40 глава
Денис
Утро началось с того, что я проснулся раньше будильника. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь грязные окна, и лучи света падали на пол жёлтыми полосами. Я лежал и смотрел в потолок, слушая, как в доме постепенно просыпается жизнь. Где-то хлопнула дверь, где-то зашумела вода, где-то заговорили тихие голоса. Обычное утро. Обычный день.
Но сегодня должен был стать особенным. Сегодня я начинал месть.
Я встал, натянул джинсы, накинул рубашку. Не застёгивал - потом. Вышел в коридор. В доме пахло кофе и чем-то ещё - может быть, свежим хлебом. Вероника уже была на кухне - я слышал, как она двигается, как ставит посуду на стол. За эти дни она почти освоилась с бытом, перестала шарахаться от каждого звука. Почти.
Я прошёл на кухню. Она сидела за столом, сжимая в руках кружку с кофе. Чёрный, без сахара - я заметил, что она пьёт только такой. Увидела меня - вздрогнула, но не так сильно, как раньше. Привыкала. Или просто устала бояться.
- Доброе утро, - сказал я, садясь напротив.
- Доброе утро, - её голос был тихим, но ровным.
- Как спалось?
- Нормально.
Она врала. Я видел по её глазам - красным, опухшим, с тёмными кругами. Она не спала. Или спала, но плохо. Как всегда. Но сегодня мне было не до этого.
- Вероника, - я помолчал. - Мне нужно с тобой поговорить.
Она подняла голову. В её глазах мелькнул страх - быстрый, как вспышка.
- Я не буду тебя ругать, - сказал я. - И увольнять не буду. Хотя должен был бы после той ошибки с клиентом.
Она молчала. Смотрела на меня.
- Я знаю, что с тобой случилось, - сказал я. - Всё. Мне рассказал отец.
Она замерла. Кружка в её руках дрогнула - кофе расплескался, оставил тёмное пятно на скатерти. Я видел, как побелели её костяшки.
- Что именно? - прошептала она.
- Всё, - повторил я. - Подвал. Майкл. Волков. Лес. Дерево. Всё, что он с тобой делал. Всё, что они с тобой делали.
Она закрыла глаза. Я думал, она заплачет. Но она не заплакала. Только сжала кружку так, что пальцы побелели окончательно. Её дыхание стало прерывистым, но она держалась.
- И что теперь? - спросила она, не открывая глаз.
- Теперь ты будешь работать у меня, - сказал я. - И помогать мне в одном деле.
- Каком?
- Я хочу уничтожить Майкла, - я наклонился к ней. - Ты знаешь, кто это.
Она открыла глаза. В них был страх - и ещё что-то. Надежда. Та самая надежда, которую я видел у неё только один раз - когда она приехала ко мне и поняла, что отец не выстрелил в неё в лесу.
- Зачем? - спросила она. - Зачем тебе это? Ты же не знал меня раньше.
- Он мой враг, - сказал я. - Давний. Очень давний. Мы знакомы с детства - наши отцы работали вместе. Он всегда считал себя лучше меня. Он унижал меня, насмехался надо мной, говорил, что я никогда не стану таким, как он, что я всегда буду его слугой. Как мой отец - его отца. И я хочу, чтобы он заплатил за всё.
- За что именно? - она смотрела на меня.
- За детство, - сказал я. - За насмешки. За то, что он считал себя лучше меня. За то, что его отец унижал моего. И за то, что он сделал с тобой.
Она долго молчала. Потом кивнула.
- Что я должна делать? - спросила она.
- Пока ничего, - я встал. - Просто работай. И жди.
Я вышел из кухни. В коридоре меня ждал Степан. Он выглядел уставшим - под глазами тени, щетина, мятая рубашка. Не спал. Из-за Ангелины. Из-за меня. Из-за всего, что происходило в последние дни.
- Ты готов? - спросил он.
- Готов, - я кивнул. - Едем.
Мы вышли из дома. Машина стояла у входа - старая, надёжная, проверенная годами. Степан сел за руль, я - на пассажирское сиденье. Поехали.
Отец ждал нас в небольшом кафе на окраине города - нейтральная территория, ничья. Место, где можно было говорить, не боясь, что кто-то подслушает. Мы вошли внутрь - в зале было пусто, только за дальним столиком сидел старик в пальто и кепке. Отец. Он поднял голову, когда мы подошли, и кивнул.
- Здравствуй, сын, - сказал он.
- Здравствуй, отец, - я сел напротив. Степан остался стоять у входа - на всякий случай.
- Ты хотел поговорить? - отец снял кепку, положил на стол. Его лицо было усталым, морщинистым, но глаза - живыми, внимательными. Я знал эти глаза с детства - они видели слишком много боли, слишком много предательства, слишком много лжи. Но они никогда не лгали мне.
- Я хочу уничтожить Майкла, - сказал я прямо. - И мне нужна твоя помощь.
Отец не удивился. Только покачал головой.
- Зря ты это затеял, - сказал он. - Он сильный. У него много связей. Ты знаешь, кто его отец. Ты знаешь, что он может.
- У меня тоже есть связи, - я посмотрел на него. - Но мне нужна твоя помощь. Ты служишь в этом доме пятьдесят лет. Ты знаешь их слабые места. Ты знаешь, что они боятся, чего хотят, о чём молчат.
Отец молчал. Долго. Я слышал, как за окном шумит улица - редкие машины, голоса прохожих, чей-то смех. Жизнь шла своим чередом, а мы сидели в полупустом кафе и решали судьбы.
- Что ты мне дашь? - спросил он наконец.
- Деньги, - сказал я. - Много. И защиту. Когда Майкл падёт, ты будешь в безопасности. Я дам тебе документы, помогу уехать. Куда захочешь.
- А если не падёт?
- Тогда мы умрём, - я усмехнулся. - Но я не собираюсь умирать.
Отец смотрел на меня. Потом кивнул.
- Хорошо, - сказал он. - Я помогу.
Мы проговорили ещё час. Отец рассказал о связях Майкла, о его слабых местах, о людях, которые работали на него и могли перейти на мою сторону. Я слушал, запоминал, задавал вопросы. Степан стоял у входа, но я знал - он всё слышал и фиксировал в своей голове.
- Ещё кое-что, - сказал отец, когда я уже собрался вставать. - Об Арсении.
- Что? - я замер.
- Он думает, что Вероника мертва, - отец покачал головой. - Майкл сказал ему, что она украла деньги и убежала. Он пытался искать её, но она пропала. Он не знает правды.
- А правда?
- Правда в том, что Майкл пытал её, - отец понизил голос так, что я едва разбирал слова. - А потом отдал Волкову. Но она выжила. И теперь работает у тебя.
- Я знаю, - я кивнул. - Расскажи мне об Арсении. Я знаю что он жив.
- Он живёт один, в маленькой комнате, на самом верхнем этаже нашего дома, - сказал отец вздохнув. - Не работает. Не общается ни с кем. Только читает и гуляет по городу раз в 2 месяца. Я приношу ему еду, убираю комнату. Он не выходит из дома без крайней необходимости.
- Он знает, что я в курсе что он жив. И то что я могу связаться с ним?
- Нет, - отец надел кепку. - И не должен знать. Это опасно. Майкл следит за ним - не напрямую, но следит. Если он узнает, что Вероника жива - он убьёт её. И Арсения. И всех, кто с ней связан.
- Тогда почему ты рассказываешь мне? - спросил я.
- Потому что ты хочешь уничтожить Майкла, - отец посмотрел мне в глаза. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. - А Арсений - это его слабое место. Он любит брата. Он сделает всё, чтобы защитить его. И если ты сможешь убедить Арсения перейти на твою сторону...
- Майкл сломается, - закончил я.
- Да, - отец кивнул. - Но ты должен быть осторожен. Арсений не такой, как его брат. Он добрый, доверчивый. И он очень хочет верить, что Вероника жива. Если ты разобьёшь его надежду - он никогда тебя не простит.
- Я не разобью, - сказал я. - Я хочу встретиться с ним.
- Нет, - отец покачал головой. - Это слишком рискованно. Майкл узнает. У него везде глаза и уши.
- Тогда пусть это будет тайная встреча, - я наклонился к нему. - На нейтральной территории. Без телефонов, без свидетелей. Ты передашь ему, что я хочу поговорить о Веронике. Он придёт. Я знаю его - он придёт.
Отец смотрел на меня долго, пристально. Потом вздохнул.
- Хорошо, - сказал он. - Я передам. Но если что-то пойдёт не так - я не смогу тебе помочь. Я служу Майклу. Если он заподозрит меня - он убьёт меня. Ты знаешь, на что он способен.
- Я знаю, - я встал. - Спасибо, отец.
Мы вышли из кафе. Степан молчал всю дорогу.
- Ты уверен? - спросил он, когда мы подъезжали к дому.
- Уверен, - сказал я. - Это единственный способ.
Вернулись мы к обеду. На кухне пахло едой - суп, котлеты, компот. Я сел за стол, Степан рядом. Вероника сидела в углу, сжимая в руках кружку с чаем. Она уже не вздрагивала, когда я входил - только смотрела настороженно, как затравленный зверёк, который ещё не понял, безопасно ли здесь.
- Как съездили? - спросила она.
- Нормально, - я взял ложку. - Ты ела?
- Нет, - она покачала головой.
- Тогда ешь.
Она встала, налила себе суп. Села за стол - на почтительном расстоянии. Я смотрел, как она ест - медленно, осторожно, как зверёк, который боится, что еду отнимут. Каждый глоток давался ей с трудом, ложка дрожала в руке. Сердце сжалось.
- Вероника, - сказал я. - Ты не бойся. Никто тебя не тронет.
- Я знаю, - она подняла глаза. - Но я всё равно боюсь.
- Это пройдёт, - я улыбнулся. - Время лечит.
- Не лечит, - она покачала головой. - Просто учишься жить с болью.
Я не ответил. Доел суп, встал.
- Мне нужно поработать, - сказал я. - Если что - зови.
Я вышел в кабинет, сел за стол, открыл ноутбук. Мысли крутились вокруг Арсения. Я вспомнил, каким он был в детстве - тихим, застенчивым, с вечно грязными коленками и большими карими глазами, в которых читалась какая-то древняя, недетская грусть. Он часто прятался за брата, когда Майкл начинал меня дразнить, выглядывал из-за его спины и смотрел на меня с сочувствием. А после того, как я ударил Майкла, он пришёл ко мне, принёс яблоко и сказал: «Не плачь. Он просто злой. А ты - добрый. Я знаю».
Мы дружили тогда. Недолго - через год отец забрал меня из того дома, отдал матери, а сам уехал что бы отец Майкла не убил меня за его сына. С Арсением мы перестали видеться. Я думал о нём иногда - о том, каким он вырос, что с ним стало. И вот теперь судьба свела нас снова - через Веронику, через боль, через месть.
В семь вечера мне позвонил Степан.
- Денис, проблемы, - сказал он. - Клиент избил Жанну.
- Какую Жанну?
- Новенькая. Брюнетка. Помнишь, две недели назад взяли.
Я вспомнил. Девятнадцать лет, худая, с большими глазами, которые смотрели на мир с недоверием и надеждой одновременно. Из детдома. Хорошо работала, клиенты хвалили. Никто не жаловался.
- Что случилось? - спросил я.
- Клиент позвонил, сказал, что она плохо отработала. Что он потратил деньги, а она лежала как бревно. Я приехал - она стояла на улице, в одном белье, вся в слезах. Губа разбита, под глазом синяк, из носа течёт кровь. Вещи выброшены в лужу - сумочка, телефон, платье - всё в грязи.
- Где клиент?
- В доме. Сказал, что не выйдет, пока не вернём деньги.
- Верни, - сказал я. - И забери её.
- Я уже, - Степан вздохнул. - Она в машине. Плачет.
- Вези её домой.
Я положил трубку. Встал, подошёл к окну. За стеклом темнело - фонари ещё не зажглись, и двор казался чёрной ямой, полной неизвестности.
Через час Степан привёз Жанну. Она зашла в дом, шатаясь, прижимая к груди пакет с вещами. Лицо разбито, губа распухла, из носа видна запёкшаяся кровь, смешанная со слезами. На плече - огромный синяк, похожий на материк на карте.
- Садись, - я указал на стул.
Она села. Я сел напротив.
- Рассказывай, - сказал я.
- Он был пьяный, - она заплакала. - С самого начала. Сказал, что хочет жёстко. Я согласилась. Я всегда соглашаюсь. А потом начал бить. По лицу, по голове, по телу. Я просила остановиться. Он не останавливался. Потом выбросил мои вещи из окна и вытолкал меня на улицу. Я упала с крыльца, ударилась спиной.
- Ты позвонила Степану?
- Да. Сразу. Он приехал через пять минут. Усадил меня в машину. Сказал, что всё будет хорошо. Что вы меня не выгоните.
- Всё будет хорошо, - я кивнул. - Иди, отдохни. Завтра поговорим.
Она встала и вышла, всхлипывая.
Я смотрел ей вслед и думал о том, что сказал Степан. О том, что клиент требовал деньги назад. О том, что Жанна не виновата. О том, что такие, как он, всегда будут бить таких, как она. И ничего не изменится, пока мы не начнём бить в ответ.
- Степан, - позвал я.
Он вошёл.
- Что с клиентом?
- Успокоился, - Степан сел на стул. - Деньги взял. Сказал, что больше не будет с нами работать.
- И правильно, - я встал. - Чёрный список.
- Уже внёс, - Степан кивнул. - Водителей предупредил, девочек тоже. Если этот клиент позвонит снова - мы не приедем.
- Хорошо. Иди, отдыхай.
Он вышел. Я остался один.
Поздно вечером я снова сидел в кабинете. Листал досье на Майкла. Думал о том, что сказал отец. Об Арсении. О Веронике. О том, что Майкл думает, что она мертва. Что он сказал брату, что она украла деньги и сбежала. Какая красивая ложь. Какая удобная ложь. Она позволяла Майклу выглядеть невиновным - он не убивал её, она сама убежала. А она - предательница, и воришка. Жизнь.
Я усмехнулся. Но правда рано или поздно выходит наружу. Как вода сквозь плотину. Как кровь из раны.
Я взял телефон, набрал номер отца.
- Алло, - его голос был сонным. Я разбудил его снова.
- Передайте Арсению, что я хочу встретиться, - сказал я. - Завтра. В парке. В три часа. На скамейке у фонтана.
- Хорошо, - он помолчал. - Я передам. Но будь осторожен. Майкл не должен узнать.
- Не узнает, - сказал я. - И не говорите ему. Ни слова.
- Не скажу.
Я положил трубку.
Завтра я увижу Арсения. Расскажу ему правду о Веронике. О том, что она жива. О том, что её пытали. О том, что Майкл врал ему все эти годы.
А потом начнётся самое интересное.
Я выключил свет. Лёг на диван. Закрыл глаза.
Держись Майкл, я уже рядом...