16
Тишина длилась ровно три недели.
В Таллине шли дожди, Глеб записывал новый материал, Венера ходила в маленькую кофейню на углу, где её уже знали в лицо, но не задавали вопросов. Она пила чёрный кофе, смотрела в окно и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад она была обычной студенткой из другого города, слушала его музыку в наушниках и не могла представить, что будет сидеть в эстонской кофейне, пока он спит в их съёмной квартире, живой и настоящий.
Но телеграм-каналы не спали.
Новый виток начался с того, что кто-то нашёл старую фотографию Венеры — ту самую, с её школьной страницы вк, где она стояла с лабрадором Микки на фоне заката. Фото было безобидным, но комментаторы умудрились притянуть его к «делу Фараона».
«Смотрите, какая она была счастливая до встречи с ним. А теперь — тень. Он её сломал?»
«Она бросила учёбу, бросила родителей, бросила собаку — ради кого? Ради наркомана, который притворялся мёртвым?»
«Венера, одумайся, пока не поздно»
Венера читала это вечером, лёжа на кровати. Глеб был в другой комнате — записывал вокал, стучал по клавишам, матерился, когда что-то шло не так. Она смотрела в потолок и перебирала в голове все эти комментарии.
Они не знали ничего.
Они не знали, что Микки и Фиона живут у бабушки, что Венера каждый день созванивается с ней по видеосвязи, что собака тыкается носом в экран, когда слышит её голос. Не знали, что она не бросила учёбу — взяла академ, потому что не могла физически находиться в Москве после всего, что случилось. Не знали, что её родители — да, расстроены, но они её не прокляли, не выгнали, не заклеймили. Они просто сказали: «Ты взрослая. Делай выбор. Мы будем рядом, если что».
Но интернету не нужна была правда. Им нужна была драма.
Венера закрыла глаза.
— Выходи курить, — Глеб появился в дверях, сигарета уже торчала изо рта. — У меня перерыв.
Она встала, накинула его кожаную куртку — слишком большую, но тёплую — и вышла за ним на балкон.
Таллин ночью был красивым. Старые черепичные крыши, шпили церквей, редкие фонари. Глеб курил молча, смотрел куда-то вдаль.
— Ты читала, что они пишут? — спросил он наконец.
— Да.
— И что думаешь?
Венера взяла у него сигарету, затянулась.
— Я думаю, что если бы они знали правду, они бы не поверили. А если бы поверили — сошли с ума. Так что пусть пишут свои теории. Это безопаснее для всех.
Глеб усмехнулся. Клыки блеснули в свете уличного фонаря.
— Ты всегда найдёшь оправдание их идиотизму?
— Я не оправдываю. Я просто не хочу тратить на них свою жизнь.
Он забрал сигарету, докурил, потушил.
— Пошли спать, — сказал он. — Завтра у меня сведение. Хочу, чтобы ты послушала.
— Новый трек?
— Да. Про тебя.
Венера посмотрела на него. Глеб не смотрел на неё — делал вид, что разглядывает крыши.
— Ты пишешь песни про меня? — спросила она.
— Я пишу песни про то, что чувствую, — ответил он. — А чувствую я тебя. Так что да. Про тебя.
Она ничего не сказала. Только взяла его за руку — холодную, как всегда, — и повела в комнату.
На следующий день случилось то, чего они не ждали.
В телеграм-канале «Рэп-детектив» вышел пост, который перевернул всё. Автор канала — тот самый бородатый мужчина с умным лицом — заявил, что у него есть «эксклюзивные доказательства» того, что Фараон действительно умирал. И что его воскрешение — не фейк, не инсценировка, не пиар-ход.
«У меня есть показания врача скорой, который констатировал смерть Глеба Голубина. Есть фото протокола. Есть свидетельства сотрудников морга, которые видели тело. А потом — оно исчезло. И через несколько месяцев Глеб объявился, живой и здоровый. Я не знаю, как это объяснить. Но это факт. Фараон — единственный человек в истории, который официально умер и воскрес.»
Пост завирусился за час. Миллионы просмотров. Тысячи комментариев. Телеграм лёг на несколько минут — не выдержал нагрузки.
Венера прочитала первой. Глеб ещё спал.
Она сидела на кухне с чашкой чая, смотрела на экран телефона и чувствовала, как внутри поднимается холодная, спокойная ярость.
Не потому, что кто-то узнал правду. А потому, что этот человек — этот бородатый детектив — только что уничтожил их тишину. Ту самую, которую они так берегли.
Она зашла в свой телеграм-канал — «Не ваше дело», где был всего один пост, — и начала писать второй.
Телеграм-канал «Не ваше дело». Пост №2.
«Вы узнали правду. Поздравляю. Теперь вы знаете, что Глеб действительно умер. И действительно вернулся. Как — не спрашивайте. Я сама не до конца понимаю. Но это случилось.
И что вы будете делать с этим знанием?
Побежите в церковь? Вызовете учёных? Напишете ещё тысячу постов о том, как это ужасно — быть живым, когда ты должен быть мёртвым?
Глеб не просил его воскрешать. Я сделала это сама. Потому что он заслужил второй шанс. Потому что я не могла смотреть, как он исчезает. Потому что любовь — это единственное, что сильнее смерти.
Если вы хотите ненавидеть кого-то — ненавидьте меня. Я та, кто его вернул. Я та, кто нарушила законы природы, если вы в это верите. Но оставьте Глеба в покое. Он уже отмучился. Дайте ему просто жить.
Венера.»
Она нажала «отправить» и выключила телефон.
Глеб вышел на кухню через десять минут — взъерошенный, сонный, в одной футболке. Увидел её лицо и всё понял.
— Что случилось?
— Они узнали, — сказала Венера. — Правду. Про смерть. Про воскрешение.
Глеб сел напротив, молча взял её телефон, прочитал. Лицо не изменилось.
— Ты написала это? — спросил он, показывая на экран.
— Да.
— Ты назвала это любовью.
— А что это, по-твоему?
Он долго смотрел на неё. Потом встал, подошёл, притянул к себе — резко, почти грубо. Обнял так, что затрещали рёбра.
— Ты сумасшедшая, — сказал он в её волосы.
— Я знаю.
— Ты только что призналась миллионам людей, что воскресила меня из мёртвых.
— Я знаю.
— Тебя объявят ведьмой.
— Пусть.
Он отстранился, посмотрел в глаза. В его взгляде была паника — первый раз за долгое время Венера видела его таким.
— Венера, твоя жизнь теперь не будет прежней. Они не отстанут. Никогда.
— Глеб, — она взяла его лицо в ладони. — Моя жизнь перестала быть прежней в тот момент, когда я увидела тебя призраком на своей кровати. Всё, что случилось после — это просто последствия. Я выбрала тебя. И буду выбирать каждый день. Понял?
Он закрыл глаза. Выдохнул.
— Понял, — сказал он глухо.
Она поцеловала его — медленно, спокойно, без надрыва. Он ответил — так же.
За окном всходило солнце. Холодное, таллинское, но всё же светлое.
— Что теперь? — спросил Глеб.
— Теперь — живём дальше, — ответила Венера. — У тебя есть музыка. У меня — ты. Остальное — неважно.
Он кивнул. Достал сигарету, закурил прямо на кухне — Венера не запрещала. Смотрел в окно на серое утро.
— Я люблю тебя, — сказал он. Не глядя на неё.
— Я знаю, — ответила Венера.
И это было главное. Всё остальное — просто слова.