13
Всё началось с одного фото.
Глеб и Венера выходили из кофейни на Покровке — обычный серый московский день, никаких пафосных машин, никакой свиты. Глеб в чёрной худи с надвинутым капюшоном, тёмных очках и с неизменной сигаретой в зубах. Венера рядом — в своём обычном стиле: чёрные джинсы, свободный свитер, распущенные каштановые волосы. Ни улыбок, ни рук на талиях, ни поцелуев на камеру. Просто двое людей, которые идут рядом. Но тот, кто сфотографировал их с другого конца улицы на айфон, уловил нечто большее — то, что не видно невооружённым глазом. То, как Глеб чуть поворачивает голову в её сторону, когда она говорит. То, как она на секунду задерживает взгляд на его профиле.
Фото упало в телеграм-канал «Не мёртв, а отдыхает» — один из тех каналов, что следили за «воскрешением» Фараона с первого дня. Подпись была короткой: «Фараон с новой девушкой. Кто это?»
За час пост набрал десять тысяч просмотров. За три часа — пятьдесят. Комментарии посыпались градом:
«Она его девушка?»
«Красивая, но какая-то холодная»
«Вы видели, как он на неё смотрит? Я так на еду смотрю, когда голодный»
«Фараон, вернись к музыке, хватит девок водить»
«У неё лицо как у моей школьной библиотекарши, но почему это так сексуально?»
Глеб узнал о фото от Дани. Тот прислал скрин в телеграмм с одним словом: «Осторожнее».
Глеб посмотрел на экран, потом на Венеру. Она сидела на кровати в их съёмной московской квартире (да, они теперь снимали квартиру вместе — отдельно от её родителей, отдельно от всего мира) и читала книгу. Как всегда.
— Нас заметили, — сказал он, протягивая телефон.
Венера взяла, посмотрела. Её лицо не изменилось.
— Хорошее фото, — сказала она. — Ракурс удачный.
— Тебя не волнует?
— А должно?
Глеб забрал телефон, засунул в карман джинсов.
— Теперь будут лезть. Спрашивать. Комментировать. Твоё лицо будет в каждом втором посте.
— Я не пользуюсь телеграмом, — спокойно ответила Венера. — И вообще соцсетями. Пусть комментируют. Мне всё равно.
Он смотрел на неё долгим взглядом. Холодная. Спокойная. Непробиваемая.
— Ты не боишься, что кто-то узнает правду? — спросил он тише.
— Какую правду? Что ты умер и воскрес? — Венера наконец отложила книгу. — Глеб, если я расскажу эту историю в интервью, мне никто не поверит. А если поверят — то что с того? Ты здесь. Ты жив. Ты выступаешь. Ты не наркоман. Всё остальное — чужое любопытство, которое не имеет значения.
Глеб усмехнулся — уголками губ, клыками. Сел рядом на кровать.
— Ты иногда пугаешь меня, — сказал он.
— Это хорошо.
— Почему?
— Потому что ты думал, что тебя уже ничем не испугать. А я доказала обратное.
Он покачал головой, достал сигареты, вышел на балкон. Венера осталась в комнате. Не пошла за ним. Не потому, что не хотела — потому что знала: ему нужно переварить.
Через два дня было новое фото. На этот раз — в клубе. Том самом, «Тень», в Питере. Глеб и Венера сидели за столиком в углу, не целовались, не обнимались — просто разговаривали. Глеб с бокалом виски, Венера с таким же. На столе — пепельница, полная окурков. Фотограф сидел за соседним столиком и щёлкал скрытно, но в телеграм-канале это называлось «экслюзив».
«Фараон и таинственная незнакомка. Кто она?»
На этот раз комментариев было в два раза больше. Кто-то узнал Венеру — нашёл её старую страницу в вк (закрытую, но аватарку никто не отменял), выяснил, что она учится на филфаке, что переехала из другого города, что раньше её никто не знал.
«Обычная девочка, как вы тут все»
«Обычная? Посмотри на её лицо. Это не «обычная», это ледяная королева»
«Фараон любит холодных. Это логично — он сам такой»
«Они что, живут вместе?»
Последний вопрос повис в воздухе. Потому что через три дня — новое фото. Уже у подъезда их съёмной квартиры в Хамовниках. Глеб выходит, за ним — Венера. Оба в домашнем: он — в спортивках и футболке, она — в длинном свитере и с нерасчёсанными волосами. Утреннее фото. Идеально для тех, кто хочет доказать, что они не просто встречаются, а живут вместе.
«Фараон, поздравляю с переездом!»
«Она его девушка. Стопудово»
«Интересно, что она в нём нашла? Кроме славы и денег»
«А что в ней нашёл он? Она похожа на статую»
Венера не читала. Глеб читал — и бесился. Не потому, что писали про него, а потому, что писали про неё. «Статуя», «ледяная королева», «обычная девочка». Он знал, что она не обычная. Он знал, что под этой маской спокойствия скрывается та, кто вытащила его из мёртвых, кто отдала часть своей жизни, кто ни разу не пожаловалась и не попросила ничего взамен.
— Глеб, — Венера зашла на кухню, где он сидел с телефоном. — Ты чего такой злой?
— Они про тебя пишут.
— Я знаю. Мне Алиса прислала.
— И тебя это не бесит?
Венера налила себе чай, села напротив.
— Глеб, — сказала она спокойно. — Я с тобой не из-за их мнения. Я с тобой, потому что ты — единственный человек, которого я вижу. И который видит меня. Остальное — шум.
Он смотрел на неё поверх экрана телефона. Потом отложил телефон, достал сигарету.
— Можно я закурю здесь?
— Ты и так всегда здесь куришь.
— Спрашиваю из вежливости.
— Кури.
Он закурил, выпустил дым в открытую форточку. Венера пила чай. Молчали. Но это молчание было тяжёлым — не таким, как обычно.
— Я переживаю за тебя, — сказал Глеб наконец. — Если начнётся травля... если они полезут в твою жизнь...
— Ты не можешь меня защитить от всего мира, — перебила Венера. — И не должен. Я сама справлюсь.
— Знаю. — Он потушил сигарету. — Но это не значит, что я не буду пытаться.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом встала, подошла, села к нему на колени — впервые за долгое время сама, без его просьбы. Обхватила его лицо ладонями.
— Глеб. Я не хочу, чтобы ты злился из-за меня. Я хочу, чтобы ты делал музыку. Чтобы выступал. Чтобы жил. А эти фотки... — она пожала плечами. — Пусть фоткают. Мы не делаем ничего плохого.
Он обнял её за талию, прижал к себе. Холодный, серьёзный, но внутри — тот самый огонь, который она видела только раз, когда он стоял на сцене и пел альбом«Million Dollar Depression».
— Ты слишком хороша для этого дерьма, — сказал он.
— Я не хороша. Я просто другая.
— Это одно и то же.
Она поцеловала его — не страстно, как в клубном туалете, а мягко, почти по-домашнему. Глеб ответил — сдержанно, но его пальцы сильнее сжали её талию.
— Пойдём в спальню, — сказал он.
— Прямо сейчас?
— Да.
Венера улыбнулась — холодно, по-своему — и позволила увести себя.
Через неделю Глеб выложил пост.
Фото: их с Венерой тени на стене их спальни. Шторы блэкаут, только свет от ночника. Два силуэта — его, выше, и её, чуть ниже. Без лиц, без подписей. Только одна фраза в описании:
«Million Dollar Depression. И человек, который вытащил меня из неё. Остальное не ваше дело»
Телеграм-каналы взорвались снова. Но теперь комментарии были другими:
«Он защищает её. Милота»
«Фараон, мы рады, что ты счастлив»
«Интересно, что она за человек, если сам Фараон так о ней говорит»
«Лучшая пара 2021 года, я решила»
Глеб закрыл телефон, бросил на тумбочку. Венера спала рядом — на его плече, раскинув каштановые волосы по подушке. Он смотрел на неё в полумраке и думал о том, что это странное, невозможное чувство — быть живым, быть рядом с тем, ради кого стоило воскресать.
Он поцеловал её в макушку, закрыл глаза.
Завтра был новый концерт. Новая толпа. Новые фотки. Новые заголовки.
Но сегодня — только они. И это было важнее всего.