36 глава
Вероника
Проснулась я от солнечного света, который пробивался сквозь тонкую тюль. Сначала я не поняла, где нахожусь - комната была чужой, незнакомой, пахла деревом и старой краской. Сердце на секунду остановилось, я вскочила на кровати, прижимая к груди одеяло, оглядываясь по сторонам в поисках угрозы. Стены бледно-голубые, окно занавешено тюлью, герань на подоконнике. А потом я вспомнила. Корнелиус. Машина. Лес. Денис. Я выдохнула - глубоко, с присвистом - и опустилась обратно на подушку.
Одеяло было шерстяным, клетчатым, с бахромой. Я натянула его до подбородка и лежала, смотрела в потолок, на котором играли солнечные зайчики. В потолке были трещины - тонкие, извилистые, похожие на молнии. Я считала их изгибы, пока не сбилась со счёта. За стеной кто-то ходил - тяжёлые, уверенные шаги, звон посуды, приглушённые голоса. Жизнь. Здесь была жизнь. Не та, которую я знала последние месяцы.
Я не знала, который час. Часов в комнате не было, телефон мне не дали - сказали, что выдадут сегодня, свой, новый, чистый, с сим-картой, которая не отслеживается. Я села на кровати, свесила ноги. На полу лежали мои туфли - Корнелиус принёс их? Я не помнила. Сейчас они стояли у кровати, аккуратно поставленные рядом, носки к стене. Рядом - стопка одежды. Джинсы, свитер, носки, нижнее бельё. Всё новое, с магазинными этикетками. Сверху - записка, написанная каллиграфическим почерком:
"Вероника. Одевайся, спускайся на кухню. Позавтракаем и начнём обучение. Борис."
Я взяла джинсы в руки. Ткань была мягкой, тёплой, незнакомой - я забыла, как это, носить нормальную одежду. Не платье горничной, не больничную пижаму, не грязные лохмотья. Я надела джинсы - они были чуть великоваты, но ремень был приложен отдельно. Свитер - серый, шерстяной, с высоким воротом. Носки - толстые, махровые. Туфли - старые, мои, но лучше, чем босиком.
Я вышла в коридор. Днём он выглядел иначе - не таким тёмным и страшным. Сквозь окна в конце коридора лился свет, и пылинки танцевали в нём, как маленькие золотые мотыльки. Стены здесь были такими же обшарпанными, как вчера, но сейчас это не пугало. Теперь это казалось почти уютным - следы времени, а не следы насилия.
Кухня оказалась большой, светлой, с двумя окнами, выходящими во двор. За столом сидели Денис и Борис. Денис пил кофе, Борис - чай из большой белой кружки. Они о чём-то тихо разговаривали, но замолчали, когда я вошла. Денис кивнул на свободный стул, возле которого, на столе уже стояла тарелка с овсяной кашей и стакан апельсинового сока.
- Завтракай, - сказал он. - Потом Борис начнёт тебя учить. Днём будет тихо, заказов почти нет, можно спокойно разобраться. Освоишься - вечером первая самостоятельная смена. Я буду рядом, но вмешиваться не стану. Ты должна сама почувствовать ритм.
- А ты? - спросила я, садясь за стол.
- Я на складе, - он поднялся, забирая свою кружку. - Привезу новую партию раций. Если что - звони, я отвечу. Или ребятам - они в курсе.
Он вышел. Я слышала, как хлопнула входная дверь, как завелся двигатель его старой машины. Борис отодвинул кружку и повернулся ко мне. Вблизи он выглядел старше, чем вчера - морщины вокруг глаз глубокими бороздами, седина в волосах гуще, чем казалось при тусклом вечернем свете. Очки в толстой чёрной оправе, на переносице - маленькая вмятина.
- Ешь, - сказал он. - Разговор будет долгим. Без сил не обойтись.
Я взяла ложку. Каша была вкусной - с маслом, с сахаром, с горстью свежих ягод, которые таяли на языке сладкой кислинкой. Я почти забыла вкус нормальной еды. Не той, которую приходилось выпрашивать. Не той, которую бросали на пол. Просто еды. Просто завтрака. Просто жизни.
Борис смотрел, как я ем, и молчал. Его взгляд был изучающим, но не пугающим - в его глазах было что-то отеческое, заботливое. Он не торопил, не комментировал мои движения. Просто ждал.
Когда я закончила, он подвинул ко мне ноутбук - старый, шумный, с потёртой крышкой, на которой ещё сохранилась наклейка с логотипом какой-то компьютерной фирмы, давно закрывшейся.
- Начнём, - сказал он. - Смотри и запоминай. Учиться будем на практике - теория без дела мёртвая.
Он открыл программу. Экран был разделён на две части - слева список заказов, справа карта города с точками машин.
- Это наша панель управления, - он водил курсором, показывая. - Видишь эти столбцы? Время заказа, адрес подачи, адрес назначения, особые приметы. Клиент может оставить комментарий - например, "жёлтый шарф" или "жду у четвёртого подъезда". Твоя задача - принять заказ, уточнить всё, что непонятно, и отправить водителю.
- А если клиент звонит не в первый раз? - спросила я.
- Тогда программа его узнаёт - по номеру телефона. Видишь историю заказов? Все адреса, все поездки, все комментарии. Это нужно для безопасности. Если клиент буйный - на экране появится метка. Красная. Тогда ты сразу звонишь Степану. Не передаёшь заказ, не задаёшь вопросов. Просто звонишь. Он разберётся.
- А эскорт? - я повернулась к нему.
Борис помолчал. Снял очки, протёр их мягкой тряпочкой, которую достал из кармана жилета. Без очков он выглядел уставшим - глаза красные, под глазами мешки.
- Эскорт - отдельная линия, - сказал он. - Отдельный телефон. Отдельная программа. Клиенты там другие, и ставки высокие. Если ошибёшься - могут пострадать девочки.
- Девочки - это те, кого я вчера видела?
- Да, и другие тоже. Их пятнадцать. Некоторые работают по вызову, некоторые - на выезде. У каждой своя специализация, свой ценник. Тебе не нужно этого знать - просто записывай пожелания клиента и передавай Денису. Возраст, внешность, особые приметы, время. Дальше - он.
Он открыл вторую программу - чёрный экран, белый текст, никаких картинок.
- Здесь проще, - сказал Борис. - Клиент звонит, ты берёшь трубку. Говоришь: "Слушаю". Не называешь ни имени фирмы, ни адреса. Ничего. Просто "слушаю".
- А если спросят, кто я?
- Не спросят, - он покачал головой. - Им не важно, кто ты. Им важно, чтобы их услышали.
Борис замолчал. Посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах было что-то - не осуждение, не жалость, не любопытство. Понимание.
- Ты знаешь, куда попала? - спросил он.
- В такси и эскорт, - сказала я.
- Знаешь, что такое эскорт?
- Да, - я опустила глаза. - Проституция.
Борис усмехнулся - сухо, без насмешки.
- Проституция - когда девушка стоит на панели и ждёт, кто подойдёт. А эскорт - когда к ней приходят клиенты лично. Или она приходит в гости к ним. С разницей только в цене. Но суть та же.
- Вы меня осуждаете? - спросила я.
- За что? - он удивился искренне, брови поползли вверх, морщины на лбу углубились. - За то, что ты хочешь работать? За то, что ты хочешь жить? Нет. Я осуждаю тех, кто заставляет девочек торговать собой. Но ты не девочка. Ты диспетчер.
- А вы работали с кем-то, кого я знаю? - спросила я. Мне вдруг захотелось узнать, понимает ли этот старый, уставший человек, как тесен этот мир.
- Не задавай лишних вопросов, - он надел очки. - Это первое правило. Спросишь лишнее - решат, что ты опасна. А опасных у нас не любят.
Я замолчала. Он отодвинул кружку и встал.
- Теперь теория, - сказал он. - Пройдём по всем сценариям. Клиент звонит и говорит: "Мне нужно такси в аэропорт". Твои действия.
- Записываю адрес, время. Спрашиваю, нужна ли помощь с багажом.
- Хорошо. Клиент звонит и говорит: "Я в третьем подъезде, жду, чёрная куртка". Твои действия.
- Уточняю адрес.
- А если не уточняет?
- Тогда - какой адрес высветился на определителе? - спросила я, вспоминая, как Борис показывал мне настройки системы ранее.
- Умница, - он кивнул. - Клиент звонит и матерится. Требует, чтобы машина приехала быстрее. Угрожает. Твои действия?
- Передаю заказ водителю с пометкой "срочно". Уточняю у клиента, всё ли в порядке, не нужна ли помощь.
- Не уточняешь, - он покачал головой. - Если он матерится и угрожает - ты передаёшь заказ Степану. И отключаешься. Твоё дело - не лезть в чужие разборки. Твоё дело - быть голосом. Ничего больше.
Я кивнула.
- А если клиент, позвонит и скажет, что хочет девочку? - спросила я.
- Переключаешь на линию эскорт. У нас есть для этого специальный номер - не передаёшь заказ по такси. Вообще. С этого момента - он клиент эскорта. Или никто. Зависит от настроения Виктора.
Мы ещё час разбирали сценарии - пьяный клиент, агрессивный клиент, клиент, который не может объяснить, где находится. Клиент, который говорит, что его машина уже ждёт, хотя мы знаем, что это не так. Клиент, который звонит в пятый раз подряд и требует, чтобы его обслужили быстрее. Борис задавал вопросы, я отвечала. Иногда он кивал, иногда - поправлял.
- Ты понятливая, - сказал он под конец, откидываясь на спинку стула. - За пару дней освоишься. Денис хорошо выбирает.
- Он выбирал не меня, - сказала я. - Его отец...
- Его отец здесь ни при чём, - жёстко перебил Борис. - Денис мог отказаться. Сказать, что нет места. Но он не отказался. Ты ему зачем-то нужна. И не только как диспетчер. Я старый, но не слепой.
Я не ответила. Борис встал, потянулся - спина хрустнула, и он поморщился.
- Пошли, - сказал он. - Покажу, как заряжать рации и проверять навигаторы. Леха сегодня занят, его техника - под мою ответственность. А у тебя будут смены - значит, уметь работать с железками надо.
Мы спустились в подвал. Здесь было холодно, сыро, пахло старыми шинами и машинным маслом. Я сразу же напряглась - стены, бетонный пол, тусклая лампочка. Внутри всё сжалось, сердце забилось быстрее, дыхание перехватило. Это была почти паническая атака - холодный пот выступил на спине, в груди закололо.
- Отставить, - Борис заметил. Он подошёл ко мне, взял за плечо - тяжело, успокаивающе. - Это подвал. Здесь нет ничего страшного. Только техника. Смотри.
Он указал на полку, где стояли чёрные коробки - рации, навигаторы, зарядные устройства. Я смотрела на них, считала вдохи, пыталась успокоиться. Пыталась убедить себя, что здесь безопасно. Что никто не придёт в этот подвал, кроме нас. Что бетонные стены - это просто стены, а не тюрьма.
- Рации заряжаются по очереди, - Борис говорил спокойно, монотонно. - Одни на зарядке, другие в работе. Навигаторы надо проверять перед каждой сменой - обновлять карты, чистить память. Леха написал инструкцию, она висит на стене.
Я подняла глаза. На стене, приколотый кнопками, висел лист бумаги - схема, стрелочки, цифры. Я смотрела на него, постепенно отвлекалась от своих страхов. Схема была простой, понятной, логичной. В ней не было места для паники.
- Запомнила? - спросил Борис.
- Да, - я кивнула. - Сегодня вечером проверю сама.
- Хорошо, - он похлопал меня по плечу. - Поднимаемся.
За обедом я сидела в столовой одна - Денис вернулся со склада, забрал рации и уехал снова. Ребята были на выездах, девочки спали. Я ела суп - куриный, с лапшой, с зеленью - и смотрела в окно на дерево, с которого осыпались жёлтые листья.
После обеда Борис повёл меня на "виртуальные звонки". Он включал запись старых разговоров, а я должна была отвечать - быстро, чётко, без запинок.
- Такси, слушаю.
- Мне нужно на вокзал. Через час.
- Адрес?
- Ленина, 15.
- Машина будет через двадцать минут. Ждите у подъезда.
- Я женат, у меня дети, вы не представились, куда я звоню, это законно, у вас есть лицензия? - Борис менял голос, подстраиваясь под разные типажи клиентов. Тревожный голос срывался на фальцет.
Я отключалась, не давая себя втянуть в бессмысленный диалог. Борис учил не поддерживать разговоры, не задавать лишних вопросов, не позволять клиенту нарушать дистанцию.
- Хорошо, - сказал он. - Дальше.
- Алло, мне нужна девушка. Молодая. Блондинка. Грудь не меньше третьего размера. Через час.
Я помолчала секунду.
- Слушаю. Ваши пожелания записаны. В ближайшее время с вами свяжутся.
- А когда? Мне нужно срочно. Могу я поговорить с кем-то, кто...
- До свидания, - я отключилась.
- Молодец, - Борис кивнул. - Ты поняла главное - не вступать в диалог. Твоя задача - не утешить, не объяснить, не продать. Твоя задача - принять заказ и передать дальше.
- А если клиент спросит почему я так мало говорю? - уточнила я.
- Спросит? - Борис усмехнулся. - Ему плевать, сколько ты говоришь. Он хочет, чтобы его обслужили. Быстро. Дёшево. Качественно. Если он не получит должного обслуживание, которого ждёт - он позвонит в другую службу. А мы потеряем деньги. Твоя вежливая немногословность - это и есть наш бренд.
К вечеру я вымоталась, но Борис сказал, что это нормально. Сказал, что привыкну. Что мозг перестроится, что станет легче.
- Первая самостоятельная смена сегодня, - сказал Денис, входя на кухню, где я пила чай с Борисом. - Ты готова?
- Да, - сказала я.
- Тогда иди, отдохни до восьми. Восемь вечера - твоё время.
Я поднялась в свою комнату. Легла на кровать, укрылась пледом. Смотрела в потолок на трещины, похожие на молнии. Солнце садилось, и солнечные зайчики ушли, оставив комнату в серых сумерках. Я думала о том, как быстро изменилась моя жизнь. Дом Майкла, пытки, Волков. И теперь - такси, эскорт, рации. Чужая комната, чужая одежда, чужая жизнь. Я не знала, куда приведут меня эти дороги.
Восемь вечера. Я спустилась вниз. Борис сидел за ноутбуком, развернутым ко мне, Денис стоял у окна, смотрел в темноту. На столе лежал телефон - простой, кнопочный, без сенсорного экрана. Без лишнего.
- Твой, - Денис кивнул на него. - Запомни номер. Не теряй. Если потеряешь - сразу скажи мне, я заблокирую.
- Хорошо, - я взяла телефон, положила в карман джинсов - вчерашняя форма горничной осталась в прошлом, теперь я была одета в простые вещи, и это ощущалось как маленькая победа.
- Всё, - Борис встал. - Я пошёл. Вероника, ты справишься.
Он вышел. Денис подошёл ко мне, встал рядом.
- Я буду в соседней комнате, - сказал он. - Если что - зови.
Он вышел. Я осталась одна.
Стол, ноутбук, телефон, тетрадь, ручка. И я. Новая Вероника. Та, которая не боится отвечать на звонки. Та, которая не вздрагивает от каждого звука. Та, которая ещё не знает, что будет дальше.
Первый звонок раздался ровно в восемь ноль-ноль.
- Такси, слушаю, - сказала я.
Голос на том конце был спокойным, деловым:
- Заводская, 34. Через двадцать минут. Двое, к ресторану.
- Принято, - я записала адрес, время. - Машина будет вовремя. Хорошего вечера.
Я положила трубку, перевела дух. Сверилась с тетрадью, отправила заказ водителю. Всё, как учил Борис. Всё, как должно быть.
Я смотрела на монитор, на карту города, по которой двигались маленькие значки машин, и впервые за долгое время чувствовала себя не жертвой. Не пешкой. Не игрушкой в чужих руках. Я была нужна. Я была полезна.
Ночь только начиналась. Я была готова.