XX. Разговоры
После той ночи на балконе Анита вернулась в комнату, когда уже начинало светать. Девочки спали. Анита скользнула под одеяло, закрыла глаза. Сон не шёл, но хотя бы тело отдыхало.
Утром она проснулась от того, что кто-то накрыл её плечо. Лера сидела на краю кровати, смотрела внимательно, без обычной усмешки.
– Ты чего так поздно вернулась? – спросила Лера тихо, чтобы не разбудить остальных.
– Не спалось, – ответила Анита. – Вышла на балкон.
– Одна?
Анита помолчала. Потом покачала головой.
– С Адель.
Лера поджала губы. Не удивилась, не всплеснула руками. Просто кивнула, будто что-то поняла.
– Я так и думала, – сказала она.
Они лежали в тишине. Лера на своей кровати, Анита на своей. Разговор шёл шёпотом, почти бесшумно, но слова падали тяжело.
– У тебя с Адель что-то есть? – спросила Лера. Прямо, без лишних вопросов.
Анита долго молчала. Перекатывала вопрос в голове, как горячую картошку.
– Не знаю, – наконец сказала она. – Я не понимаю, что это. Мы просто… сидели. Она говорила, что я её бешу, но при этом пришла среди ночи. Вроде приблизилась, но я считаю это странным и неуместным.. А вроде..
– И что ты чувствовала? – спросила Лера.
– Странно. – Анита сжала кольцо отца. – Не пусто. Впервые за долгое время не пусто. Но я не знаю, как это называется. Может, просто устала быть одной. А может… не знаю.
Лера усмехнулась, грустно, без прежнего юмора.
– Я понимаю. У меня тоже было такое. Не с девушкой, с парнем. Тоже сначала бесил, а потом… оказалось, что это я боялась признаться себе, что он мне не безразличен.
– И что ты сделала? – спросила Анита.
– Ничего. – Лера пожала плечами. – Убежала. Потому что страшно. Но ты – не я. Может, у тебя получится не убегать.
Анита не ответила. Они полежали ещё немного в тишине. Потом Лера сказала:
– Ты только не закрывайся. Хорошо? Даже если не знаешь, что чувствуешь. Просто не молчи. А то я с ума сойду гадать, что у тебя в голове.
– Постараюсь, – шепнула Анита.
Утром после завтрака Наталья Козлова, куратор розовых, подошла к ней.
– Анита, зайдите ко мне в кабинет. Есть разговор.
Анита вздохнула, но пошла. Она уже привыкла, что после каждого скандала её вызывают «на ковёр».
Кабинет Натальи был светлым, с цветами на подоконнике и мягким креслом. Сама Наталья сидела за столом, пригладив светлые волосы.
– Садись, – сказала она.
Анита села на край стула. Прямая спина, сжатые губы. Она сжала кольцо отца, привычный жест, когда страшно или больно.
– Я заметила, что ты всё чаще держишься особняком, – начала Наталья. – После драки с Ирой ты стала ещё замкнутее. Почему?
– Может, потому что я устала, – ответила Анита. Голос сухой, как выжженная земля.
– Устала от чего? Проекта? Девушек?
– От всего. – Анита подняла глаза. – От опеки. От попыток сделать из меня «настоящую девочку». От розовых колготок, от советов улыбаться, от «раскрой свою женственность». Я не кукла.
Наталья нахмурилась.
– Никто не считает тебя куклой. Мы здесь чтобы помочь. Я здесь, чтобы помочь. Ты не хочешь принимать помощь?
– Хочу. Но не такую. – Анита усмехнулась горько. – Вы говорите о женственности, о доверии к миру. А что, если мой мир никогда не был добрым? Если я научилась выживать в чёрном, а розовый для меня – цвет фальши?
Наталья помолчала. Потом встала, подошла к окну.
– Знаешь, я тоже ненавидела розовый, – сказала она тихо. – Когда лежала в больнице. Химия, операции, страх смерти. Медсёстры ходили в розовой форме, и я их ненавидела. Потому что они олицетворяли мою болезнь.
Анита замерла. Не ожидала.
– А потом я выжила, – продолжила Наталья. – И поняла: розовый – это не цвет смерти. Это цвет надежды. Цвет жизни. Но навязывать его другим – ошибка. Ты права. Каждая проходит свой путь. И цвет у каждого свой.
Она повернулась к Аните.
– Прости. Я не учла, что ты не готова. Навязывать – не значит помогать.
Анита сжала кольцо. В горле стоял ком.
– Я не хочу быть удобной, – сказала она. – Не хочу, чтобы меня переодевали в платья и говорили: «Будь счастлива». Я не умею быть счастливой по команде.
– А что ты умеешь? – спросила Наталья.
Анита подумала.
– Терпеть. Идти дальше, когда хочется лечь и не вставать. Защищать тех, кто дорог. И молчать. Я умею молчать. Но это не значит, что я ничего не чувствую. Я всё чувствую. Слишком сильно. И слишком больно.
– Это не слабость, – тихо сказала Наталья. – Это сила. Просто ты не научилась с ней жить.
– Научилась, – возразила Анита. – Я выжила. Значит, научилась.
– Выжить – не значит жить, – ответила Наталья.
Анита замолчала. В комнате повисла тишина. Только часы тикали на стене.
– Я не буду больше давить, – сказала куратор. – Но если захочешь поговорить, я здесь. Без розовых колготок. Без попыток тебя переделать.
Анита кивнула.
Она встала, уже взялась за ручку двери.
– Анита, – окликнула Наталья. – Ты права в одном: твой путь – только твой. Никто не пройдёт его за тебя. Но идти в одиночку тяжело.
Анита обернулась.
– Я привыкла.
– Это плохая привычка, – вздохнула Наталья.
– Спасибо, – сказала она и вышла.
Вечером, когда она вернулась в комнату, на её подушке лежал конверт. Белый, без подписи.
– Это тебе принесли, – сказала Настя. – Из редакции, кажется.
Анита взяла конверт дрожащими руками. Вскрыла.
Внутри была фотография. Старая, выцветшая по краям. На ней – она, семнадцать лет. На крымском холме, с кудрявыми волосами, в лёгком платье. Смеётся. Рядом море, солнце, зелёная трава. Та самая, из начала.
Анита перевернула фото. На обороте знакомый почерк Лены.
«Я помню эту девочку. Она не умерла. Просто устала. Жду тебя дома».
Анита сжала фотографию. Горло перехватило. Слёзы хлынули, не те, которые она сдерживала годами, а другие. Горячие, солёные, но не горькие. От того, что кто-то помнит. Кто-то ждёт.
Она села на кровать, закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Лера подошла, обняла, ничего не спрашивая. Настя отвернулась, давая пространство.
Анита плакала долго, пока не кончились слёзы. Потом вытерла лицо, посмотрела на фото.
– Это я, – сказала она хрипло. – До всего.
– Красивая, – тихо сказала Настя.
– Была.
– Есть, – поправила Лера.
Анита не ответила. Она взяла фото, встала и вышла в коридор.
Адель сидела на подоконнике в конце коридора, курила в форточку. Увидев Аниту, она затушила сигарету.
– Ты чего? – спросила Адель, заметив красные глаза.
В этот самый момент Настя, стоявшая чуть сбоку, «случайно» споткнулась о провод и с актёрским «Ой!» толкнула Аниту плечом прямо в Адель.
Расчёт был идеальным.
Анита, не ожидавшая подвоха, с коротким вскриком потеряла равновесие и рухнула на неё грудью. Адель инстинктивно поймала её, руки крепко обхватили блондинку за плечи, прижимая к себе. Они застыли.
Она оказалась прижатой к ней всем телом, её лицо – в сантиметре от шеи Адель. Она держал её так крепко, что она на секунду перестала дышать. Пахло её кожей, и духами. Она подняла на неё глаза.
Адель смотрела вниз, и её взгляд был уже не холодным и не хмурым. Он был... ошеломлённым. И глубоким. Её глаза бегали по лицу Аниты, задерживаясь на глазах, потом опускаясь на губы. Её собственный взгляд сделал то же самое – скользнул по напряжённому рту, по капельке пота на виске.
Время будто растянулось.
Шум дома отступил куда-то далеко. Она чувствовала каждую точку соприкосновения.
Это длилось, может, три секунды.
Магнитное поле, сформировавшееся между ними, разомкнулось. Они отпрянули друг от друга, как обжёгшись. Адель выругалась себе под нос.
Щёки Аниты горели огнём.
– Извини, – пробормотала она, не глядя на Адель. – Я... споткнулась.
– Ничего, – голос прозвучал хрипло, она откашлялась. – Бывает.
Она старалась делать вид что ничего не произошло. Но пальцы её слегка дрожали.
Настя, отвернувшись, тихо давилась смехом, её плечи тряслись. План сработал блестяще. Она быстро скрылась за дверью в розовую комнату.
Анита всё ещё держала в руках фотографию.
Адель взяла фото из рук Аниты, посмотрела. Долго. Её разноцветные глаза пробежали по лицу той, семнадцатилетней, по кудрям, по улыбке.
– Красивая, – сказала она. – Такая же, как ты сейчас.
Анита замерла. Внутри что-то дрогнуло – не страх, не боль. Что-то тёплое, давно забытое.
– Ты врёшь, – прошептала она.
– Нет, – ответила Адель. – Я не умею врать тем, кому доверяю.
Сердце остановилось. Она ей доверяет?? Почему? Когда начала? За что? Что только что произошло?
Что блять происходит.
Они стояли в коридоре, глядя друг на друга. В руках у Адель – фото счастливой девочки с холма. В груди у Аниты – первый за долгое время лучик надежды, но в голове шторм и буря.
– Спасибо, – сказала Анита.
– За что? – спросила Адель.
– Что помнишь.
Адель усмехнулась.
– Я только что увидела это фото в первый раз.
– Не важно, – покачала головой Анита. – Ты увидела меня. Настоящую.
Адель протянула фото обратно.
– Храни. Это ведь память.
Анита кивнула. Спрятала снимок в блокнот, на первую страницу, туда где лежала записка Адель.
Они постояли ещё немного, потом каждая пошла в свою комнату.
Анита легла на кровать, прижала блокнот к груди.
«Я помню эту девочку. Она не умерла. Просто устала».
– Жди, Лен, – прошептала она. – Я вернусь. Другой. Но живой.
_____
Как вам??:]
Чот впн ваще не работает (((