37.
Я дождалась, пока Риндо приедет с работы, потому что выставлять меня за дверь после одной ссоры — верх тупости. Когда он переступил порог квартиры, я вышла с кухни.
Наши взгляды встретились. Мой — стальной, его — разочарованный. Да что тут, мать вашу, происходит?
— Ты можешь мне объяснить, что это всё значит? — Я старалась держаться из последних сил. — Если ты решил расстаться после одной ссоры, то ты самый настоящий придурок, Хайтани.
— Ты шутишь, Нанами? — произнёс он. Я слышала в его голосе боль, которой не слышала прежде.
— Я вроде как не похожа на клоуна.
— То есть ты не помнишь, что было ночью? — произнёс он, надвигаясь на меня.
Я не отступила — знала, что он мне ничего не сделает. Но его тон и действия заставили напрячься сильнее прежнего. Да и к тому же его слова про память...
— Я тебе напомню, Нанами, — он остановился в метре от меня, доставая телефон из кармана. — Я звонил тебе семь раз, Белл. Ни на один ты не ответила. А знаешь, чем ты была занята? — он что-то искал в телефоне.
Я знала, что ничего хорошего он мне сейчас не покажет. Внутри всё замерло, словно перед роковым судом, в ожидании приговора. И мой приговор — измена.
— Ты кувыркалась с каким-то мудаком, Нанами, — его голос дрогнул, когда он повернул телефон в мою сторону.
Сердце пропустило удар, а после забилось с бешеной скоростью. Внутри меня словно что-то надломилось.
— Нет-нет-нет... — затараторила я, делая шаг назад.
— Не надо отступать, — сказал он, и в его голосе не было злости. Только усталость, только боль.
— Рин, это ошибка, — я не узнавала свой голос. — Я не могла... я бы не стала...
— Просто уходи, Нанами, — произнёс он.
Я рухнула перед ним на колени, глядя снизу вверх. По щекам потекли слёзы. Я не могла! Как бы сильно я ни злилась на него вчера, я не смогла бы выбрать другого. Не смогла бы... Или смогла бы?
Риндо стал моим спасением в мире, который медленно, но верно погружался во тьму.
— Я поспешил, выбрав тебя.
Его слова врезались в сознание, как раскалённое клеймо. Я слышала их, но не могла принять. Не могла поверить, что человек, который смотрел на меня так, будто я была центром его вселенной, теперь говорит это. Стоит надо мной. Холодный. Чужой.
Он резал без ножа, разрывая моё сердце в клочья. Хотя как я могла говорить о своей боли, если моему мужчине я доставила такую?
Я не могла поднять голову. Слёзы застилали глаза, горло сдавило так, что не вымолвить ни слова. Всё, что я могла — стоять на коленях и чувствовать, как земля уходит из-под ног.
Что я могла сказать? Что сожалею? Недостаточно. Что больше не повторится? Слишком поздно. Что люблю его? А он поверит?
Наверное, нет.
Я подняла голову. Риндо стоял надо мной, скрестив руки на груди. Его лицо ничего не выражало — ни злости, ни боли, ни жалости. Просто пустота. И эта пустота была страшнее любых слов.
— Как ты оказался там? — прошептала я.
— Это уже не имеет значения.
— Имеет.
— Мне позвонила Мия, — всё же ответил он.
Меня резко осенило. Ну конечно! Из груди вырвался истеричный смех. Я не совладала с собой. Я вытащила из кобуры пистолет.
— Пусти мне пулю в лоб, Рин, если я хоть раз заставила тебя сомневаться в своей верности, — я вложила пистолет ему в руку, а сама прижалась щекой к его бедру.
Риндо замер. Я чувствовала, как напряглись его пальцы на пистолетной рукояти. Секунда, другая — тишина, звонкая, как натянутая струна.
— Ты идиотка, — сказал он тихо.
— Выстрели, Риндо! Выстрели! — я схватила пистолет за дуло и направила себе в лоб.
Я не узнавала свой голос. Он был чужим — хриплым, надломленным, почти безумным. В ушах шумело, перед глазами всё плыло. Единственной чёткой точкой в этом хаосе был ствол пистолета, приставленный к моему лбу. Холодный. Твёрдый. Обнадёживающий.
Я не знаю, что со мной происходило в этот момент. Что творилось в моей голове. Я совершенно перестала себя контролировать. Я действительно хотела, чтобы он выстрелил. Хотела избавить его от «предательницы». Хотела избавить его от боли, которую сама ему причинила.
Он откинул пистолет в сторону — тот с глухим стуком упал на паркет и отлетел к стене. Риндо обошел меня, даже не взглянув. Направляясь в спальню.
— Хватит унижаться, Нанами. Всё кончено.
Всё кончено.
Эти два слова ударили сильнее, чем если бы он выстрелил. Я смотрела, как его спина удаляется, как открывается дверь в спальню, как он перешагивает порог и закрывает её за собой. Тихо. Без хлопка. Без истерики.
Я осталась на коленях. В прихожей. Одна. Щека всё ещё помнила тепло его бедра, губы — солёный вкус слёз, а сердце — надежду, которая только что рассыпалась в прах.
— Нет, — прошептала я. — Нет, не может быть.
Пол под коленями был холодным. Пистолет валялся у стены — чёрный, безмолвный, ненужный. Я смотрела на него и думала: почему он не выстрелил? Почему не избавил меня от этого? Почему оставил жить с тем, что я натворила?
Я медленно поднялась. Ноги затекли, колени болели, голова кружилась. Я прислонилась к стене, закрыла глаза и попыталась вдохнуть. Воздух не шёл — лёгкие сдавило от боли.
Нужно идти, но я не чувствовала ног. Не чувствовала и себя. Я потеряла себя за какие-то жалкие часы в клубе. Потеряла самого близкого человека в этой жестокой реальности.
Держась за стену, я на ватных ногах добрела до двери и покинула квартиру.
На улице был ливень. Я подняла голову к небу, и его разрезала вспышка молнии, следом — раскат грома. Я просто стояла под дождём, не в силах найти в себе силы, чтобы уехать хоть куда-то.
Вода текла по лицу, смешиваясь со слезами. Волосы прилипли к щекам, одежда промокла насквозь, но мне было всё равно. Холод больше не имел значения. Боль внутри была сильнее.
«За что? — стучало в висках. — За что я так с собой поступила?»
Я не знала ответа. И, наверное, никогда не узнаю.
Нет, нельзя так. Я должна ехать домой, а завтра — с новыми силами искать оправдания в свою пользу. Должна... Достав телефон, я попыталась вызвать такси, но вода, попадающая на экран, не давала этого сделать.
— Чёрт! — выругалась я, вытирая экран дрожащими, мокрыми пальцами.
Но дождь не прекращался. Капли снова и снова падали на стекло, делая его неуправляемым. Пальцы скользили, приложение не реагировало.
Я отошла под козырёк подъезда, прижалась спиной к холодной стене и попыталась снова. Телефон дрожал в руках. Экран мигал — то ли от воды, то ли от моих слёз, которые снова потекли по лицу.
— Пожалуйста, — прошептала я, вводя адрес. — Пожалуйста...
Приложение наконец загрузилось. Я нажала «Вызвать такси», и в ту же секунду телефон выключился.
— Нет-нет-нет, — я трясла его, нажимала на кнопку включения. — Только не сейчас!
Чёрный экран. Никакой реакции.
Я прислонилась лбом к холодному стеклу подъездной двери.
— Нанами, — позвал меня мужской голос.
Я повернула голову. Передо мной стоял Ран под зонтом. Я тут же принялась вытирать слёзы с щёк — хотя, вероятно, это было бессмысленно. Я чувствовала, как опухли глаза, как саднит распухшая кожа.
— Поехали. Риндо попросил отвезти тебя домой, — произнёс он.
Я замерла. Слова не сразу дошли до сознания — слишком неожиданными они были.
— Что? — переспросила я.
— Риндо попросил меня присмотреть за тобой, — Ран шагнул ближе, накрывая меня зонтом. — Сказал, что ты дура, но что бросать тебя одну нельзя.
Я хотела рассмеяться, но вместо этого слёзы потекли с новой силой.
— Он же не поверил ей, да? — затараторила я. — Не поверил? Скажи, что это так.
— Мой брат — полный идиот, поэтому, к сожалению, поверил.
— Но ты веришь мне? — мой голос дрогнул.
Ран смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Не отводил глаза, но и не спешил с ответом.
— Я верю в тебя, — сказал он наконец. — Это разное. Я верю, что ты не предательница. Но я не знаю, что именно ты сделала той ночью. И ты сама, кажется, не знаешь.
Я опустила голову.
— Я не помню, — прошептала я.
— Вот и он тоже не знает, — сказал Ран. — Поэтому он злится. Поэтому он поверил Мие. Ему нужна была точка опоры, а ты была недоступна.
— Что мне теперь делать?
— Для начала — перестать плакать под дождём, — он протянул мне платок. — Потом — иди домой. Выспись. Завтра будет новый день.
Я кивнула, вытерла лицо.
— Ран, — позвала я.
— М?
— Спасибо. За то, что не бросил.
Он улыбнулся — едва заметно, но тепло.
— Ты лучший вариант для моего брата. Поэтому я тебя терплю, хотя ты невыносима.
Я хотела заплакать снова, но сдержалась.
— Поехали, — сказал он, открывая дверь машины. — Отвезу тебя домой.
Я села в салон, пристегнулась. Мы ехали в полной тишине, но я наконец-то успокоилась и заставила свой мозг работать. Мне нужно было взломать камеры клуба и посмотреть — действительно ли я провела с кем-то ночь?
Ран довёз меня до моей старой квартиры, в которой я жила до переезда к Риндо. Однокомнатная квартира встретила меня внушительным слоем пыли и тишиной.
Я зашла, притворила дверь, прислонилась к ней спиной. Вдохнула. Запах был чужим — застоявшийся воздух, пыль, отсутствие жизни. Здесь никто не готовил, не смеялся, не спорил по ночам. Здесь просто... было пусто.
Я прошла на кухню, провела пальцем по столешнице — палец стал серым. На плите стояла чашка, которую я забыла вымыть перед переездом. Внутри засохшие следы кофе, на дне — плесень.
— Класс, — сказала я вслух. Голос прозвучал глухо — в пустой комнате даже шёпот казался громким.
***
В Бонтен я приехала намного раньше, чем должна была. Всю ночь промаялась — не могла уснуть. Поэтому сходила в душ, высушила волосы, накрасилась косметикой, которая осталась в старой квартире.
Одевшись в костюм, который успел высохнуть от дождя, я уехала в офис.
Бонтен встретил меня полумраком и тишиной. Охрана на постах удивлённо косилась — я никогда не приезжала так рано просто так. Обычно я появлялась к девяти с недовольным лицом. Сейчас было только половина седьмого.
— Нанами-сан, — кивнул один из охранников. — Вы рано.
— Дела, — ответила я, проходя к лифту.
В моём кабинете было темно и прохладно. Я включила свет, села за стол, открыла ноутбук. Экран засветился, и я с минуту просто смотрела на него, собираясь с мыслями.
Я достаточно быстро получила доступ к записям и начала смотреть каждый момент из коридора второго этажа, где находятся комнаты для уединения.
Я вглядывалась в каждую секунду, боясь пролистнуть вперёд. Вдруг всё-таки правда? Вдруг я вошла в эту комнату с каким-то парнем? Ладно, какой бы ни была правда — я должна её знать.
И вот в кадре появляемся мы с Санзу. Он на руках несёт меня в комнату. Приблизив этот момент, я замечаю, что я уже в отключке! С моей души словно камень упал.
Я снова посмотрела видео — на этот раз внимательно, ища детали. Парень в форме открыл дверь, пропустил Санзу, зашёл следом. Через несколько минут они вышли, закрыли дверь и ушли. Всё.
А вот уже через тридцать минут в комнату входит Мия с тем самым парнем. Она выходит, кому-то звонит — скорее всего, Риндо — и уходит. И возвращается уже с младшим Хайтани. Он идёт за ней, как на поводке. Лицо напряжённое, но он верит. Он идёт смотреть на то, что она ему показала.
Злость поднялась во мне ураганом. На Риндо. Он поверил ей. Может быть, потому что всё ещё любит? А я была чисто для того, чтобы забыть её?
Внутри всё кипело. Обида перемешивалась с гневом, гнев — с болью. А в самом дальнем уголке теплился страх: «А вдруг он действительно любит её? Вдруг я была просто заменой?»
Я сжала кулаки, заставляя себя успокоиться. Не сейчас. Сейчас нельзя разваливаться. Сейчас нужно думать.
Я посмотрела видео до конца. Мия выходит из комнаты одна, Риндо остаётся. Через двадцать минут он выходит с потерянным видом. Мии уже нет — скрылась. Сделала дело и ушла.
Я сохранила всё. Каждый кадр. Каждую секунду.
Отправила эти сообщения Риндо и закрыла ноутбук. Сегодня нужно ехать на задание с Коко. Но я так хотела придушить Мию. Да и Риндо тоже, если честно.
Я откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. В голове гудело — от недосыпа, от переизбытка эмоций, от этой глухой, тягучей злости, которая не находила выхода.