24.
Крысу вычислили достаточно быстро — мне даже не пришлось смотреть камеры. Он попытался выбежать из Бонтена и тогда его подловили: охранники с Санзу перехватили у самого выезда, скрутили и повели обратно в здание. Я мельком увидела его в коридоре — бледного, с трясущимися руками.
Меня не было на его допросе. Смотреть на то, как его будут мучить, чтобы хоть что‑то вытянуть, никакого желания не было. Методы Майки я знала хорошо — они редко оставляли место для сомнений, но и смотреть на это... Нет, спасибо. В любом случае, если там что‑то важное будет, я узнаю об этом: мне придётся «рыть под этого человека» — проверять все его связи, транзакции, переписку, искать следы других предателей, которых он мог привлечь.
Я вернулась в свой кабинет, проверяя систему на всякий случай ещё раз. Сбоев не было, и это радовало — все протоколы безопасности работали штатно, аномалий не обнаружено. На экране мелькали зелёные индикаторы: «Доступ защищён».
Устало потерев глаза, я откинулась на спинку кресла. Часы на стене показывали почти полдень. В здании было тихо — верхушки занимались пытками крысы, а значит на этаже я была одна.
Я поднялась, подошла к небольшому дивану в углу комнаты и улеглась, даже не замечая, как веки становятся тяжёлыми, а меня саму клонит в сон. Тело наконец‑то расслабилось после нескольких часов напряжения.
***
Rindou.
Ничего интересного из предателя мы так и не смогли вытянуть — только имя мужчины, на которого он работает, а после он отключился. Этого было мало, поэтому мы не убивали его: Майки распорядился держать его под наблюдением — вдруг придёт в себя и вспомнит что‑то ещё.
Я решил проверить, не ушла ли Нана ещё домой, поэтому направился в её кабинет. Время близилось к семи вечера, поэтому, если бы её не было, я бы не удивился: за последние дни все мы выбивались из сил. Однако, когда я вошёл в кабинет, она мирно посапывала на диване.
Её юбка слегка задралась, оголяя округлые бёдра. Не давая отчёта своим действиям, мой взгляд заскользил по всему её хрупкому телу. Я не должен был этого делать. Это неправильно. Но чёрт, как же она прекрасна. Законно ли вообще быть настолько красивой?
Я не знаю, что со мной происходит в последнее время и почему эта девчонка вызывает во мне так много чувств, которые были давно спрятаны за маской хладнокровия.
Я подошёл к ней, одёрнул юбку и опустился на диван рядом. Не знаю, с каких пор, но я начал замечать за собой странные для себя вещи. Не помню, когда со мной было такое в последний раз. Внутри будто всё расцветало при одном виде Наны, а когда я увидел её слёзы, сердце сжалось. Я хотел разделить её боль.
Она тяжело вздохнула, а её брови свелись к переносице. Вероятно, ей снился кошмар. Я аккуратно дотронулся до её плеча.
— Нана, просыпайся, — произнёс тихо я, чтобы не напугать её во сне.
— Нет, нет, нет... — затараторила она. По её щекам покатились слёзы.
Я слегка потряс её за плечо:
— Нана, проснись.
Она резко распахнула глаза, судорожно вдохнула и огляделась, будто не понимая, где находится. Взгляд метался по комнате, пока наконец не остановился на мне.
Я протянул руку и осторожно стёр слезу с её щеки:
— Всё хорошо. Это просто кошмар. Ты здесь, в своём кабинете, со мной. Никто тебя не тронет.
Нана сглотнула, сделала несколько глубоких вдохов, постепенно приходя в себя. Её взгляд стал более осознанным, а дыхание приходило в норму. Она сделала ещё один глубокий вдох, выпрямилась и слегка тряхнула головой, будто сбрасывая остатки кошмара.
— Спасибо, — прошептала она.
— Что снилось? — осторожно спросил я.
— Да так... Мелочь, — произнесла она. Я тут же понял, что она не хочет говорить на эту тему. — Смогли что‑то полезное узнать?
— Ничего кроме имени человека, на которого он работает, — я встал с дивана, убирая руки в карман.
— Не густо, — тяжело выдохнула она.
— Завтра продолжим. Он пока что в отключке.
Мой телефон завибрировал. Достав его из кармана брюк, я ответил:
— Алло, Риндо, поедешь в клуб? — на том конце телефона я услышал голос Рана.
— Да.
— Отлично. Встретимся внизу. Нану тоже прихвати, нам всем надо отдохнуть, — брат скинул трубку, а я повернулся к Нане.
Стоило мне отвернуться, и она снова ушла в свои мысли, которые были не самыми приятными. Взгляд её потух, пальцы нервно теребили край папки с документами.
— Ран предлагает поехать в клуб, — сказал я, стараясь придать голосу лёгкость. — Отдохнуть, развеяться. Что думаешь?
Нана подняла на меня свой взгляд.
— Можно в принципе, — тихо произнесла она, и в её голосе прозвучала нотка нерешительности, смешанной с усталостью.
— Тогда пошли, Ран уже, вероятно, ждёт нас внизу, — я кивнул в сторону двери.
***
— Смотри слюни не пусти, — усмехнулся Ран, пока на его коленях извивалась проститутка. — Может, тебе тоже девочку заказать? Боюсь, Нана не особо спешит к тебе на хуй присесть, — он перевёл взгляд на фигуристую блондинку. — У тебя есть красивые подружки, киса? Моему брату нужна лучшая.
Я проигнорировал провокации Рана. Сейчас всё моё внимание занимала лишь одна особь женского пола. Нанами изящно двигалась в ритм музыке на танцполе. Я боялся отвести взгляд хоть на секунду — вдруг потеряю её из виду? Дураков там много, и не для всех татуировка Бонтена на её шее означала красный свет.
Впервые за долгое время она выглядела... свободной. Не той напряжённой, загнанной в угол хакершей, что сутками не отходила от мониторов, а живой, настоящей девушкой, которая умеет радоваться моменту.
— Да брось, Риндо, — Ран щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Ты как будто на икону смотришь. После её появления ты сам не свой. Даже девочек перестал заказывать. Что она вытворяла с тобой в постели, что ты после неё не хочешь никого другого?
— Ран, — недовольно фыркнул я, всё же переведя взгляд на брата. — Это твоими сучками движет секс, а ей...
Я замолчал, подбирая слова. В голове крутилось сразу несколько вариантов, но ни один не передавал всей сути.
— Ну же, поведай мне, братец, что же движет ей? — лукаво заулыбался он, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди.
— Уверен, даже бес не знает, что движет ей, — тихо произнёс я, снова переводя взгляд на Нану.
В этот момент к ней кто‑то подошёл, дотронулся до её плеча, привлекая её внимание, а после дунул в её лицо порошок.
Всё произошло за долю секунды — музыка, огни, смех вокруг будто застыли. Я увидел, как глаза Наны расширились от шока, как она инстинктивно отшатнулась, но уже слишком поздно: порошок попал на кожу, в дыхательные пути.
— Блять! — я рванул вперёд, расталкивая людей на танцполе.
Ран, заметивший происходящее, вскочил с дивана и бросился следом.
Я заметил, как незнакомец начал быстро покидать место преступления, но сейчас меня больше волновала Нана. Обменявшись взглядами с Раном, мы поняли друг друга без слов. Он рванул за нападающим, а я подбежал к Нане.
— Что это было?! — мой голос сорвался на крик — во‑первых, из‑за музыки, которая была оглушительно громкой, а во‑вторых, из‑за того, что с моей девочкой сделали.
— Я... Я не знаю, Рин... — её голос дрожал, а внутри меня всё сжалось.
— Посмотри на меня, Нана.
— Я не могу открыть глаза, все слизистые жжёт... И глаза чешутся очень сильно.
Плохо. Очень плохо.
Я без лишних слов подхватил её под коленями и за спину, а после понёс в туалет. Нужно было срочно промыть ей все слизистые и желудок. Если это наркотик — у нас не так много времени.
Поставив её на ноги, я включил холодную воду в кране, намотав её волосы на кулак, я помог ей нащупать воду.
— Промывай. Быстро! — я нервничал. Каждая секунда была на счету.
Нана наклонилась над раковиной, подставила лицо под струю. Вода заструилась по её щекам, смывая остатки белого порошка. Она слегка вздрогнула от холода, но не отстранилась — послушно тёрла веки, промывала глаза, как я велел.
Через какое‑то время она наконец‑то смогла открыть глаза.
Сначала — лишь на мгновение, тут же зажмурившись от остаточного жжения. Но уже через пару секунд попробовала снова — на этот раз увереннее. Взгляд был затуманенным, но постепенно фокусировался.
— Видишь меня? — я наклонился ближе, стараясь поймать её взгляд.
— Да... — тихо ответила Нана, и на её губах дрогнула слабая улыбка. — Ты... размываешься немного, но я тебя вижу.
— Промывай нос, а потом пей воду, — произнёс я, всё ещё держа её волосы.
Она тяжело выдохнула, явно понимая, что её ждёт, но противиться не стала. Наклонилась над раковиной, зажала одну ноздрю и втянула воду другой — поморщилась, когда жидкость попала в пазухи, но повторила процедуру ещё раз. Потом прочистила вторую ноздрю.
Следом она сложила руки лодочкой, чтобы вода набиралась туда, и начала её пить. Её пальцы слегка дрожали.
— Ты не выйдешь, да? — тихо сказала она, опуская руки и стряхивая с них капли.
Я отрицательно помотал головой, а после кивнул в сторону унитаза.
Она оттолкнулась от раковины и направилась к туалету. Наверное, не дано мне понять девушек: ведь даже сейчас, когда на кону её жизнь, единственное, что её интересует, — это то, в каком виде я её увижу. Я! Человек, который выворачивал суставы, сидел в исправительной колонии, мои руки по локоть в крови... И она думает, что мне будет не всё равно от картины, где она блюёт? Идиотка.
Засунув два пальца в рот, она начала вызывать рвоту. Я вновь принялся держать её волосы, откинувшись на стенку кабинки.
Я впервые за долгое время испытал к кому‑то жалость — ведь к ней у меня её было полно. Возможно, она и не понимала, но я точно знал: одним нападением это всё не закончится.
Когда два пальца уже не вызывали рвоты, она сложила руки на сидушке унитаза и положила голову на предплечье. Я отпустил её волосы, давая ей прийти в себя.
— Как чувствуешь себя? — спросил я, сложив руки на груди.
— Жарко. Очень душно здесь, — произнесла она, вставая на ноги и стягивая с себя пиджак.
Я посмотрел в её глаза. И ничего хорошего я там не увидел. Голубого в глазах почти не осталось, зрачок полностью затмил его — огромный, почти на всю радужку.
— Нана... — мой голос прозвучал хрипло. Я шагнул ближе, вглядываясь внимательнее. — Посмотри на меня. Медленно поверни голову влево... теперь вправо.
Она послушно выполнила указания, но взгляд оставался расфокусированным, движения — чуть заторможенными.
— Что-то не так? — тихо спросила она, с трудом фокусируясь на моём лице.
— Это был кокаин, Нана.