31.
Я сидела в офисе до самого вечера. Майки приказал дожидаться братьев Хайтани и Санзу. Они же в свою очередь разбирали слабые места дома, в котором жила Харуми и её семья.
Я хотела спать, но не могла уснуть — голова шла кругом. Если бы я сказала, что не переживаю за Харуми, то была бы лгуньей.
В офисе стало тихо. Все разошлись, и только охрана мерно расхаживала по коридорам. Я сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела на потухший экран монитора. Кофе давно остыл, а свет снаружи сменился с дневного на уличный — жёлтый, тревожный.
Я прокручивала в памяти всё: как мы познакомились с Харуми, как вместе смеялись, как ели одно мороженое на двоих. А потом — как она решила меня предать.
Или не предать?
Может, она просто хотела проверить, насколько я хороша? Может, за ней стоял кто-то, кто заставил её?
Я зажмурилась, отгоняя эти мысли.
«Не имеет значения. Решение принято», — сказала я себе. Но внутри всё равно ныло.
Часы показывали восемь вечера, когда дверь кабинета открылась.
Вошел Риндо. За ним — Санзу.
Они выглядели уставшими, но сосредоточенными. Риндо сразу подошёл ко мне, молча положил руку на плечо. Санзу остался у двери, прислонившись к косяку.
— Готова? — спросила Риндо.
Я не ответила. Просто кивнула.
Он сжал моё плечо чуть крепче.
— Поехали, Нана. В девять меняется пост охраны. Мы должны успеть, — произнёс он, опуская руку по моему предплечью к ладони.
Его тёплые пальцы переплелись с моими холодными, и мы направились к выходу из кабинета.
Лифт спускался вниз в гнетущей тишине. Риндо не отпускал мою руку, и я была благодарна ему за это тепло — оно было единственным, что я чувствовала. Внутри меня всё заледенело.
Мы вышли из здания. У входа нас ждал чёрный внедорожник. За рулём сидел Ран. Он даже не обернулся, просто кивнул в зеркало заднего вида, когда мы сели на заднее сиденье.
Двигатель зарычал, и машина сорвалась с места.
Я смотрела на тёмные окна офиса, пока они не скрылись за поворотом. В голове пульсировала одна мысль: «Ты делаешь это, чтобы выжить. Чтобы быть нужной. Чтобы жить».
Но пальцы, которые Риндо пытался согреть своей рукой, всё равно замерзали.
— План такой, — начал Санзу, не отрывая глаз от дороги. — Я отключаю сигнализацию и камеры. Риндо и Ран заходят первыми, убирают охрану внутри дома. Когда всё будет чисто, Нана, зайдём мы. Ну а там уже разберёмся.
Я ничего не ответила. Уперевшись лбом в окно, я следила за проплывающими улицами за стеклом, которые знала очень хорошо.
Каждый фонарь, каждый поворот — всё напоминало о ней. О нас. О том, что больше никогда не вернётся.
— Ты слушаешь? — голос Риндо вернул меня в реальность.
— Да, — соврала я, даже не повернув головы.
Он вздохнул, но ничего не сказал. Санзу бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, но тоже промолчал.
Через двадцать минут мы наконец выехали из Токио и оказались на трассе. Дом Харуми находился за городом — её отец был бизнесменом, поэтому семья могла позволить себе столь отдалённое жилище.
За окном тянулись бесконечные поля, редкие рощицы и маленькие деревушки. Токио остался где-то далеко позади — его огни больше не подсвечивали небо.
Через тридцать минут мы свернули с главной трассы на узкую асфальтированную дорогу, которая вела в лес. Фонарей здесь не было — только свет фар выхватывал из темноты стволы деревьев.
— Почти приехали, — тихо сказал Санзу.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Дом показался внезапно — большой, двухэтажный, с тёмной черепичной крышей. Из нескольких окон пробивался тёплый жёлтый свет.
Ран заглушил мотор в сотне метров от ворот. Мы вышли из машины, и ночная прохлада тут же обожгла лицо.
Риндо встал рядом, глядя на дом.
— Охрана, — сказал он, кивая в сторону двух мужчин, стоящих у входа. — Двое у ворот, ещё кто-то внутри, скорее всего.
— Я отключаю сигнализацию, — прошептал Санзу, доставая планшет. — Дайте три минуты.
Я перевела взгляд на окна второго этажа. В одном из них горел свет — приглушённый, тёплый.
Я понимала — там Харуми. Поджав губы, я посмотрела на братьев, которые уже направлялись в сторону особняка. Нужно взять себя в руки. Я справлюсь с этим.
Мы с Санзу остались ждать, пока они разберутся с охраной по периметру. Спустя считанные секунды слух разрезали звуки выстрелов. Я не переживала за Риндо — я слишком была уверена в нём и знала, что он выйдет невредимым.
Я стояла, вглядываясь в темноту. Выстрелы стихли так же внезапно, как и начались. Тишина опустилась на особняк — тяжёлая, давящая, словно сама ночь притаилась в ожидании.
Санзу рядом не проронил ни слова. Он просто смотрел на дом, слегка склонив голову, будто прислушиваясь к чему-то, что было недоступно моему слуху.
— Всё, — сказал он через минуту. — Чисто.
Я не спросила, откуда он знает. Просто кивнула.
Мы двинулись к особняку. Трава под ногами хлюпала от росы, и каждый шаг казался неестественно громким в этой мёртвой тишине.
У входа лежали двое. Я отвела взгляд, но краем глаза всё равно заметила тёмные лужи, расползающиеся по светлому гравию.
Риндо и Ран ждали нас внутри. В тусклом свете прихожей их лица казались отстранёнными, почти безразличными — как будто они только что разобрали не с охраной, а с надоедливыми насекомыми.
— Разделимся. Они должны быть безоружны, — произнёс Ран. Все кивнули и разошлись кто куда.
Одна я осталась на месте, сверля взглядом лестницу. Достав пистолет из кобуры на груди, я поплелась на второй этаж.
Стук моих каблуков эхом отражался от стен дома. Я старалась не дышать — даже моё дыхание казалось оглушительно громким.
Ступенька за ступенькой. Медленно. Почти нехотя.
Я поднималась, и каждый шаг давался мне так, будто ноги налились свинцом. Пистолет в руке был тяжёлым — слишком тяжёлым для такого маленького оружия.
«Ты справишься», — повторяла я про себя. «Ты справишься».
Но сердце колотилось где-то в горле, а ладони под перчатками вспотели.
Коридор второго этажа встретил меня полумраком и тишиной. Горела только одна лампа в дальнем конце, отбрасывая длинные, искажённые тени на стены.
Я знала, где комната Харуми. Слева. Третья дверь.
Подошла.
Замерла.
Прислушалась.
Изнутри доносилось тихое, прерывистое дыхание. Кто-то плакал — сдерживаясь, почти беззвучно, но я всё равно слышала.
Я нажала на ручку и толкнула дверь.
Комната оказалась маленькой, почти девичьей — с розовыми обоями, мягкими игрушками на кровати и ночником в виде звёздного неба. На полу сидела Харуми, прижав колени к груди.
Она подняла на меня глаза — красные, опухшие от слёз, а в руках нож. Только он ей не поможет.
— Нана? — её голос сорвался на шёпот.
Я не ответила. Не могла.
Пистолет смотрел прямо на неё — чёрным, холодным дулом.
— Зачем, Харуми? — спросила я наконец. Голос прозвучал чужим — жёстким, безжизненным.
— Это всё отец, Нана! Я пыталась его отговорить, но он не послушал меня! — за моей спиной прозвучали выстрелы.
Я не вздрогнула. Почему-то именно в её комнате, когда я вижу её в таком состоянии, все страх и волнение улетучились.
Я стояла, глядя на Харуми, и чувствовала, как внутри меня что-то отмирает. Медленно, необратимо. Будто кто-то перерезал последнюю ниточку, которая связывала меня с прошлой жизнью.
Выстрелы за спиной стихли. Кто-то крикнул — резко, отрывисто, но я не разобрала слов. Не пыталась.
— Отец, говоришь? — переспросила я, и мой голос прозвучал ровно, почти безжизненно. — Твой отец решил, что сможет обойти защиту Бонтена? Что сможет использовать тебя, чтобы украсть наши данные?
Харуми всхлипнула, утирая слёзы дрожащими пальцами.
— Он думал, что мы сможем продать информацию. Что кто-то заплатит за неё огромные деньги. Я говорила ему, что это безумие! Говорила, что ты слишком хороша, что ты меня вычислишь! Но он...
Она замолчала, сжимаясь в комок.
— Он меня не послушал, — закончила я за неё.
Я медленно опустила пистолет. Не убрала, но больше не наставляла на неё.
— Где он сейчас?
Харуми подняла на меня заплаканные глаза.
— Внизу. Должен быть внизу.
Внизу. Там, откуда только что доносились выстрелы.
Мне нужно всего лишь спустить предохранитель и нажать на курок...
— Нана... — её голос был едва слышен. — Ты ведь не убьёшь меня?
Я замерла. Посмотрела на неё — испуганную, жалкую, с размазанной по щекам тушью. Ту, с которой когда-то смеялась над глупыми шутками.
— Это большее, что я могу для тебя сделать, — сквозь зубы произношу я.
— Прошу, Нанами, нет! Ты же можешь всё решить, да?! Можешь ведь?! Мы же подруги! — закричала она и вскочила на ноги.
— Не могу. Ты знала, на что идёшь, — спокойно ответила я.
Она покрепче сжала нож в руках и бросилась на меня. Большим пальцем я опустила предохранитель на пистолете, а после выстрела.
Тело моей подруги рухнуло на пол. Во лбу — дыра, а в глазах — страх. Я подошла к ней и опустилась на корточки.
Я смотрела на Харуми, и в голове было пусто. Ни мыслей. Ни эмоций. Только тишина — звенящая, вакуумная, в которой не осталось места ни для чего живого.
Кровь растекалась по светлому паркету, медленно, неумолимо. Она добралась до моих ботинок, но я не отодвинулась. Просто сидела на корточках, глядя в остекленевшие глаза той, с кем когда-то делила секреты.
— Спи спокойно, Харуми, — прошептала я, накрывая ладонью её глаза.