20.
Настроение было отвратительным, но ослушаться приказа я не решалась, поэтому в половину десятого я уже была готова. Наряжаться особо не хотелось, но и выглядеть неопрятно тоже, поэтому, оставив укладку и макияж, которые у меня были с утра, я надела красный топ‑корсет на лямках с кружевными вставками, чёрные брюки на низкой посадке и дублёнку. Выбор обуви остановился на невысоких кожаных ботинках‑чулках с внушительным каблуком.
Взяв сумку, я вышла из дома — и к подъезду тут же подъехала машина Риндо. Я быстро подхожу к его машине и сажусь на переднее пассажирское сиденье. Он внимательно изучает мой внешний вид, словно оценивает. Задерживает взгляд на декольте чуть дольше положенного, а после поднимает взгляд к глазам.
Я невольно выпрямляюсь, стараясь сохранить невозмутимость, но внутри всё закипает. Опять. Почему они не могут просто смотреть в глаза с самого начала?
— Нравится? — спрашиваю я с лёгкой иронией, приподнимая бровь. Мой голос звучит холоднее, чем я рассчитывала, но я не жалею об этом.
Риндо чуть вздрагивает, будто очнулся от транса. На секунду его лицо принимает виноватое выражение — настолько искреннее, что мой гнев чуть утихает.
— Да. Хорошо выглядишь. Ещё бы лицо попроще, цены тебе не будет, — произносит он, а после заводит машину, выезжая на главную дорогу. — Что с настроением?
— Нормально всё, — коротко ответила я, поворачивая голову к окну. Не хотелось делиться с кем‑то своими проблемами, даже если Риндо действительно это волновало.
За стеклом мелькали огни вечернего города — размытые пятна неона и фар, скользящие мимо, как кадры из чужого фильма. Я в нём — случайный персонаж, который не выбирал сценарий.
Риндо бросил на меня короткий взгляд, но не торопился что‑либо говорить. Словно анализировал мои слова, тембр голоса, поведение. Я невольно напряглась под этим изучающим взглядом.
— Дело, конечно, твоё, но принимай помощь, когда её предлагают, — произнёс он.
Я фыркнула. Я не нуждалась в его советах. Ни в чьих советах не нуждалась. И помощь мне ничья не нужна. По крайней мере, я внушала это себе.
Продолжать разговор желания не было, поэтому я проигнорировала его слова. Отвернулась к окну, уставившись на мелькающие огни улиц — они сливались в размытые полосы, словно пытались растворить в себе мои мысли.
В салоне повисла тяжёлая тишина. Только приглушённый звук динамика, из которого доносилась музыка, да ровный гул двигателя напоминали, что мир вокруг продолжает жить своей жизнью, невзирая на мои внутренние метания.
***
Войдя в уже знакомый мне клуб, в голове начали всплывать воспоминания той самой ночи. С которой всё началось. Громкая музыка, мигающие огни, гул голосов — всё это будто вернуло меня назад, в тот вечер.
Я невольно сжала пальцами край сумки, пытаясь унять лёгкую дрожь в руках. Тогда всё казалось таким новым: и опасность, и азарт, и... он. Риндо. Его уверенные движения, холодный взгляд, который вдруг становился тёплым, когда он обращался ко мне.
Но всё же, стоит быть честной: руки Риндо на моём теле — лучшее, что происходило со мной за всю жизнь. В тот момент мир сузился до ощущений: его пальцы на моей талии, горячее дыхание у виска, шёпот, от которого по спине бежали мурашки.
Возможно, я даже скучаю по чужим ласкам — по тому мимолётному теплу, которое когда‑то дарили случайные прикосновения. Но теперь не хочется, чтобы это был просто парень из ночного клуба, чья улыбка тает с рассветом, а имя забывается к утру.
Хотя о чём это я? Я — член Бонтена. О какой любви может идти речь, когда каждый твой шаг просчитан, каждое слово взвешено, а доверие — роскошь, которую здесь не позволяют себе даже самые сильные? Я уже напрямую связана с преступным миром. У меня нет никакого будущего в личной жизни. Нет и вряд ли будет.
Не замечаю, как Риндо впереди остановился и врезаюсь в его спину. С Божьей помощью удерживаюсь на ногах и недовольно смотрю на него.
— Ну вот кто так резко останавливается? — спросила я, скрестив руки на груди.
— Меньше в мыслях своих витать надо, — произносит он.
Взгляд фокусируется на лице Риндо — его губы чуть дрогнут в улыбке, но глаза остаются серьёзными.
Я недовольно фыркнула, а после посмотрела за его спину. Вероятно, мы пришли. Лишь одна дверь отделяла нас от VIP‑комнаты, в которой, наверное, собрались уже все верхушки Бонтена. Но при чём тут я? Я не верхушка, тогда зачем я тут?
Риндо открывает дверь и заходит первым. Тяжело выдохнув, захожу и я.
— О‑о‑о, а вот и наш юный хакер! Мы тебя заждались! — лукаво произносит Санзу.
Я невольно замираю на пороге. В комнате повисает тишина — все взгляды обращаются ко мне. Санзу откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и улыбается так, будто только что выиграл партию в покер. Его глаза блестят — то ли от алкоголя, то ли от предвкушения чего‑то, что мне точно не понравится.
Стараюсь держать себя в руках, ведь знаю: если покажу хоть малейший намёк на страх или волнение, они разорвут меня, как стадо волков разорвало бы бедную овечку.
Окидываю взглядом всех в комнате, но не замечаю Майки. Зачем я тут, если его нет? И звал ли он вообще меня? Его правая рука — Санзу, а левая — Какучо, но позвонил мне именно Риндо?
— Ты обманул меня? — перевожу взгляд на Риндо. Мой голос звучит тише, чем хотелось бы, но в нём отчётливо слышится напряжение.
— А ты думала, в Бонтене с тобой будут честны? — на губах Хайтани старшего расплывается издевательская ухмылка.
— Я вообще предпочитаю о вас не думать, — недовольно фыркнула я, разворачиваясь на пятках, чтобы уйти отсюда.
Шаг к двери, второй... Но путь преграждает Санзу — невозмутимый, высокий, с этой ублюдской улыбкой на лице. Он не делает резких движений, даже не поднимает рук — просто стоит, и этого достаточно, чтобы я замерла.
— Куда собралась, красотка? — наклоняется он ко мне, оставляя между нашими лицами минимум расстояния.
— Не вижу смысла моего нахождения здесь, — коротко отрезаю я, сохраняя самообладание.
Голос звучит ровно, без дрожи, хотя внутри всё кипит. Хватит.
— Если мы тебя пригласили — значит, смысл есть, — слышу ровный голос Рана за своей спиной. — Присаживайся, выпьешь с нами, глядишь, подружимся всё‑таки.
Даже не оборачиваясь, я чувствую, как он улыбается. В его тоне нет открытой угрозы — скорее лёгкая насмешка, приправленная показным дружелюбием.
Я тяжело выдохнула, а после развернулась и села на свободное место.
— И лицо попроще, кисуль, — усмехнулся Санзу.
Я сжала пальцами край стола, но заставила себя не реагировать на провокацию. Спокойно. Он хочет вывести меня из равновесия — не дам ему этого сделать.
— Почему вас всех так интересует моё лицо? — фыркнула недовольно я. — Оно выполняет все необходимые функции: вижу, слышу, говорю. Чего ещё надо?
— Не находишь, что у тебя не тот статус, чтобы так с нами разговаривать? — на губах Рана улыбка превосходства. Мы все понимаем, что я не такая шишка в преступном мире, как они.
— И что же вы сделаете? — я театрально надула губы. — Убьёте? Ах и увы, пока я вам нужна, вы ничего не сделаете.
Ран на секунду теряет самообладание — его улыбка гаснет, брови сходятся на переносице. Он явно не ожидал столь прямого и дерзкого ответа. В комнате повисает напряжённая тишина: все присутствующие замирают, следя за развитием конфликта.
Санзу, откинувшись на спинку кресла, издаёт короткий смешок:
— Хороша.
Я кидаю на него недовольный взгляд. Возможно, мы так и продолжили бы ссориться, но в комнату вошла официантка со спиртным. Среди коньяка и виски я заметила пару шотов коктейлей — ярких, разноцветных, с капельками конденсата на стенках рюмок. Не дай бог, это для меня.
— О, вот и веселье подвезли! — Санзу оживился, подался вперёд и подмигнул официантке. — Спасибо, милая. Расставляй.
Официантка молча расставила напитки на столе: тяжёлые бокалы с янтарным виски, пузатую бутылку коньяка и те самые шоты рядом со мной.
— Это мне? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Санзу расхохотался:
— А кому же ещё? Ты так напряжена, смотреть жалко. Расслабься немного! Один шот — и ты увидишь, какие мы на самом деле милые ребята.
— Я не пью коктейли, — коротко отрезала я.
— И что же пьёт наша киса? — Санзу ухмыльнулся, наклонившись через стол. Его глаза блестели — то ли от веселья, то ли от выпитого.
— Виски, — произнесла я.
Все в комнате на мгновение замерли. Санзу даже приоткрыл рот, забыв опустить бокал.
— Будь по‑твоему, — медленно произнёс Ран, внимательно изучая моё лицо.
***
Прошло примерно два часа с моего нахождения здесь. Нет, мне всё ещё не нравится здесь. Нет, мне всё ещё неприятно от того, каким образом меня сюда затащили. И нет, я никогда не привыкну к ним.
Они стали преступниками по своей воле, а я — от безысходности.
Я их осуждала, ненавидела, презирала, но это не отменяло факта того, что я одна из них. От этого моя ненависть и разочарование в себе были больше, чем раньше. Не добилась ничего в прошлой жизни, не познала любви, а в новой вынуждена прогибаться под Бонтеном просто чтобы существовать.
Все вышли на балкон покурить, в комнате остались я и Риндо. Я пила немного, поэтому ощущение реальности у меня было очень хорошим. А ещё очень хорошим у меня было боковое зрение, ведь им я видела, как Риндо не отрывает от меня взгляда.
— Хватит на меня так смотреть, — наши глаза встретились. В отличие от меня — он был пьян.
Словно опомнившись, он перевёл взгляд на балкон, где находились все бонтеновцы и о чём‑то бурно разговаривали. Потерев переносицу, он встал со своего места.
— Красивая ты, Нана.