29.
Губы Риндо начали осыпать мою шею влажными поцелуями. Кожа покрылась мурашками, а я вздрогнула. Младший Хайтани перекинул мои волосы через противоположное плечо от его стороны, а я наклонила голову вбок, предоставляя ему больше места.
— Ты ведьма, Нана, — прошептал он, опаляя мою кожу горячим дыханием.
— Почему это? — фыркнула я, пытаясь сохранить остатки самообладания, хотя голос чуть дрогнул.
— Я не могу объяснить то, что ты со мной делаешь, — Риндо снял с меня пиджак и жилетку, аккуратно положил их на подлокотник кресла. — Стоит тебе оказаться рядом — и весь мир перестаёт существовать. Только ты. Твой запах, твой взгляд, твой голос...
Его пальцы скользнули вдоль линии позвоночника — легко, почти невесомо, — и по телу пробежала волна дрожи. Я невольно выдохнула, чувствуя, как ускоряется пульс.
— Рин... — начала я, но он мягко перебил:
— Замолчи, Нана, — он подхватил меня на руки, даже не задумываясь о ране на его руке.
Я хотела возразить и напомнить ему, что совсем недавно он чуть ли не терял сознание, но он заткнул меня поцелуем — глубоким, настойчивым, в котором читалась вся та страсть, что копилась между нами долгие месяцы.
Он невыносим, ровно настолько же, насколько и желаем.
Руки сами собой обвили его шею, пальцы запутались в тёмных волосах. Я ответила на поцелуй — сначала осторожно, потом всё смелее, позволяя себе раствориться в этом моменте. В голове не осталось ни тревог, ни сомнений, ни мыслей о деле — только тепло его тела, сила рук, которые держали меня так уверенно, будто он и не был ранен всего полчаса назад.
Он положил меня на кровать и только потом оторвался от моих губ. Нависнув надо мной, он проложил дорожку поцелуев от моей челюсти до татуировки Бонтена на шее. Лёгкие, почти невесомые прикосновения губ заставляли кожу гореть, а дыхание сбиваться всё сильнее.
— Скажи, что не испытываешь ко мне того же, что я к тебе, и я прекращу, — прошептал Риндо, хотя явно знал, что я ни за что не остановлю его. Его голос звучал хрипло, прерывисто, а пальцы осторожно очертили контур татуировки.
Я на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси желания и какой‑то пронзительной нежности. Воздух между нами будто наэлектризовался — каждый вдох давался с трудом, но я не хотела, чтобы это заканчивалось.
— Не смей останавливаться, Рин, — жалобный шёпот сорвался с моих губ.
Он замер на секунду, словно впитывая эти слова, а потом снова склонился ко мне. Его губы нашли мои — на этот раз более настойчиво, но всё так же бережно. Руки скользнули вдоль тела, очерчивая каждый изгиб.
— Ты из моей головы даже покурить не выходишь, — шептал он в перерывах между поцелуями, его дыхание обжигало кожу.
— Потому что я не курю, — хмыкнула я, а после томно выдохнула, ведь Риндо укусил меня за шею — не сильно, но достаточно, чтобы по телу пробежала волна дрожи.
Он ослабил хватку галстука, стянул его, а следом полетела рубашка. Движения его были уверенными, но в то же время бережными — будто он боялся, что слишком резкий жест разрушит этот хрупкий момент.
Он оторвался от моего тела, стягивая с себя пиджак и рубашку. Мне открылся вид на его прекрасный торс: идеальный пресс и мускулы рук, чётко очерченные, будто высеченные из камня. Татуировка на правой стороне тела — сложный узор из линий и символов — делала его ещё более сексуальным.
Боже, нормально ли хотеть мужчину от одного вида его тела? Вероятно, только если он — Риндо Хайтани.
Я невольно задержала дыхание, разглядывая рельеф мышц, игру теней на коже при тусклом свете лампы.
— Нравится то, что видишь? — тихо спросил Риндо, заметив мой взгляд. В голосе звучала лёгкая насмешка, но глаза оставались серьёзными, изучающими.
Я сглотнула, пытаясь вернуть самообладание:
— Ты прекрасно знаешь, что да.
Риндо ловким движением пальцев оставил меня без лифчика и сразу же припал к моим грудям, вызывая у меня первый тихий стон.
Тепло его губ, лёгкое прикосновение языка — всё это заставляло меня задыхаться от нахлынувших ощущений. Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Мир вокруг растворился, остались только мы — и этот момент, который казался одновременно запретным и невероятно правильным.
— Рин... — выдохнула я, запрокидывая голову.
Он опустился ниже, покрывая поцелуями мой живот. Риндо достаточно быстро расправился с моей юбкой, колготками и нижним бельём, оставляя меня совсем нагой.
Дыхание сбивалось, сердце стучало так громко, что, казалось, он мог услышать его ритм. Каждое прикосновение обжигало, заставляло выгибаться навстречу его губам, его рукам — уверенным, но бережным.
Хайтани раздвинул мои ноги и устроился между ними, покрывая поцелуями внутреннюю часть бедра. Нежные касания заставляли тело дрожать, а он поднимался всё выше.
Он аккуратно прошёлся вдоль чувствительной кожи лёгким, почти невесомым прикосновением, заставляя меня выгнуться в спине навстречу его движениям.
От удовольствия я невольно напряглась, хотела свести ноги, но Риндо мягко удержал меня, не давая отстраниться. Его прикосновения стали более уверенными, но по‑прежнему бережными — и от этого с моих губ сорвался тихий стон. Пальцами я сжимала волосы Риндо у корней, пытаясь ухватиться за что‑то реальное в этом вихре ощущений.
— Рин... — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси восторга и какой‑то пронзительной нежности. — Я не могу... это слишком...
Риндо усмехнулся, опаляя влажную кожу своим горячим дыханием, — от этого по коже пробежал табун мурашек.
— Просто дай мне насладиться тобой, Нанами. Ты не представляешь, как сильно я этого хотел, — прошептал он, а после его язык вновь задвигался на моём клиторе.
К его языку присоединились пальцы — они без труда проникли в меня, встретив лишь влажное тепло, и громкий стон, вырвавшийся из моей груди, разорвал тишину.
Я закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу голос, но его пальцы двигались уверенно и неумолимо, находя самое чувствительное место. От этого ритма в глазах темнело, а мысли рассыпались, оставляя лишь одно желание — подчиняться.
— Не сдерживайся, Нана, — выдохнул он, целуя внутреннюю сторону моего бедра. — Я хочу тебя слышать, — его пальцы нащупали ту самую чувствительную точку, и из моей груди вырвался громкий стон. — Хочу слышать, как тебе хорошо.
На его губах заиграла улыбка. Мышцы внутри меня начали сокращаться, давая Риндо понять, что я близка. Ритм его пальцев ускорился, так же как и темп языка, скользящего по клитору.
Мне казалось, что ещё немного — и я увижу звёзды перед глазами. Его ласки были слишком хороши.
Я выгнулась, теряя опору, и волна накрыла меня с головой. В ушах шумело, а тело сотрясала мелкая дрожь. Риндо не останавливался, позволяя мне прожить это мгновение до самого конца, и лишь когда мои пальцы ослабили хватку на его плечах, он поднял голову, сверкнув глазами.
— Ты очень красивая во время оргазма, — произнёс он, слизывая с губ мои соки.
Мои щёки залились румянцем. Он тут же припал к моим губам, врываясь языком в мой рот. Я хотела перевернуть его под себя, чтобы оказаться сверху, но он не позволил.
— Не сегодня, — усмехнулся он, отрываясь от моих губ.
Он припал к моей шее, одновременно стягивая с себя штаны. Я не могла больше терпеть. Я хотела большего. Хотела почувствовать его внутри себя.
— Быстрее, Рин, — захныкала я.
Он, напротив, замедлился. Словно моя мольба только добавила ему уверенности в том, кто здесь задаёт темп.
— Рин, — простонала я, вцепившись пальцами в его плечи.
Он наконец стянул с себя всё лишнее, и я почувствовала его близость — жар, исходящий от его тела, тяжесть его дыхания, то, как его пальцы сжали моё бедро чуть сильнее, чем нужно.
— Потерпи чуть-чуть, моя маленькая, — Хайтани поцеловал меня в висок и потянулся к тумбочке, из которой достал презерватив.
Я целовала его шею, линию скул, плечи, пока он не спеша готовил свой орган к проникновению.
— Прошу, — умоляла я.
Он вновь усмехнулся, а после припал к моим губам, пристраиваясь к моему входу.
Я чувствовала, как он сдерживается. Каждое моё движение, каждый нетерпеливый вздох заставляли мышцы его челюсти напрягаться. Он хотел медленно. Он хотел растянуть это мгновение. Но мои бёдра уже сами приподнялись ему навстречу, и его контроль дал трещину.
— Чёрт, Нана, — выдохнул он мне в губы, теряя ту самую неспешность, которую так старательно соблюдал.
Он вошёл резче, чем планировал, и мы оба замерли на секунду, притираясь друг к другу. Его лёг коснулся моего, и я почувствовала, как его пальцы впились мне в бедро — крепко, почти до синяков.
— Не двигайся, — приказал он, но в голосе уже не было той уверенной насмешки. Только с трудом сдерживаемое желание.
Чувство заполненности им было приятным, почти болезненным. Я выгнула спину, а он припал к моим соскам, вбирая одну горошину в рот, а вторую зажав между пальцев.
Мышцы внутри меня непроизвольно сжались, вызывая с губ Риндо томный выдох.
— Блять, Нана... Не делай так, иначе я кончу раньше времени, — выдохнул он мне в шею.
Я не послушалась.
Снова сжалась вокруг него, медленно, нарочито, и почувствовала, как он замер. Его дыхание оборвалось, пальцы впились мне в талию.
— Ты специально, — прошептал он, и в голосе уже не было предупреждения — только хриплое, сорванное желание.
Риндо резко толкнулся, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи. Он начал двигаться — больше никакой неспешности, никакой насмешки. Только ритм, сбивчивый, глубокий, заставляющий меня забыть, как дышать.
— Сама напросилась, — выдохнул он мне в губы, и я почувствовала, как внутри всё сжимается в тугую, готовую разорваться пружину.
Его темп быстрый — он входит в меня на всю длину, но при этом так нежно... Боже, с ним я сойду с ума. Никогда бы не подумала, что человек, который держит в страхе всю Японию, будет настолько нежным в постели.
Мои ногти царапают его спину, а с губ беспрерывно срываются стоны. Он вновь накрывает мои губы, поглощая их.
Он отстранился от моих губ, давая мне возможность дышать, но темп не сбавил. Напротив — его движения стали резче, глубже, и я поняла, что его нежность тоже имеет свои пределы. Он просто ждал, когда я перестану сомневаться.
— Ты даже не представляешь, — выдохнул он мне в ухо, и его голос дрожал, — как давно я этого хотел.
Я вцепилась в него сильнее, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Мир сузился до его дыхания, до его рук, удерживающих меня, до ритма, который становился всё быстрее, всё отчаяннее.
Он больше не контролировал себя так же жёстко, как в начале. И от этого осознания у меня перехватило дыхание.
— Рин... — только и смогла выдохнуть я, чувствуя, как подкатывает волна, готовая накрыть с головой.
Мои ноги становятся ватными, а узел внизу живота развязывается. Волна экстаза накрывает меня с головой. Громкий стон его имени вырывается из груди, заставляя Риндо кончить следом.
Он кончил с низким, сорванным стоном, уткнувшись лбом в моё плечо, и я почувствовала, как его тело на мгновение обмякло, потеряв ту жёсткую контрольную хватку, что держала его всё это время.
Я лежала, пытаясь отдышаться, чувствуя, как мелко дрожат мои ноги, а в голове шумит где-то далеко-далеко. Риндо первым пришёл в себя. Он приподнялся, глядя на меня сверху вниз, и на его губах снова заиграла та самая насмешливая улыбка.
— Ну что, — его голос всё ещё хриплый, но в нём уже прорезаются привычные нотки самодовольства. — Моя маленькая всё ещё хочет быть сверху?
Я слабо ударила его по груди, но сил не было даже на это. Он рассмеялся — тихо, довольно, — и перевернулся на спину, утягивая меня за собой.
— В следующий раз, — пообещал он, целуя меня в макушку. — Если выдержишь.