боится, когда на неё кричат. Панически боится.
- Почему?
- Не твоё дело, - он подошёл, взял меня за плечо. Рука его была тяжёлой, как гиря. - Пойдём.
- Но она...
- Пойдём, я сказал.
Он вывел меня в коридор. Вероника осталась сидеть на полу, в углу, и плакать. Её всхлипы были тихими, как у раненого зверя.
- Ты что творишь? - спросил я, когда мы зашли в кабинет. - Ты видел? Она работу провалила, а я даже сказать ей не могу? Клиент ушёл к конкурентам, деньги потеряны, репутация - под угрозой.
- Можешь, - Денис сел в кресло, закинул ногу на ногу. - Но не так.
- А как? - я сел напротив, сжав кулаки.
- Я тебе покажу, - он взял телефон, набрал номер. Говорил спокойно, даже лениво. - Ангелина, зайди.
Я замер.
- Зачем? - спросил я. Внутри всё оборвалось.
- Увидишь.
Ангелина вошла через минуту. Красивая, как всегда. Волосы распущены - тёмные, блестящие, падающие на плечи водопадом. Короткое платье - чёрное, облегающее, открывающее плечи. Туфли на каблуках - красные, лаковые, блестящие. Она не смотрела на меня. Даже не взглянула. Как будто меня не существовало.
- Денис Корнелиусович, вы звали? - спросила она. Голос спокойный, деловой.
- Да, - он указал на стул. - Садись.
Она села. Спокойная, невозмутимая. Не смотрела на меня.
- Ты сегодня работаешь? - спросил Денис.
- Да, - она кивнула. - В девять вечера. Клиент из гостиницы «Центральная». Номер 407.
- Хорошо, - он встал, прошёлся по кабинету. - А сейчас я хочу тебе кое-что сказать.
- Я слушаю.
- Ты плохо работаешь в последнее время, - сказал он. Голос его стал жёстче. - Клиенты жалуются. Ты стала рассеянной. Ты перестала улыбаться. Ты думаешь о чём-то другом.
Она молчала. Смотрела на него.
- Я не знаю, о чём ты думаешь, - продолжал он. - Но это мешает бизнесу. Ты приносишь меньше денег. Ты подводишь других девочек. Ты подводишь меня.
Он повысил голос. Ангелина вздрогнула - всем телом, как будто её ударили.
- Ты думаешь, что ты особенная?! - заорал он так, что я сам вздрогнул. - Ты думаешь, что ты незаменимая?! Думаешь, что можешь делать всё, что хочешь?! Да пошла ты! Ты - шлюха, как и все! Если ты не будешь работать, я найду другую. Дешёвую, голодную, тупую, которая будет делать всё, что скажут!
Ангелина заплакала. Но это было не так, как плакала Вероника. Её слёзы были другими - громкими, почти театральными. Она закрыла лицо руками, но я заметил, что она смотрит на меня сквозь пальцы. Её плечи тряслись, но как-то... правильно, что ли. Слишком правильно.
- Не надо, - сказала она дрожащим голосом, но в этом дрожании было что-то наигранное, как в дешёвом сериале. - Пожалуйста.
- Не надо? - Денис наклонился к ней. - А кто ты такая, чтобы говорить «не надо»? Ты - проститутка. Твоё дело - молчать и работать. А не думать о чём-то. Не влюбляться. Не надеяться на лучшее.
Он выпрямился и вдруг улыбнулся. Улыбнулся широко, открыто, и эта улыбка была такой же театральной, как и слёзы Ангелины.
- Всё, хватит, - сказал он. - Выключай.
Ангелина опустила руки. Её лицо было сухим. Никаких слёз. Только лёгкая усмешка на губах и довольный взгляд в мою сторону.
- Ну как? - спросила она у Дениса. - Я убедительно?
- Вполне, - Денис кивнул. - Умница.
Она встала, поправила платье, одёрнула юбку.
- Я тебя не бил, - добавил Денис. - Я просто покричал. Но для неё крик - как удар. Ты понял меня, Степан?
Я смотрел на них и не понимал.
- Это было не по-настоящему? - спросил я.
- Конечно, нет, - Ангелина усмехнулась. - Я же актриса. Денис попросил - я сыграла. Он сказал, что тебе нужно это увидеть.
- Зачем? - спросил я у Дениса.
- Затем, чтобы ты понял, - он подошёл ко мне. - Ты только что видел, как Ангелина играла страх. Она делала это хорошо, но это была игра. А Вероника не играет. Она боится по-настоящему. Каждый раз, когда ты кричишь на неё, она чувствует то же, что ты сейчас почувствовал, глядя на Ангелину. Только сильнее. И она не может «выключить» свой страх. Он с ней всегда. И ты должен это помнить.
- А если она ошибается? Что мне делать? - спросил я.
- Объясняй. Спокойно. Показывай. Учи. Но не кричи. И запомни, Степан: если ты хочешь защищать Ангелину - научись защищать и Веронику. Они обе женщины. Обе хрупкие. Обе достойны уважения. Чем Вероника хуже? Ничем. Просто ты её не любишь, поэтому тебе всё равно на её слёзы. А мне не всё равно. Потому что я отвечаю за неё. И за тебя. И за всех, кто в этом доме.
- Понял, - я кивнул.
- Тогда иди, извинись перед ней. И больше не кричи.
Я вышел из кабинета. Вероника всё ещё сидела в углу на кухне, сжавшись в комок. Я подошёл, сел рядом на корточки.
- Вероника, - сказал я. - Извини меня. Я больше не буду на тебя кричать. Обещаю.
Она подняла голову. В её глазах ещё стояли слёзы, но страха было меньше.
- Правда? - спросила она.
- Правда, - я кивнул.
- Спасибо, - она вытерла лицо рукавом и ушла в свою комнату.
После обеда Денис вызвал меня к себе.
- Сегодня встреча с Арсением, - сказал он, застёгивая куртку. - Ты едешь со мной.
- Зачем? - спросил я.
- Мало ли что, - он надел кепку. - Дорога покажет.
Мы сели в машину и поехали.
Парк встретил нас тишиной. Суббота, три часа дня, но людей почти не было - только редкие прохожие, влюблённые парочки, мамы с колясками. Фонтан не работал - его чинили, и вокруг были натянуты ленты, предупреждающие об опасности.
Скамейка, о которой говорил Денис, стояла в дальнем конце аллеи, у старого дуба. Денис сел на неё, я остался в стороне - за деревом, чтобы видеть всё, но не мешать. Рука в кармане - на пистолете. На всякий случай.
Арсений пришёл ровно в три. Я узнал его сразу - худой, бледный, в чёрном пальто и сером шарфе. Волосы длинные, до плеч, глаза грустные - такие грустные, что у меня защемило сердце. Он шёл медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом.
- Здравствуйте, - сказал он, подходя к скамейке. Голос его был тихим, почти беззвучным.
- Здравствуй, Арсений, - Денис указал на скамейку. - Садись.
Арсений сел.
- Вы сказали, что знаете, где Вероника, - он смотрел на Дениса с надеждой, которая пугала своей хрупкостью. - Это правда? Она жива?
- Жива, - Денис кивнул. - Работает у меня. Диспетчером. Принимает заказы.
- А что с ней случилось тогда? - Арсений сжал руки в замок. Они дрожали. - Она убежала?
- Твой брат сказал Корнелиусу убить её, - Денис сказал это спокойно, без жестокости. Просто факт. - Мой отец не смог этого сделать, и привез её мне. Я дал ей одежду, еду, роботу и крышу над головой.
Арсений закрыл лицо руками. Я слышал, как он плачет - тихо, беззвучно.
- Я не знал, - прошептал он. - Он сказал, что она украла деньги и сбежала. Сказал, что она предательница.
- Врёт, - Денис усмехнулся. - Как всегда врёт.
- Что теперь? - Арсений поднял голову. - Что ты хочешь от меня?
- Помоги мне уничтожить Майкла, - Денис посмотрел ему в глаза. - Он твой брат, но он монстр. Ты знаешь это лучше всех. Ты видел его жестокость. Ты сам был её жертвой.
- Как? - спросил Арсений.
- У тебя есть доступ к его документам? К его компьютеру? К его разговорам? - Денис наклонился ближе. - Ты живёшь в его доме. Ты видишь, что происходит. Ты знаешь его слабые места.
- У меня ничего нет, - Арсений покачал головой. - Он не доверяет мне. Я для него - пустое место. Он даже не разговаривает со мной.
- Тогда просто будь рядом, - Денис откинулся на спинку скамейки. - Жди. Наблюдай. Когда придёт время - я дам знать.
- А Вероника? - Арсений посмотрел на него с мольбой. - Я могу её увидеть?
- Скоро, - Денис встал. - Я всё устрою. Держись пока. И молчи. Никому ни слова. И Арсений...
- Что? - Арсений вопросительно уставился на него.
- Перестань быть тряпкой, - сказал Денис. - Будь мужчиной. Выйди из этой постоянной депрессии, начни качаться, покажи свой характер. Не прячь его в... Ну ты понял.
Арсений кивнул. Встал. Они пожали руки. Арсений ушёл - быстро, почти бегом, его пальто развевалось на ветру.
Я подошёл к Денису.
- Ну что? - спросил я.
- Всё хорошо, - он кивнул. - Он согласился.
- Не предаст?
- Не предаст, - Денис усмехнулся. - Он слишком любит её.
Мы сели в машину и поехали домой.
Вечером я сидел на кухне и пил чай. Мятный, с мёдом - Ангелина научила меня его любить. Ангелина готовилась к выходу - красилась перед маленьким зеркальцем, которое всегда носила в сумочке, завивала волосы, выбирала платье. Она не смотрела на меня. Я не смотрел на неё. Тишина была тяжёлой, как свинец.
- Ангелина, - позвал я.
- Что? - она повернулась.
- Прости меня.
- За что? - усмехнулась она.
- За то, что он кричал на тебя, а я ничего не делал. За то, что не защитил тебя. За то, что мучаю тебя своими чувствами. За то, что позволяю Денису, указывать что нам делать.
- Ты не виноват, - она покачала головой. - Насчёт того что было днем... Это все равно было понарошку. Денис попросил - я сделала. Ты не знал. Никто не знал. А наши отношения, и Денис... Возможно он прав. Ты не можешь пойти против него. Он твой босс, как и мой.
- Я всё равно должен был..? - я встал, подошёл к ней.
- Что? - она перебила, и подняла на меня глаза.
- Ты бы защитил меня? - спросила она.
- Защитил бы, - сказал я.
- Не верю, - она отвернулась.
- Ангелина...
- Не трогай меня, - сказала она. - Я не хочу. Я не могу больше. Я не могу притворяться, что мне хорошо. Я не могу делать вид, что я ничего не чувствую.
- Что ты чувствуешь? - спросил я.
- Боль, - она заплакала. Но теперь её слёзы были настоящими - я видел это по тому, как дрожали её губы, как она пыталась сдержаться, но не могла. - Каждый раз, когда ты уходишь. Каждый раз, когда я остаюсь одна. Каждый раз, когда Денис говорит, что мы не можем быть вместе.
- Мне плевать на правила, - я подошёл к ней.
- А мне нет, - она вытерла слёзы. - Я боюсь. Боюсь потерять работу. Боюсь остаться на улице.
- Я люблю тебя, - сказал я.
Она замерла.
- Что? - прошептала она.
- Я люблю тебя, - повторил я. - С первого дня, как увидел тебя на вокзале. Ты стояла с чемоданом и смотрела по сторонам, как потерянный котёнок. Я сразу понял - ты особенная.
Она смотрела на меня. Потом заплакала - громко, взахлёб, прям как Вероника сегодня днём. Но эти слёзы были настоящими.
- Не надо, - прошептала она. - Не надо меня любить. Это больно.
- Поздно, - я обнял её. - Уже поздно.
Мы стояли так долго. Она плакала, я гладил её по голове.
- Что нам делать? - спросила она.
- Не знаю, - сказал я. - Но что-то придумаем. После того, как покончим с Майклом.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Я поцеловал её в лоб. Она улыбнулась - слабо, едва заметно. Но улыбнулась.
Поздно вечером я сидел в кабинете с Денисом. Он курил, смотрел в окно.
- Ты сегодня разговаривал с Ангелиной? - спросил он.
- Да, - я кивнул.
- И о чём?
- Я люблю её, - сказал я. - И ты не сможешь меня остановить.
Денис затянулся, выпустил дым. Молчал долго.
- Ты же знаешь правила, - сказал он наконец.
- Плевать на правила, - я посмотрел на него. - Ты тоже любил когда-то. Ты понимаешь.
Он молчал. Я слышал, как тикают часы на стене, как где-то за окном лает собака.
- Я не откажусь от неё, - продолжил я. - Даже если ты выгонишь меня.
- Я не выгоню, - он потушил сигарету. - Но ты должен быть осторожен. Не светите отношениями. Никто не должен знать.
- Хорошо, - я кивнул.
Он встал, подошёл ко мне.
- Если ты сделаешь ей больно - я убью тебя.
- Не сделаю, - я посмотрел ему в глаза.
Он кивнул и вышел.
Я остался один. За окном темнело. Я думал об Ангелине, о Веронике, о Денисе, о Арсении. О том, что завтра будет новый день.
Новый день, новые заказы, новая жизнь. И я сделаю всё, чтобы она стала лучше, чем сегодня.