XXXVI. Научилась жить
Анита смотрела на экран телефона, не решаясь открыть сообщение. Оно висело там, в уведомлениях, - зелёный значок непрочитанного, новая строка в чате, который пустовал так долго, что она уже думала забыть. Но не забыла.
Она открыла.
«Не ждала, что ты напишешь. Скучаешь? Странно слышать. Я тоже, наверное. Но это ничего не меняет. Может, увидимся как-нибудь. Не сейчас. Но может.»
Анита прочитала раз. Два. Пять.
Внутри было двояко. Как будто кто-то зажёг маленькую свечу в тёмной комнате - тепло, но одновременно ветер сдувает пламя. «Скучаешь? Странно слышать». Это «странно» кольнуло. Будто Адель не верила. Или не хотела верить. Или просто боялась поверить так же сильно, как и Анита. «Я тоже, наверное» - с этим «наверное» внутри разлилась горечь. Как будто Адель не была уверена. Или была, но не хотела показывать. «Ничего не меняет». От этой фразы защемило под рёбрами. Два человека, которые изменили друг друга, даже не встретившись, - и вдруг «ничего не меняет».
«Не сейчас. Но может».
Анита перечитала последние слова несколько раз. В них было что-то похожее на надежду. Или на слабый намёк на неё.
Она хотела ответить. Пальцы зависли над клавиатурой, перебирая варианты: «Я приеду», «Давай увидимся», «Ты сама знаешь, что это меняет». Но ничего не подходило. Слишком много или слишком мало. Слишком напористо или слишком робко.
Она отложила телефон, выключила свет, свернулась калачиком. Сон пришёл не сразу. И приснилась Адель - не та, что в коридоре перед прощанием, а та, с балкона, с головой на плече, с шёпотом: «Я не исчезну». Анита проснулась с мокрыми щеками и пустотой в груди. Но это была не та пустота, которая съедала изнутри в Крыму. Другая. Светлая. Как после долгой болезни, когда ты ещё слаб, но уже знаешь - выкарабкаешься.
Несколько дней пролетели незаметно. Или заметно, Анита перестала считать. Она научилась жить - по-настоящему, не понарошку. И это помогало.
На работе девчонки-подростки встречали её улыбками и вопросами: «А когда будем учить новый танец?». Они уже не боялись ошибаться, и Анита гордилась ими, как старшая сестра. После тренировок она оставалась в зале, чтобы доработать связки, и как-то раз, когда уже совсем стемнело, коллега Кира сказала: «Слушай, ты классная. Давай как-нибудь сходим на кофе?» Анита не отказалась. Впервые за долгое время ей захотелось не закрыться, а открыться.
С Викой они созванивались по вечерам. Иногда Анита забегала в её кафе перед тренировкой - просто поздороваться, сказать: «У меня всё хорошо». Вика улыбалась, кивала и не лезла с расспросами. Она тоже будто знала: когда человеку хорошо в одиночестве, значит, он на правильном пути.
Адель не писала. Анита заглядывала в чат несколько раз на дню, но сообщений не было. И она не знала, радоваться этому или расстраиваться. Тишина в телефоне была лучше, чем холодный ответ. Но молчание тоже причиняло боль.
Однажды, сидя на подоконнике с кружкой зелёного чая, Анита подумала: «А что, если?..» Что, если вернуться в институт? Доучиться наконец на дизайнера. Мама так хотела. Да и она сама когда-то хотела - до того, как всё рухнуло. Мысль показалась сначала чужой, потом знакомой, потом необходимой. Она открыла ноутбук, нашла сайты вузов, которые принимают после перерыва. Пальцы сами забегали по ссылкам.
Она написала Лене: «Лен, я думаю в следующем году поступить. В институт. Дизайн». Лена ответила почти сразу: «Наконец-то! Дерзай». И прислала эмодзи с сердцем. Анита улыбнулась. Впервые за долгое время ей было не стыдно хотеть.
Ночь. Питер спал, Питер усталый, мокрый но ведь красивый. Анита надела спортивные штаны, кроссовки, накинула ветровку. Она полюбила эти ночные пробежки, когда город погружается в темноту, а ты остаёшься наедине с собой. Никаких мыслей, только шаг, ветер и светофоры, которые мигают зелёным.
Она бежала по набережной. Нева дышала холодным паром, мосты чернели вдалеке. Анита сбавила шаг, переходя на быструю ходьбу. Потом остановилась у старой скамейки, с которой открывался вид на Исаакиевский собор.
Он возвышался на той стороне - массивный, тёмно-золотой в свете редких фонарей. Колоннады давили своей мощью, купол уходил в низкое небо, сливаясь с облаками. Казалось, собор не вписывается в ночь, а вырастает из неё, как напоминание о чём-то вечном. Анита смотрела на него и чувствовала себя маленькой. Но не потерянной. Просто - частью этого города, этой ночи, этого мгновения.
В этот момент телефон завибрировал.
Звонок.
Адель.
Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Анита смотрела на экран, на светящееся имя, и не могла дышать. Пальцы замёрзли, ветер дул в лицо, а она стояла, боясь ответить, и боясь не ответить.
«А если я сейчас сброшу, вдруг она больше никогда не позвонит», - подумала Анита.
Она нажала зелёную кнопку, поднесла трубку к уху.
Тишина. Только дыхание на том конце.
- Алло? - голос Аниты дрожал.
- Привет, - ответила Адель. Коротко. Так же, как в сообщении. Без лишних эмоций.
- Привет.
Они замолчали. Ветер шумел в динамике. Где-то далеко проехала машина.
- Ты на улице? - спросила Адель. В голосе промелькнуло что-то похожее на усмешку.
- Ага. Не спится. Решила пробежаться перед сном.
- Мне тоже. Поэтому звоню.
Анита сжала телефон.
- Я рада, что ты позвонила.
- Правда?
- Да.
Пауза.
- В Питере холодно? - спросила Адель.
- Как обычно. Влажно. Ветрено.
- А у нас снег.
- В Москве?
- Да. Третий день. Весь город белый.
Анита представила Адель у окна, с кружкой чая, в той серой кофте. Такую, какой её никто не видит.
- Ты не ответила на моё сообщение, - сказала Адель.
- А ты не ответила на моё.
- Твоё последнее «буду ждать»? Я думаю оно не требовало ответа.
- Я всё равно ждала.
Адель вздохнула.
- Я тоже. Писала тебе десять раз. Стирала. Боялась, что ты уже забыла.
- Как можно забыть того, кто снится каждую ночь?
- Не говори так, - голос Адель дрогнул.
- Почему?
- Потому что тогда я поверю. А если поверю - сломаюсь.
- Может, и надо сломаться, - тихо сказала Анита. - Чтобы собрать себя заново. Вместе.
Долгая пауза.
- Ты изменилась, - сказала Адель.
- Ты тоже.
- Откуда знаешь?
- По голосу. Он стал... мягче.
- Это ветер. Просто ветер.
- Нет. Это ты.
Опять пауза. Но теперь, не такая режущая.
- Я скучаю по нашим ночам на балконе, - сказала Анита.
- Не надо.
- Надо. Я должна была сказать это ещё тогда.
- Сказала бы - я бы не отпустила.
- Значит, хорошо, что не сказала?
- Нет. Плохо.
В голосе Адель слышалась боль. Настоящая, не выдуманная.
- Адель...
- Мне страшно, Анита. Я не умею быть нужной. Я умею только разрушать. Вдруг я разрушу тебя?
- А вдруг нет?
- Ты не можешь этого знать.
- Могу. Потому что мы уже разрушены. С самого начала. И это не смертельно.
Адель заплакала. Тихо, почти беззвучно, но Анита услышала.
- Ты знаешь, - сказала Анита, глядя на купол собора, - проект, может, и правда мне помог. Или не проект. Может, ты.
Адель молчала.
- Я стала другой, - продолжила Анита. - Не исцелилась, нет. Но подлечилась. Я теперь общаюсь с людьми. Не закрываюсь в квартире. Выхожу на пробежки, разговариваю с коллегами, с ученицами. Недавно согласилась пойти на кофе - добровольно, представляешь? Раньше я бы сказала «нет» и заперлась.
- Ты? - в голосе Адель промелькнуло что-то похожее на удивление.
- Я. А ещё я думаю поступить в институт. Доучиться. Мама хотела.
- Анита... - голос Адель вновь дрогнул.
- Подожди. Я не хочу, чтобы ты думала, что я хвастаюсь. Я просто... говорю. Потому что если я смогла хоть немного сдвинуться с места, то и ты сможешь. Тоже работай. Над собой. Не замыкайся. Не сиди одна. Я знаю, что ты сейчас, наверное, делаешь то же, что я делала в Крыму. Сидишь в темноте и ждёшь, пока всё рассосётся. Не рассосётся.
Адель не перебивала.
- Никто за нас не сделает эту работу, - сказала Анита. - Только мы сами. И я знаю, что ты сильная. Ты всегда была сильной. Просто... покажи это не миру, а себе.
- Ты слишком много говоришь сегодня, - тихо сказала Адель.
- Потому что боялась, что никогда скажу. А теперь вот - говорю.
Пауза.
- Я рада, что ты позвонила, - сказала Анита. - И я не буду давить. Не буду обещать приехать. Просто... знай, что я здесь. И я теперь буду чаще напоминать о себе. Если ты не против.
- Не против, - после долгого молчания ответила Адель.
- Хорошо.
Ветер стих. Нева снова замерла. Анита смотрела на собор и чувствовала, что внутри стало легче. Анита опустила руку с телефоном, Адель сбросила звонок первой.
Она сидела на скамейке, глядя на тёмную воду, и не чувствовала холода. Внутри было тепло. Не обжигающе, как тогда, на кухне. Ровно. Спокойно.
Она встала, поправила капюшон и побежала обратно - мимо спящих домов, мимо одиноких фонарей, мимо мостов, которые когда-нибудь разведут и сведут снова.
_______
Я вас пожалела (
15 звездочек вы бы долго собирали, а на фикбуке уже вышла эта глава. Я решила что не буду так больше делать(((
РЕБЯТУШКИ КОТЯТУШКИ ПОДПИШИТЕСЬ НА МОЙ ТТ Zomi_oops.
тикток мя не любит, просмотров 0!!! У меня жопу рвёт из-за этого