14
Телеграм-каналы не унимались.
После того как Глеб выложил пост с тенями, интерес к их с Венерой паре вырос в десять раз. Каждый их выход из дома становился событием. Каждый поход в кофейню — материалом для десяти постов. Фотографы (или просто люди с хорошими телефонами) караулили у подъезда, у студии, у клубов, куда они иногда заходили.
— Ты как звезда, — сказала Венера, выглядывая в окно. Внизу стоял парень с зум-объективом, делал вид, что фоткает голубей.
— Я и есть звезда, — ответил Глеб, не поднимая головы от ноутбука. Он работал над новым материалом. — Но ты теперь тоже.
— Я не хотела быть звездой.
— А я не хотел умирать. Но мы не всегда получаем то, что хотим.
Венера отошла от окна, села на диван. Включила телевизор — без звука, просто чтобы был фон. На одном из каналов показывали новости шоу-бизнеса. Она не вслушивалась, пока не увидела знакомое лицо на экране.
Стоп-кадр с их фото. Глеб и она, та самая первая фотка у кофейни. Эксперт — мужчина с бородой и умным лицом — вещал:
— Загадочная девушка рядом с Фараоном вызывает много вопросов. По нашим данным, она не имеет отношения к музыке, не работает в шоу-бизнесе, не состоит в каких-либо публичных организациях. Обычная студентка филфака. Вопрос: что такой девушке нужно рядом с человеком, который инсценировал свою смерть и вернулся спустя полгода?
— Выключи, — сказал Глеб, не поднимая головы.
Венера выключила.
— Инсценировал, — повторила она. — Они до сих пор верят в эту версию.
— Так легче, — пожал плечами Глеб. — Поверить в то, что я симулировал смерть, проще, чем в то, что я воскрес. Люди не готовы к чудесам.
— А ты готов?
Он поднял голову. Посмотрел на неё долгим взглядом.
— Я готов к тому, что ты рядом. Остальное — херня.
Но «херня» набирала обороты.
Через три дня в телеграме появилось расследование. Автор канала «Рэп-детектив» (известный своими сливами и разборами) выпустил пост под заголовком: «Кто такая Венера и почему Фараон её прячет?»
Там было всё: её биография, старые фото со школьной страницы вк, информация о переезде из другого города, даже фото её квартиры — той самой, в Хамовниках, где она жила с родителями до того, как съехалась с Глебом. Автор выяснил, что квартиру они сняли вместе, что Венера бросила учёбу (нет, не бросила — взяла академ, но кто будет вчитываться?), что она не появляется на публике без Глеба.
«Она словно тень. Выходит только с ним. Не общается с журналистами. Не имеет своих соцсетей. Что она скрывает?»
Глеб прочитал пост, потом перечитал. Потом встал, прошёлся по комнате, закурил.
— Венера, — сказал он. — Тебе нужно дать интервью.
— Нет.
— Если ты не скажешь им что-то сама, они придумают за тебя. Уже придумывают.
— Пусть придумывают, — она не отрывалась от книги. — Мне всё равно.
— А мне не всё равно!
Он сказал это громче, чем планировал. Венера наконец подняла глаза.
— Почему? — спросила она спокойно.
— Потому что они пишут про тебя гадости! Что ты охотница за деньгами, что ты спишь с рэпером ради славы, что ты... — он запнулся, сжал челюсть. — Что ты никто.
— Я и есть никто, — сказала Венера. — В их мире. И меня это устраивает.
— А меня нет!
Она отложила книгу, встала, подошла к нему. Взяла сигарету из его пальцев, затянулась — первый раз в жизни. Закашлялась, но не выбросила.
— Глеб, — сказала она хрипло. — Я не буду доказывать незнакомым людям, что достойна тебя. Я это знаю. Ты это знаешь. Остальное — шум.
Он смотрел, как она держит его сигарету, как дым обвивает её пальцы. В её глазах — та самая холодная уверенность, которая сводила его с ума.
— Ты даже курить не умеешь, — сказал он.
— Научусь.
Она затянулась ещё раз — уже легче. Глеб забрал сигарету, потушил.
— Не надо тебе курить, — сказал он. — Ты и так слишком крутая.
— Комплимент?
— Констатация факта.
Он обнял её — крепко, по-своему, без нежности, но так, что она почувствовала: он волнуется. По-настоящему. Венера положила голову ему на грудь, слушала сердце — ровное, живое.
— Я справлюсь, — сказала она.
— Я знаю.
— Тогда не парься.
— Не буду.
Он соврал. Но Венера сделала вид, что поверила.
Через неделю случилось то, чего они не ожидали.
В телеграм-канал «Не мёртв, а отдыхает» пришло анонимное сообщение. С фотографией. Фото было старым — годовалой давности, сделанным в том самом риэлторском агентстве, где Венерина мать подписывала документы на ту странную квартиру в Хамовниках.
На фото был Глеб.
Живой. Стоящий рядом с тем самым риэлтором — трясущимся, с перхотью на плечах.
Автор сообщения написал: «Фараон не инсценировал свою смерть. Он действительно умер. Я работал в морге, куда его привезли. Но потом его тело исчезло. А через несколько месяцев он объявился. И вот доказательство — он был в той квартире ещё до того, как туда заехала эта девушка. Он её ждал. Вопрос: кто он теперь?»
Пост завирусился за час.
Глеб не спал всю ночь. Сидел на балконе, курил одну за другой, смотрел на московские огни. Венера вышла к нему в три часа ночи, села рядом на холодный бетонный пол.
— Что теперь будет? — спросила она.
— Не знаю, — ответил он. Голос был сухой, без эмоций. — Могут приехать. Забрать. Исследовать. Я же официально мёртв, помнишь?
— Но ты живой.
— Для них — нет. Для закона — нет. Для всех, кроме тебя и пары друзей, я — фантом.
Венера взяла его холодную руку в свои.
— Тогда свалим, — сказала она.
— Куда?
— Туда, где нас не найдут. Ты гений, Глеб. Ты можешь записывать музыку где угодно. Я могу учиться заочно. Мы можем исчезнуть.
Он повернул голову, посмотрел на неё. В её глазах не было страха — только спокойная, холодная решимость.
— Ты правда готова бросить всё? — спросил он.
— У меня ничего нет, кроме тебя, — ответила Венера. — И это не жертва. Это выбор.
Глеб долго молчал. Потом достал телефон, написал Славе: «Отменяй оставшиеся концерты. Мы уезжаем. Напишу, когда будем на месте».
Слава ответил через минуту: «Ты уверен?»
Глеб набрал: «Да. Присмотри за всем. Я в долгу».
Он выключил телефон, убрал в карман.
— Собирай вещи, — сказал он Венере. — Через час выезжаем.
— Куда?
— В Питер. А оттуда — дальше. За границу. У меня есть знакомый в Таллине, сдаст квартиру без документов.
Венера кивнула, встала. На пороге балкона обернулась.
— Глеб.
— М?
— Мы справимся.
— Я знаю.
— Тогда чего ты боишься?
Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом усмехнулся — той самой улыбкой, клыки, уголки губ, чуть пошло, чуть грустно.
— Что ты пожалеешь, — сказал он. — Через год. Через пять. Когда поймёшь, что могла бы жить нормально, а живёшь с беглецом, у которого нет документов, нет будущего, нет ничего, кроме прошлого, которое его убило.
Венера подошла, взяла его лицо в ладони.
— Ты прав, — сказала она. — У тебя нет ничего, кроме прошлого. Но у меня есть ты. И этого достаточно.
Она поцеловала его — не страстно, не нежно, а так, как целуют перед долгой дорогой. Когда не знаешь, вернёшься ли.
Глеб ответил. Крепко. Почти больно.
— Собирай вещи, — повторил он, отстраняясь.
— Уже, — Венера ушла в комнату.
Он остался на балконе, закурил последнюю сигарету. Смотрел на город, который стал ему вторым домом, второй жизнью, вторым шансом. И думал о том, что убегать — это не слабость. Иногда убегать — единственный способ остаться в живых.
Он потушил сигарету, зашёл в комнату. Венера уже кидала вещи в сумку — спокойно, без паники. Как будто они делали это каждый день.
— Ты не боишься? — спросил он.
— Нет, — ответила она, не оборачиваясь. — Я никогда не боялась того, что выбирала сама.
Глеб подошёл, положил руку ей на плечо. Тёплое. Живое.
— Тогда поехали, — сказал он.
Через сорок минут они уже сидели в такси, направляясь на Ладожский вокзал. Глеб смотрел в окно на убегающие назад огни Москвы. Венера сидела рядом, сжимая его руку.
— Мы вернёмся, — сказала она.
— Когда?
— Когда ты перестанешь быть мёртвым для этого города.
Глеб не ответил. Только крепче сжал её пальцы.
Поезд уходил на север. В темноту. В неизвестность.
Но они были вместе. И это было важнее всего.