37 глава
Денис
Два часа дня. Солнце стояло в зените, пробиваясь сквозь грязные окна моего кабинета, и оставляло жёлтые квадраты на потёртом линолеуме. Я сидел в своём старом кресле - кожаном, с протёртыми подлокотниками, купленном ещё лет десять назад на рынке. Кресло помнило всё: мои удачи, мои провалы, моих женщин. Сейчас на коленях у меня сидела Лера.
Лера была одной из лучших. Двадцать три года, блондинка с длинными волосами, которые падали на плечи как водопад, и голубыми глазами, которые умели смотреть так, будто ты - единственный мужчина на земле. Она работала у меня уже два года, и за это время ни разу не подвела. Клиенты её обожали - за пластику, за умение слушать, за то, что она никогда не спорила и не капризничала. Она вообще умела улыбаться так, что казалось, будто ей нравится то, что она делает. Я знал, что это не так. Но её дело - делать вид, моё - платить.
Она пришла ровно в час, как я и просил. Постучала два раза - условный стук, который означал «свои». Я крикнул «Входи», и она вошла - бесшумно, плавно, как кошка. На ней было короткое чёрное платье, которое открывало почти всё, что можно было открыть, и туфли на высоченных каблуках, которые делали её ноги бесконечными. Волосы распущены, губы накрашены алой помадой, глаза подведены чёрным. Она выглядела так, будто готовилась к выходу на сцену.
- Закрой дверь, - сказал я.
Она закрыла. Щёлкнул замок - старый, советский, с бронзовой защёлкой.
- Подойди.
Она подошла. Я сидел в кресле, она стояла передо мной, и я смотрел на неё снизу вверх - на её тонкую талию, на соски, которые просвечивались сквозь платье, на длинную шею с серебряной цепочкой. Она улыбалась - не фальшиво, не наигранно, а так, как умела только она. Доверчиво, открыто, будто я был не её работодателем, а любовником.
- Раздевайся, - сказал я.
Не спеша, она начала стягивать платье. Сначала бретельки упали с плеч, потом ткань поползла вниз, обнажая грудь - небольшую, но упругую, с торчащими сосками. Лера никогда не носила бюстгальтер. Говорила, что так удобнее. Я думал, что так красивее. Платье упало на пол - чёрной лужей у её ног. Она перешагнула через него, осталась в одних трусах - кружевных, белых, почти прозрачных. Туфли она не сняла - я любил, когда они оставались в туфлях.
- Садись, - я похлопал себя по коленям.
Она села - верхом, лицом ко мне, широко расставив ноги. Я чувствовал тепло её тела через свои брюки, чувствовал, как её трусы касаются моей ширинки, как её дыхание становится чаще.
Я провёл рукой по её спине - гладкой, горячей, с лёгкой испариной. Пальцами скользнул по позвоночнику, по ямочкам внизу спины, по краю трусов. Она выгнулась, подалась вперёд, приблизив своё лицо к моему.
- Поцелуй меня, - попросила она.
- Работай, - ответил я.
Она начала медленно двигать бёдрами - вперёд-назад, вперёд-назад, втираясь в меня через ткань. Её дыхание стало прерывистым, она прикусила нижнюю губу, закрыла глаза. Я смотрел на неё - на её лицо, на её грудь, которая подпрыгивала в такт движениям, на её шею, на которой билась жилка. Она была красивой.
- Расстегни ширинку, - сказал я.
Она расстегнула. Пальцы её дрожали - не от страха, от желания. Или от игры. Я приподнял бёдра, стянул брюки вместе с трусами. Член встал сразу - от её запаха, от её тепла. Она провела пальцами по головке - легко, едва касаясь, и я замер, наслаждаясь моментом.
- Ты готов? - спросила она.
- Да, - я отодвинул её трусы в сторону. Они были уже мокрыми - сквозь кружево проступило влажное пятно.
Она опустилась на меня медленно, по сантиметру, давая себе время привыкнуть. Я чувствовал, как её стенки раздвигаются, как они обхватывают меня, тёплые и влажные. Она выдохнула - громко, с наслаждением - и откинула голову назад. Я схватил её за бёдра, сжал - кожа была мягкой, податливой.
- Двигайся, - сказал я.
Она начала. Медленно, плавно, как волна. Поднималась почти до конца, оставляя внутри только головку, и снова опускалась, принимая меня целиком. Я смотрел, как её грудь колышется, как её лицо искажается от удовольствия. Она была моей. Полностью.
Я сжал её грудь руками. Соски были твёрдыми, как камешки. Лера застонала - низко, грудью - и вцепилась мне в плечи, оставляя красные следы от ногтей. Её тело напряглось, мышцы живота сократились. Я ускорил темп - схватил её за талию, начал насаживать на себя жёстче, глубже. Кресло скрипело и подпрыгивало.
- Да, - прошептала она. - Да, да, да...
Я чувствовал, как приближаюсь. Член пульсировал, напряжение росло где-то внизу живота. Лера чувствовала это - она ускорилась, задвигалась ещё быстрее, вжимаясь в меня так, что наши бёдра сталкивались с влажным, глухим звуком.
- Со мной, - выдохнула она.
Я кончил. Внутрь неё. Толчками - сильными, горячими. Она кончила следом - её тело выгнулось дугой, и она замерла на секунду, а потом обмякла, упав на меня грудью. Мы сидели так несколько минут. Она дышала мне в шею, я гладил её по спине.
- Всё? - спросила она, поднимая голову.
- Всё, - я отпустил её.
Она соскользнула с меня, поправила трусы - влажные, мятые - и встала. На ватных ногах. Протянула руку к платью.
- Держи, - я достал из ящика стола деньги - несколько купюр, свернутых в трубочку. Протянул ей.
- Не надо, - Лера покачала головой. - Ты и так мне платишь за вечер. Зачем это?
- Возьми, - я сунул деньги ей в руку. - Ты сегодня хорошо работала. Вечером у тебя групповуха с новыми клиентами. Трое мужчин. Отдыхай до шести.
- Помню, - Лера одёрнула юбку, проверила, не размазалась ли тушь в маленьком зеркальце. - Не переживайте, Денис Корнелиусович, справлюсь.
- Иди, - я встал, подошёл к окну.
Она направилась к двери и врезалась прямо в грудь Степана, который ждал за дверью и разговаривал с кем-то по телефону.
- Ой, извините, Степан Семёнович, - она улыбнулась.
- Ничего, - Степан окинул её взглядом - не торопливо, с ног до головы. Его глаза задержались на её заднице, обтянутой узкой юбкой. - Выглядишь хорошо, Лер. Отдыхай.
- Спасибо, - она шагнула в сторону, собираясь уйти.
Степан игриво шлёпнул её по ягодице - не больно, скорее по-дружески. Лера улыбнулась краешком губ, не оборачиваясь, и пошла по коридору, покачивая бёдрами. Степан проводил её взглядом, потом зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь.
- Хороша, - сказал он, плюхаясь на стул. - Зря ты её не трахаешь чаще. У неё талант.
- У неё работа, - я повернулся к нему. - Что по вчерашнему грузу?
- Приняли, развезли, всё чисто, - Степан закурил, выпустил дым в потолок. - Водители довольны. Деньги завтра будут. Но это не главное.
- А что главное?
- Девка твоя. Вероника. - Он щёлкнул зажигалкой. - Она тут третий день. Ты с ней говорил? По-человечески?
- А что с ней говорить? Работает - и ладно. Борис говорит, что толковая.
- Она боится, - Степан выпустил дым в мою сторону. - Всего. Каждого звука. Я вчера на кухню зашёл - она подскочила, чуть чашку не разбила. Вся сжалась, как будто я её бить собрался.
- Она диспетчер, а не девочка для развлечений. Не подходи к ней близко.
- Я и не подхожу, - Степан пожал плечами. - Но ты же видишь. Она шарахается от всего. От Виктора, от Лехи, от Бориса. Ты знаешь, что с ней случилось?
Я промолчал. Отец сказал: «Девка проблемная, забери, пригодится». А больше я ничего не спрашивал. Не мое дело.
- Отец сказал, что она из приюта, - соврал я.
- Из приюта, - Степан усмехнулся, стряхивая пепел на пол. - По ней видно. Синяки под глазами, руки трясутся. Из приюта выходят злыми. А она не злая. Она мёртвая.
- Хватит, - я поднял руку. - У нас есть работа поважнее.
- Работа подождёт, - Степан не унимался. - Ты её к себе привёл. Ты за неё отвечаешь. Если она здесь сломается - кто будет виноват? Ты.
- Она не сломается, - я подошёл к карте города, висевшей на стене. - Она сильная.
- Откуда ты знаешь?
Я не ответил. Я видел её всего несколько раз - когда она, босиком, в одном тонком платье, стояла на холодном асфальте и смотрела, как уезжает Корнелиус. Когда она засыпала за столом во время обучения, но продолжала слушать. Когда она принимала первые звонки - и голос её не дрожал, хотя руки дрожали. Она была сильной. Или просто научилась притворяться.
- Ладно, - Степан встал, потушил сигарету. - Тебе виднее. Но если что - я предупредил.
Он вышел.
Три часа дня. Я сидел в кабинете, пересчитывал наличку. Пачки по сто, пятьсот, тысяча. Потрёпанные купюры, пахнущие стиральным порошком и чужими руками. Я раскладывал их по конвертам - водителям, девочкам, на расходы. Виктор заглянул без стука.
- Денис, - он присел на краешек стула, протянул планшет. - Новые клиенты. Вчерашние, из ресторана. Хотят постоянное обслуживание.
- Сколько? - я взял планшет, пролистал заявки.
- Четыре машины, двенадцать человек. Два раза в неделю. Только ночь.
- Цена?
- Договорился. Плюс чаевые водителям отдельно.
- Хорошо, - я вернул планшет. - Передай ребятам, кто будет на маршруте. И проверь машины.
Виктор кивнул и вышел.
Пять часов вечера. Я спустился в гараж. Три машины стояли на подъёмниках - у одной меняли колодки, у другой - масло, у третьей - фары. Пахло железом, резиной и соляркой. Степан возился с двигателем.
- Восьмой хрипит, - сказал он. - Глушитель менять надо. Завтра поедем на разборку.
- Найди, - я обошёл гараж, проверил каждую машину. В одной воняло сигаретами - я вытащил пепельницу, ссыпал бычки в ведро. - Водителям скажи - курить в машине запрещено.
- Скажу, - Степан вытер руки, улыбнулся. - Они всё равно курят.
- Накажешь штрафом.
- Они всё равно курят, - повторил он.
Я махнул рукой.
Семь часов вечера. Я сидел на кухне, пил чай. Борис учил Веронику раскладывать заказы по приоритетам. Она слушала внимательно, записывала каждое слово в тетрадь. Сидела прямая, как струна, но не от гордости - от напряжения. Она смотрела в свои записи и не поднимала глаз. Когда я вошёл, она вздрогнула - плечи напряглись, пальцы сжали ручку.
- Добрый вечер, - сказал я.
- Здравствуйте, - она прикусила губу.
- Как успехи?
- Нормально, - Борис ответил за неё. - Толковая девочка. За неделю в работу войдёт лучше, чем те кто здесь уже три года работают.
- Хорошо, - я кивнул и вышел.
В коридоре я остановился. Вспомнил слова Степана: «Она боится всего». Я видел, как она вздрагивает, когда скрипит дверь, как её голос становится тише, когда кто-то входит в комнату.
Поздно вечером. Я сидел в кабинете, смотрел на экран ноутбука - карта города, значки машин, точки заказов. Напротив на стуле сидела Лера - готовая к групповухе. Алое платье, туфли на каблуках, чулки, накрашенные губы и ресницы. Она улыбалась, но в глазах была усталость.
- Волнуешься? - спросил я.
- Нет, - она поправила бретельку. - Я справлюсь.
- Если что - звони. Сразу.
- Денис Корнелиусович, за два года ни разу не было «если что», - она наклонила голову набок.
- Время. Машина ждёт.
Она встала, кивнула и вышла.
Одиннадцать вечера. Я спустился на кухню. Борис ушёл, Леха возился с проводами в углу, Степан пил чай.
- Всё тихо? - спросил я.
- Тише, чем обычно, - Степан отодвинул кружку. - Может, потому что ты новую диспетчершу поставил. Клиенты вежливые стали.
- Звонков мало - значит, заработаем меньше, - Леха поднял голову из-за стола. - Я перехватил три заказа, потому что она не успела принять. Боится говорить с клиентами.
- Научится, - я сел за стол. - Завтра поговорю с ней.
Ночь. Я сидел в кабинете, смотрел на карту. Значки машин двигались по городу. Лера на выезде - её заказ значился в отдельном списке. Я слышал через стену голос Вероники - тихий, ровный, без эмоций. «Такси, слушаю.» «Машина будет через десять минут.» «Всего доброго.»
Она справлялась. Я был прав.
Половина первого. Я спустился в комнату диспетчера. Вероника сидела за столом, сжимая в руках кружку с чаем. Увидела меня - напряглась. Вся - плечи, руки, даже шея.
- Отдыхай, - сказал я. - Я посижу до конца смены.
- Я могу...
- Отдыхай, - повторил я. - Ты работала всю ночь. Первый раз. Завтра будет легче.
- Денис Корнелиусович, - она посмотрела на меня. В её глазах была усталость, страх, отчаяние. И ещё что-то, чего я не мог прочитать.
- Что? - спросил я.
- Ничего, - она опустила голову. - Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - я сел за стол, взял наушники.
Она вышла. Я остался один.
Я смотрел на экран, на значки машин. Они двигались, возвращались на базы, исчезали. Все заказы были закрыты. Все клиенты - довольны. Все девочки - в безопасности.
Только Вероника была не в безопасности.
Я выключил ноутбук. Налил себе чая. Сел у окна. За стеклом темнел двор - фонари, гаражи, берёза, роняющая листья. Я думал о ней. О том, что сказал Степан. О том, что я даже не спросил, что с ней случилось.
Я поднялся на второй этаж. Коридор был тёмным, тусклая лампочка едва освещала стены. Подошёл к её двери, прислушался. Тишина. Только тиканье часов внизу.
Я прислонился лбом к холодной стене. Закрыл глаза.
- Кто ты, Вероника? - спросил я шёпотом.
Стена молчала.
Я вернулся в кабинет, закурил. Смотрел в окно на серый, мокрый рассвет. Думал о том, что она боится всего. Что я ничего о ней не знаю. Что отец привёл её в мой дом, а я даже не спросил зачем.
За окном серело. Завтра будет новый день. Новые заказы. Новые звонки. Я смотрел в темноту и ждал утра.