Вкус малины

27 марта. Произвольная программа. Женщины.

Утро произвольной программы в Праге началось для Вики с удивительного, почти пугающего спокойствия. Обычно перед решающим прокатом внутри все сжималось в тугой узел, но сегодня ее наполняла странная, звенящая тишина. Она проснулась раньше будильника, посмотрела на спящего Илью и поняла, что страха больше нет. Есть только цель.

На утренней раскатке лед Арены казался ей податливым, словно шелк. Каждый прыжок, будь то тройной аксель или сложнейший четверной сальхов, выходил сам собой, на чистом автопилоте. Вика чувствовала каждое ребро, каждый поток холодного воздуха от движения. Тренеры лишь переглядывались и кивали, что такая форма бывает раз в жизни, в день, когда ты готов стать легендой.

Когда до ее выхода оставалось меньше часа, и она уже была в своем темно-изумрудном платье для произвольной, в коридоре ее внезапно окликнули.

— Вика!

Она обернулась и увидела Стивена Гоголева. Он выглядел серьезным, без тени вчерашней застенчивости.

— Послушай, я знаю, что Илья меня недолюбливает - Стивен едва заметно усмехнулся, — но я просто хотел сказать, не думай о баллах. Сегодня ты катаешься в своей собственной лиге. Выходи и получи удовольствие от того, что ты лучшая. Удачи.

Вика не ожидала этих слов, особенно после всех стычек, но они легли в общую копилку ее спокойствия. Она кивнула ему с благодарностью.

— Спасибо, Стивен. Это важно.

В этот момент запел телефон. Видеовызов. На экране высветились родители. Вика отошла в тихий уголок, и как только увидела их лица на фоне родной кухни, почувствовала, как к горлу подкатил ком.

— Доченька, мы смотрим! - голос мамы дрожал от волнения. — Папа даже флаг купил, сидит машет перед телевизором. Мы так гордимся тобой, Викуля. Просто катайся для нас. Мы тебя очень любим.

Вика увидела, как папа на заднем плане неловко вытирает глаза краем футболки, стараясь казаться твердым. Он помахал ей рукой.

— Мы с тобой. Каждое движение, каждый прыжок, мы мысленно подталкиваем тебя вверх. Не бойся ничего. Для нас ты уже все выиграла, когда просто решилась на этот путь.

В груди у Вики что-то болезненно сжалось. Расстояние в тысячи километров вдруг показалось невыносимым. Глядя на зернистое изображение на экране, на знакомые занавески за их спинами, она почувствовала, как к горлу подкатил горячий ком, а в глазах предательски защипало.

— Мам, пап... - прошептала она, и ее голос надломился. — Я так скучаю. Если бы вы только знали, как мне хочется сейчас просто обнять вас.

Слезы вот-вот готовы были хлынуть, угрожая испортить тщательно наложенный макияж и сбить весь боевой настрой. Вика часто-часто заморгала, глядя в потолок, пытаясь сдержать этот поток нежности и тоски.

— Тише, Викуль, не плачь - запричитала мама, сама едва сдерживаясь. — Тебе сейчас силы нужны. Ты только знай, что мы здесь, мы за тебя молимся. Весь город за тебя болеет, Вика. Выходи и просто танцуй, как в детстве. Мы тебя любим бесконечно.

— Береги себя, дочка. И Илье привет передавай - добавил отец, шмыгнув носом. — Мы видим, как он за тебя горой стоит. Мы спокойны, когда ты с ним.

Вика кивнула, прикусив губу, чтобы не разрыдаться в голос.

— Спасибо. Я пошла. Я люблю вас. Скоро позвоню с медалью.

Тоска по дому не ослабила ее, она стала ее броней. Теперь Вика знала, ради кого этот лед сегодня превратится в сцену для ее величайшего триумфа. Она была готова.

Едва Вика успела перевести дыхание после эмоционального разговора с родителями, как телефон в ее руке снова завибрировал. На экране высветилось имя, которое заставило ее сердце пропустить удар: «Петя Гуменник».

Она быстро смахнула остатки слез и ответила.

— Привет, чемпионка! - голос Петра в трубке звучал непривычно бодро и уверенно, перекрывая гул далеких голосов на заднем плане. — Я тут с ребятами на сборах, мы все заперлись в комнате отдыха и смотрим трансляцию. Ты видела свои баллы за короткую? Это же космос!

Вика невольно улыбнулась, слыша его родной питерский говор.

— Видела, Петь. До сих пор не верится.

— Слушай меня внимательно - голос Гуменника стал серьезным и глубоким. — Я знаю, как тебе сейчас непросто. Знаю, что на тебя смотрят тысячи глаз, выискивая ошибку. Но ты это ты. Наша школа, твоя закалка и твои новые крылья, это непобедимая смесь. Мы все здесь, в России, кто тебя знает и любит, сидим сейчас у экранов. Мы не смотрим на флаг, Вика. Мы смотрим на тебя. Выходи и просто добей их своей чистотой. Покажи им, что такое настоящий русский характер в американской обертке.

Зерницкая почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Слова Пети, его признание и эта невидимая поддержка от тех, кто остался «там», стали последним недостающим кусочком пазла в ее душе.

— Спасибо, Петь. Это так важно сейчас слышать.

— Все, не буду отвлекать. Разнеси там всех! И Илье скажи, что если он тебя плохо ловить будет, я ему лично аксель в четыре с половиной выпишу - пошутил напоследок Петя.

Вика тихо рассмеялась и положила трубку. Она обернулась и увидела Илью. Он стоял совсем рядом, оперевшись на стену, и внимательно наблюдал за ней. Он слышал обрывки разговора и по ее лицу понял все без слов.

Илья подошел ближе, взял ее лицо в свои ладони и коснулся своим лбом ее лба. Ревности больше не было. Было только бесконечное уважение к ее прошлому и общая вера в их будущее.

— Ты слышала их всех - тихо сказал Илья, заглядывая ей в глаза. — Весь мир за тебя. И я здесь, прямо за этим бортом. Ты готова?

Вика выпрямилась, чувствуя, как внутри разгорается холодное, контролируемое пламя. В ней больше не было сомнений «беженки» или страхов «предательницы». В ней жила любовь родителей, поддержка старого друга, уважение соперника и сила человека, который стал ее жизнью.

— Я готова - твердо ответила она.

Внутри нее больше не было дрожи. Слезы высохли, оставив после себя кристальную чистоту взгляда.

Ожидание в подтрибунном помещении перед выходом последней это всегда испытание на прочность. Но для Виктории этот финал стал эмоционально тяжелее, чем она могла себе представить.

На льду была Эмбер. Вика смотрела на монитор, и ее сердце сжималось от боли за подругу. Эмбер, всегда такая сильная и волевая, сегодня словно потеряла опору. Она сделала тройной аксель, но последовала досадная ошибка на каскаде. Когда камера выхватила лицо Гленн в конце проката, Вика не выдержала - ее глаза наполнились слезами. Она знала, сколько труда Эмбер вложила в этот сезон, и видеть ее крушение прямо перед своим выходом было невыносимо.

Когда Эмбер сошла со льда, Зерницкая на мгновение перехватила ее. Они столкнулись у калитки. Эмбер, размазывая тушь по щекам, лишь крепко сжала руку Вики.

— Иди и разнеси их всех, Вик. Сделай это за нас двоих. Пожалуйста.

Девушка кивнула, глотая слезы. Внутри все клокотало от жалости к подруге и яростного желания не подвести тех, кто верил в нее.

— На лед приглашается Виктория Зерницкая! - объявил диктор.

Илья стоял у самого борта. Он не произнес ни слова, просто крепко сжал ее ладонь перед тем, как она оттолкнулась. В его взгляде была такая вера, что она перекрыла собой всю горечь поражения Эмбер. Музыка началась. Тяжелые, глубокие аккорды заполнили арену. С первых секунд стало ясно, это не просто прокат. Это была исповедь.

Вика летела по льду, не чувствуя веса собственного тела. Четверной сальхов, приземление в тишину, которая тут же взорвалась криком трибун. Тройной аксель так высоко, что казалось, она зависла в воздухе на целую вечность. Она катала так, как никогда раньше. Каждый жест, каждый поворот головы был наполнен такой щемящей искренностью, что зрители на первых рядах перестали дышать.

Во второй половине программы, когда силы обычно покидают, Вика вдруг почувствовала прилив невероятной энергии. Она видела Илью, видящего ее, видела Эмбер в уголке ожидания, слышала зов своих родителей из далекой России.

Финальный каскад. Лутц-тулуп. Чисто. Вращение, бешеная скорость, и вот он, финальный аккорд.

Блондинка застыла, а ее руки бессильно опустились. В ту же секунду она рухнула на колени прямо на лед. Напряжение последних месяцев, боль за Эмбер, страх перед будущим и радость от этого момента - все вырвалось наружу в одном отчаянном рыдании. Она закрыла лицо руками, и плечи ее затряслись.

И тут Прага заговорила.

— МО-ЛО-ДЕЦ! МО-ЛО-ДЕЦ! - скандировали трибуны. Огромная арена гудела от топота ног и аплодисментов. Люди вставали со своих мест, понимая, что стали свидетелями исторического момента.

Вика подняла голову, и сквозь пелену слез увидела лед, заваленный цветами и игрушками. Она с трудом поднялась, кланяясь на все четыре стороны. К ней летели крики на разных языках, но смысл был один, она победила. Не только соперниц, но и саму судьбу.

Илья уже ждал ее у борта. Как только она подъехала, он буквально выдернул ее со льда и прижал к себе так крепко, что у нее перехватило дыхание.

— Ты сделала это, Вика! Ты сделала это - шептал он, и она чувствовала, как его голос дрожит. — Это твой день. Твой мир.

В зоне ожидания, когда на экране вспыхнула надпись «1st place» и сумма баллов, которая казалась недосягаемой, Вика снова расплакалась, уткнувшись в плечо Ильи. Эмбер стояла рядом, за барьером, и, несмотря на свое поражение, сияла от счастья за подругу.

Вика знала, сегодня она не просто стала чемпионкой мира. Она обрела себя. Она доказала, что можно потерять дом, флаг и уверенность, но если в тебе живет такая любовь к льду и к людям рядом, ты всегда найдешь дорогу к свету. Это был ее день. И он был прекрасен в своей искренней боли и оглушительном триумфе.