15
Таллин встретил их серым небом и холодным ветром с моря. Квартира, которую нашёл знакомый Глеба, оказалась на тихой улице в старом городе — высокие потолки, узкие окна, скрипучий паркет и никаких штор блэкаут. Венера повесила плотные тёмные ткани на следующий же день.
— Ты везде хочешь темноту? — спросил Глеб, наблюдая, как она колдует с карнизом.
— Темнота — единственное, что никогда не врёт, — ответила она, не оборачиваясь.
Они жили тихо. Глеб работал над новой музыкой — в Таллине у него появилось странное, почти болезненное вдохновение. Венера читала, гуляла по городу одна (Глеб не выходил днём — рискованно), готовила простую еду и почти не пользовалась телефоном.
Но телефон гудел сам.
За те две недели, что они скрывались в Эстонии, российские телеграм-каналы не успокоились. Наоборот — история обрастала новыми деталями. Кто-то нашёл «очевидца», который видел Глеба в морге. Кто-то опубликовал фото его могилы — свежей, с венками, а рядом — якобы его самого, живущего в Москве. Кто-то всерьёз предположил, что Фараон — зомби, и потребовал «проверить его на биологическую активность».
— Они там с ума посходили, — сказал Глеб, листая ленту. — Пишут, что я вампир. Что я питаюсь энергией своих фанатов. Что ты — моя жрица, которая приносит меня в жертву, чтобы я воскрес.
Венера взяла у него телефон, пробежалась глазами по постам. Её лицо не изменилось — ни тени эмоций.
— Идиоты, — сказала она спокойно и вернула телефон.
— Ты не злишься?
— Злюсь. Но бесполезно. Они хотят реакции. Не дадим.
Глеб кивнул. Он тоже не любил кормить троллей. Но в этот раз было что-то другое. Один пост — тот самый, от «Рэп-детектива» — пересёк грань. Там не просто копали под Глеба. Там копали под Венеру.
«Она не учится, не работает, не имеет никаких источников дохода. Живёт на деньги Фараона. При этом отказывается от любых интервью. Что она скрывает? Может быть, она не просто девушка, а часть большого обмана? Может быть, именно она организовала инсценировку смерти, чтобы потом воскресить его и пиариться на этом?»
— Это уже не идиотизм, — сказал Глеб, читая вслух. — Это пиздец.
Венера слушала молча. Потом встала, подошла к окну, посмотрела на серый таллинский двор.
— У меня есть идея, — сказала она.
— Какая?
— Я отвечу им.
— Ты же не хочешь давать интервью.
— Я не буду давать интервью. Я заведу аккаунты. В инстаграме и телеграме. И напишу один пост. Один. А потом снова исчезну.
Глеб посмотрел на неё долгим взглядом. Она стояла у окна в своём чёрном свитере, с распущенными каштановыми волосами, и в её профиле была та самая холодная решимость, которую он так боялся и так любил.
— Ты уверена? — спросил он.
— Да.
— Они накинутся на тебя.
— Пусть.
— Они будут писать гадости.
— Мне всё равно.
Глеб подошёл, встал рядом. Взял её за подбородок, повернул к себе.
— Ты не обязана это делать, — сказал он тихо. — Я могу сам ответить. Я привык к этому дерьму.
— Дело не в тебе, — ответила Венера, не отводя взгляда. — Дело в том, что они лезут в мою жизнь. И я имею право сказать им, чтобы они отъебались.
Глеб усмехнулся — уголками губ, клыками, чуть устало.
— Отъебались, — повторил он. — Ты с каждым днём всё больше на меня похожа.
— Это плохо?
— Это лучший комплимент, который я могу себе представить.
Он поцеловал её — коротко, почти сухо, но с таким чувством, от которого у Венеры замерло сердце. И пошёл на кухню курить.
Аккаунт Венера завела в тот же вечер.
Инстаграм: @venera_golubina. Пустой профиль, без аватарки, без постов. Подпись: «Тишина».
Телеграм-канал: «Не ваше дело». Тоже пустой. Только кнопка «подписаться».
Она написала пост за десять минут. Перечитала дважды. Показала Глебу.
— Слишком жёстко? — спросила она.
Он прочитал. Лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.
— В самый раз, — сказал он. — Публикуй.
Венера нажала «отправить».
---
Телеграм-канал «Не ваше дело». Пост №1.
«Я редко обращаюсь к публике. Не потому, что боюсь. Потому что не вижу смысла. Но вы, кажется, совсем потеряли берега.
Какие же вы мерзкие. Копать под человека, обсуждать его жизнь, строить теории о том, что он магическим образом умер и воскрес. Вы вообще в своём уме?
Успокойтесь. И отстаньте от нашей семьи.
Мы не давали согласия на то, чтобы вы разбирали нашу жизнь по косточкам. Мы не публичные люди. Мы просто живём. И хотим жить спокойно.
Если вам так нужны сенсации — идите в кино. Там полно выдуманных историй. Наша — реальная. И она вас не касается.
Венера.»
Пост разлетелся за полчаса.
Телеграм-каналы цитировали его строчка за строчкой. Инстаграм-паблики делали скриншоты и ставили на аватарки. Комментарии сыпались тысячами.
Вот что писали в «Не мёртв, а отдыхает»:
«Ого, ледяная королева заговорила»
«Она права, хватит уже копать»
«Какая же она мерзкая сама! Кто она такая, чтобы указывать нам?»
«Поддерживаю Венеру. Достали уже эти детективы»
«Фараон, держись. У тебя сильная девушка»
«Сильная? Она просто истеричка»
В «Рэп-детективе» ответили отдельным постом:
«Мы не копаем. Мы расследуем. Если Венере нечего скрывать, почему она так резко отреагировала? Почему не даёт интервью? Почему не показывает лицо? Потому что есть что скрывать. Наше расследование продолжается.»
Венера прочитала. И ничего не ответила.
Она закрыла ноутбук, выключила телефон и пошла на кухню, где Глеб курил у открытого окна.
— Прочитал? — спросила она.
— Да.
— Ну как?
— Они бесятся. Это хорошо. Значит, ты попала в точку.
Он выпустил дым в холодный таллинский воздух.
— Ты знаешь, что они не успокоятся? — спросил он.
— Знаю.
— И что теперь?
Венера взяла у него сигарету, затянулась — уже умело, без кашля. Глеб смотрел на неё с лёгким удивлением.
— Теперь мы будем жить дальше, — сказала она. — У нас есть крыша над головой, еда в холодильнике и музыка, которую ты пишешь. Остальное — неважно.
Он забрал у неё сигарету, потушил.
— Ты правда такая сильная? — спросил он тихо. — Или просто притворяешься?
Венера посмотрела ему в глаза. Зелёные, холодные, уставшие.
— Я не сильная, — сказала она. — Я просто не умею быть слабой. Это разные вещи.
Глеб обнял её — крепко, почти больно. Уткнулся носом в её макушку.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что ты есть. И за то, что ты ответила. Даже если это ничего не изменит.
Венера обняла его в ответ. Чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно. Живое.
— Изменит, — сказала она. — Может, не сегодня. Может, не для всех. Но для кого-то изменит. А для остальных... пусть идут лесом.
Через три дня у Венериного поста было двести тысяч просмотров. Аккаунт в инстаграме подписали тридцать тысяч человек — за сутки. Венера не выложила ни одного фото. Только пустой профиль и один пост в телеграме.
Она больше ничего не писала.
Ни объяснений. Ни извинений. Ни новых оскорблений.
Только тишина.
И в этой тишине было больше силы, чем в любых словах.
Глеб сидел за ноутбуком, набирал новый трек. Венера читала книгу на диване. За окном моросил дождь.
Они молчали.
Но это молчание было громче любого скандала.