Вкус малины

Вечер перед Олимпиадой был посвящен рутинной, но необходимой работе. Илья сидел в своем номере, просматривая профили потенциальных конкурентов в Instagram. Не столько своих, сколько девчонок из сборной, он хотел оценить, какой у них будет «золотой» расклад, на кого стоит делать ставки. Он был аналитиком по натуре, и сейчас его мозг работал как идеально отлаженная машина, сканирующая технические баллы и компоненты.

Он пролистывал аккаунты знакомых по команде: вот одна отработала тройной, вот другая демонстрирует стабильные тройные аксели. Все было предсказуемо, чисто, профессионально. До тех пор, пока он не наткнулся на Вику.

Сначала он просто скользил взглядом по ее прыжковым элементам, отмечая неплохую высоту и вращение, но без элементов «ультра-си». «Стабильно. Хороший базовик, но не больше». Уже вынес он свой вердикт. Затем парень наткнулся на ее старую короткую программу под Вивальди. Никаких четверных, только чистая лирика и безупречные линии. Илья остановился. Он отмотал видео назад. И еще раз. Там не было той головокружительной сложности, к которой он привык. Не было «божественных» четверных. Но было что-то другое. То, как она держала дугу на выезде после тройного. Не просто чисто, а с какой-то внутренней силой, которая тянула этот след за собой. То, как она работала корпусом в дорожках, без единого лишнего движения, но с такой экспрессией, что история программы читалась в каждом изгибе ее спины.

Он забыл, что «сканирует» конкурентов. Он забыл про «расклады на золото». Он просто смотрел, как она катается, и ощущал, как его самого тянет на лед. В ее катании была не просто техника, а какая-то пронзительная искренность, которую он редко встречал среди современных фигуристов, одержимых прыжками. Она не пыталась быть кем-то другим, она была собой.

В тот момент он понял, что его «разведка» провалилась. Вместо сухого анализа, блондин получил неожиданный удар под дых. Вика, которую он считал просто «стабильным» игроком, оказалась чем-то большим. В ее катании была злость и страсть, которая могла взорваться в любой момент, стоило лишь дать ей волю.

— Черт. - Илья закрыл ноутбук и отложил его.

И вот сегодня, когда он увидел ее на льду, вцепившуюся в этот проклятый лутц, его потянуло помочь. Не из сочувствия, а из чистого спортивного любопытства. Он видел тот огонь, ту злость, которую он разглядел в ее старых видео, и понимал, что ей просто не хватает мелочи, чтобы выпустить ее наружу.

Конечно, она отреагировала на его прямолинейно со свойственной ей едкостью. Но Илья не обиделся. Наоборот, он лишь усмехнулся. В этом ее упрямстве было что-то, что ему очень нравилось. Он увидел, как она сегодня утром все-таки справилась с лутцем. И Малинин знал, что его «разведка» оказалась в разы глубже, чем он мог себе представить. Теперь Олимпиада обещала быть куда интереснее, чем просто очередное соревнование.

6 февраля. Олимпийская деревня.

Тихий вечер олимпийской деревни пахнул свежим снегом и далеким ароматом кофе из ещё открытых кафе. Вика возвращалась из столовой, где пыталась впихнуть в себя обязательную порцию углеводов, но без особого успеха. Голова была занята не грядущими стартами, а недавней встречей с Малининым. После душа вопросы о нем только множились, а ответы ускользали.

Она шла по одной из широких аллей, уставленной флагами стран-участниц, и вдруг увидела его. Илья сидел на скамейке под фонарем, на нем была все та же тренировочная куртка. Он не смотрел в телефон, не разговаривал ни с кем, просто смотрел в пустоту, откинув голову назад. Это был не тот Илья, которого она видела на льду или в инстаграме. Он казался задумчивым. И необычно спокойным. Зерницкая хотела пройти мимо. Сделать вид, что не заметила его. Но ноги сами замедлили ход. Она не могла. Что-то заставило ее подойти.

— Все в порядке? - спросила она, подходя ближе. Голос прозвучал немного хрипло, выдавая внутреннее напряжение.

Илья вздрогнул, словно очнувшись, и опустил голову. В его глазах мелькнуло удивление, а потом та самая знакомая усмешка, которая так бесила Вику.

— Просто гуляю. Ты же знаешь, "богам четверных" тоже иногда нужен свежий воздух - он хлопнул ладонью по месту рядом с собой. — Присаживайся, раз уж так удачно вышла на патрулирование.

Виктория помедлила секунду, но потом опустилась рядом. Скамейка была холодной. Между ними повисла тишина, но теперь она отличалась от той, что была на льду. Эта тишина была не напряженной, а какой-то неопределенной.

— Ты почему мне помог? - наконец спросила блондинка, не выдержав. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Илья вздохнул, уставившись куда-то вдаль.

— А почему нет? Ты же не собиралась меня обгонять - он снова усмехнулся, и девушка почувствовала, как ее опять накрывает волна раздражения.

— Это не ответ. Ты потратил время. На меня. Когда мог бы отрабатывать свой аксель или отдыхать.

Он на мгновение замолчал, а потом повернул голову к ней. В его глазах не было ни усмешки, ни снисхождения. Только что-то глубокое и неожиданно искреннее.

— Потому что я увидел в тебе себя. Знаешь, я когда-то тоже был "вечно вторым". В тени другого парня. Я знаю, каково это, когда на тебя не ставят, но требуют стабильности. Когда все ждут, что ты сломаешься, но ты не можешь. А потом ты просто однажды видишь в чьем-то катании ту же искру, ту же "правильную злость", которую когда-то искал в себе. И ты понимаешь, что этот человек, он такой же, как ты. Только еще не знает об этом.

Вика смотрела на него, совершенно ошарашенная. Впервые он говорил не как «Бог четверных», а как обычный парень. Парень, который когда-то тоже был в ее шкуре.

— И ты решил, что я не знаю? - ее голос звучал непривычно тихо.

— Ты знала, но не верила. И это разное - Илья пожал плечами. — Мне тогда никто не сказал, что я могу больше. Я сам должен был это понять. Но тебе, возможно, нужна была маленькая подталкивающая сила. И мне просто захотелось быть этой силой.

Виктория кивнула. Холодная скамейка, тихие огни Милана, ночная тишина. И слова Ильи, которые вдруг расставили все по своим местам. Раздражение не исчезло, но теперь оно было лишь тонким слоем на поверхности чего-то более глубокого и сложного. Она наконец-то поняла его. И, возможно, чуточку себя.