XIX. Голова кругом
Анита опять не спала. Часа в три ночи она сдалась, спустила ноги с кровати, натянула ту же чёрную кофту и пошла на кухню. Пить воду. Или просто чтобы не лежать в темноте.
На кухне горел тусклый ночник. У окна, обхватив кружку с чаем, сидела Вика. В чёрной толстовке, с распущенными волосами. Увидев Аниту, она не удивилась.
– Тоже не спится? – спросила Вика.
– Ага, – ответила Анита, наливая воду из кулера.
Она села напротив. Вика смотрела на неё несколько секунд, будто решаясь. Потом полезла в карман толстовки и вытащила маленький листок, сложенный вчетверо.
– Это тебе, – сказала Вика, протягивая бумажку. – Адель просила передать.
Анита замерла. Взяла листок, развернула. Почерк был неровным, с резкими наклонами, будто писала дрожащая рука.
«Я не умею говорить. Но я хочу чтобы ты знала, ты не одна. Даже если я веду себя как дура».
Анита прочитала один раз, потом второй. Сложила обратно, сунула в карман кофты.
– Спасибо, – сказала она тихо.
– Прочитаешь? – спросила Вика.
– Уже.
Вика не стала спрашивать, что там. Только кивнула.
– Она иногда странная, каждый день ведёт себя по разному, – сказала Вика. – Но, кажется, искренняя.
Анита ничего не ответила. Допила воду, поставила кружку. Пошла обратно в комнату, но заснуть так и не смогла. Лежала, смотрела в потолок и перечитывала записку в голове. Снова и снова.
«Ты не одна».
Весь день Анита ходила как на иголках. Записка жгла карман, хотя она переложила её в блокнот, на самую первую страницу. Мысли путались. Она вспоминала взгляд Адель в автобусе, её слова на скамейке – «ты для меня отрицательный персонаж». И эту записку. Нестыковка.
«Зачем писать такое, если я тебе неприятна? – думала Анита. – Или наоборот, поэтому и пишешь, потому что боишься?»
Она не знала. И от этого было одновременно тошно и... странно приятно.
После обеда кто-то из редакции предложил устроить неформальный вечер. «Покажите свои таланты, – сказала одна из девушек. – Спойте, сыграйте, расскажите стихи. Никто не будет судить».
Девушки зашумели. Кто-то хотел танцевать, кто-то читать рэп. Анита сидела в углу, сжимая блокнот.
«Не пойду, – решила она. – Не буду».
Но когда очередь дошла до неё, Лера вдруг сказала:
– Анита, у тебя же хороший голос. Сыграй что-нибудь и спой.
– Я не...
– Давай, – поддержала Лида. – Мы все хотим послушать.
Анита посмотрела на свои руки, разбитые костяшки ещё болели, но пальцы слушались. Она вздохнула, взяла гитару, села на стул посередине гостиной.
Тишина наступила мгновенно. Даже те, кто обычно не замолкал, притихли.
Анита провела пальцами по струнам. Am, C, G, Em – простые аккорды, но сегодня они звучали иначе. Глубже. Она закрыла глаза и запела. Не громко, не для толпы, для себя.
«Меня спасает лишь звук гитары –
Он глушит посыпанные солью раны.
В надежде, что меня опять не обманут,
Всё, что происходит, мне кажется странным.
Те бури, метели, дожди, ураганы...
Давай чуть попозже, до встречи у бара.
Нет сил, нет терпения, так же как денег.
И сколько бы я ни пыталась –
Ну не получается быть в трёх местах одновременно.
Не знаю, когда всё утихнет, наладится.
Будет, как прежде, и будет ли вовсе?
Я ни в чём не уверена...»
Анита сбилась на секунду, но продолжила. Голос дрожал, но она не остановилась.
«Казалось, всё быстро закончится, без всяких прочерков.
Раньше я ставила точку, теперь многоточие.
Все мертвы уже днём, я жива даже ночью.
Пойми меня правильно, если б я знала,
Что можно не забывать, ну а просто вернуться обратно –
Разорвала б себя сразу же в клочья.
Давай чуть позже, давай не сегодня.
Давай ты заткнёшь свою пасть и оставишь меня, блять, в покое,
Отпустив наконец утопать в алкоголе.
И спросишь так жалостливо: «Ты не моё море?»
Нет, я не твоё море
Я не твоя вовсе».
Она замолчала. Струны ещё звенели. В гостиной было тихо, даже слишком. Анита открыла глаза. Девушки смотрели на неё. У некоторых в глазах стояли слёзы. Лера вытирала щёку. Лида замерла, прижав руки к груди. Даже Ира Крылова, с заклеенной губой, смотрела с каким-то новым выражением, не злым, не насмешливым.
– Это твоё? – спросила Настя охрипшим голосом.
Анита кивнула.
– Да, но я её выложила и удалила с площадок спустя месяц.
– Она... очень, – выдохнула Катя.
Анита опустила гитару на пол. Пальцы дрожали.
К ней подошла Лида и обняла, не говоря ни слова. Потом отстранилась, посмотрела прямо в глаза.
– Ты не должна это скрывать, – сказала Лида твёрдо. – Это же твоя душа.
Анита сглотнула.
– Может, когда-нибудь перестану скрывать.
– Дай слово, – попросила Лида.
– Что?
– Что ты не бросишь это. Песни. Музыку. Даже если станет страшно.
Анита помолчала. Потом кивнула.
– Обещаю.
Анита в этом не уверена.
Вечером, когда шум стих и девушки разошлись по комнатам, Анита набралась смелости.
Она подошла к двери чёрной комнаты, постучала. Открыла Вика.
– Адель здесь? – тихо спросила Анита.
Вика кивнула, отошла в сторону. Адель сидела на кровати, обхватив колени, в наушниках. Увидев Аниту, она сняла их, замерла.
– Я прочитала, – сказала Анита. – Спасибо.
Адель покраснела, впервые, наверное, за всё время. Её разноцветные глаза метнулись в сторону.
– Не за что, – буркнула она.
– Ты правда считаешь, что я не одна? – спросила Анита. – Или просто написала, чтобы я отстала?
Адель поджала губы. Потом сказала тихо, почти шёпотом:
– Считаю. Хотя сама не знаю, почему.
Анита кивнула. Не стала больше спрашивать.
– Ладно, – сказала она. – Спокойной ночи.
– Спокойной, – ответила Адель.
Анита вышла в коридор. Сердце колотилось, но не от страха. От чего-то другого, тёплого, щемящего, давно забытого.
Она поднялась в свою комнату, легла на кровать, прижала блокнот к груди. На первой странице записка Адель. Анита перечитала её ещё раз.
«Ты не одна».
– Может, и правда, – прошептала она.
Ночь стояла тихая, почти беззвучная. Луна спряталась за тучами, и в коридорах было темно - только ночники у лестниц отбрасывали бледные пятна на пол.
Анита не спала. Опять. Она уже не понимает что происходит с её организмом, почему всё так происходит.
Хотелось биться в истерике от того что она не может уснуть. Надо сходить к доктору, может снотворное выпишут.
Она лежала на кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове сегодняшний день. Записка Адель. Песня. Лидины слова. Тот странный разговор на кухне с Викой. Всё смешалось в один тягучий ком, который не давал уснуть.
И тут, тихий стук в дверь.
Три коротких, едва слышных. Анита замерла. Кто в три часа ночи? Она осторожно встала, чтобы не разбудить Леру и Настю, подошла к двери, приоткрыла.
На пороге стояла Адель.
Без обычной чёрной футболки, в растянутой серой кофте с длинными рукавами, босиком, волосы спутаны. Пирсинг на брови блеснул в полутьме. Лицо растерянное, даже уязвимое, Анита никогда не видела её такой. Адель всегда была или агрессивной, или насмешливой, или веселилась со своей компанией. Но не сейчас.
– Не могу уснуть, – сказала Адель шёпотом. – Можно с тобой посидеть?
Анита хотела спросить «почему я», но не спросила. Просто кивнула и вышла в коридор, прикрыв дверь.
– Пойдём на балкон, – сказала она. – Там не разбудим никого.
Они поднялись на второй этаж, вышли на балкон. Холодный воздух ударил в лицо, прогнал остатки сна. Анита села на старый пластиковый стул, Адель – рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Долго молчали.
Звёзды на небе почти не проглядывали, только одна, яркая, мерцала где-то над лесом. Внизу шуршали листья. Где-то за стеной тихо гудел холодильник.
– Я не понимаю, что со мной происходит, – вдруг сказала Адель. Голос глухой, будто она сама себе не верила.
Анита молчала.
– Ты меня бесишь, – продолжила Адель. – Ты молчишь, смотришь в окно, ни с кем не общаешься. А потом вдруг выходишь в центр и поёшь так, что у всех слёзы. Или размахиваешь кулаками, так что кажется что ты готова убивать. Или играешь на пианино в пыльной комнате.
Она замолчала, сжала пальцы в кулаки.
– Бесит, – повторила она тише. – Но одновременно... привлекает. Я сама не знаю, что это. Не привыкла к таким, как ты.
Анита повернула голову, посмотрела на профиль Адель. Она закрывала лицо руками.
– Я тоже не привыкла к таким, как ты, – сказала Анита.
– Каким?
– Которые говорят одно, а делают другое. Сначала называют хуёвой, потом пишут записки. Приходят ночью.
Адель усмехнулась, без издёвки, скорее горько.
– Я дура, да?
– Не знаю, – честно ответила Анита. – Я вообще мало что знаю. О тебе. О себе.
Они снова замолчали. Тишина была уже не тяжёлой, не давящей. Другой. Как будто между ними что-то плавилось, таяло.
Адель вдруг подвинулась ближе, положила голову на плечо Аните. Сначала осторожно, будто боялась, что её оттолкнут. Анита не отодвинулась.
«Что это? – думала Анита. – Почему я не убираю плечо? Почему мне не противно, не страшно, не хочется сбежать?»
Она чувствовала тепло чужого тела, лёгкий запах шампуня и сигарет. И где-то глубоко, под рёбрами, разливалось странное, щемящее чувство – не пустота, не боль. Что-то тёплое, давно забытое.
«Может, я тоже не понимаю себя. Может, всё это время я пряталась не только от мира, но и от чего-то внутри».
Адель не двигалась. Её дыхание стало ровнее, она почти засыпала.
– Адель, – тихо позвала Анита.
– Мгм?
– Чего ты боишься?
Адель помолчала.
– Что я тебе не нужна, – сказала она. – Что ты исчезнешь. Как все.
Анита не ответила. Она смотрела на одну яркую звезду и думала: «Я сама боюсь, что мне кто-то нужен. Потому что если нужен – то можно потерять. А я не вынесу ещё одной потери».
«Почему ей важна я?»
Но Адель не убирала голову. И Анита не отодвигалась.
Они сидели так долго, может час, может, больше. Пока пальцы Аниты не замёрзли, а веки не стали тяжёлыми.
– Надо спать, – сказала она.
Адель нехотя подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то – благодарность, кажется.
– Спасибо, – сказала она.
– За что?
– Что не прогнала.
Анита усмехнулась.
– Иди. Завтра новый день.
Адель встала, потянулась. На пороге балкона обернулась.
– Анита?
– Мгм?
– Твоя песня... она красивая. И грустная.
– Знаю.
Адель ушла. Анита осталась на балконе ещё на несколько минут. Смотрела на ту самую звезду, которая мерцала всё так же ярко.
«Что это было? – думала она. – Дружба? Что-то большее? Или просто две сломленные души нашли друг друга в темноте?»
Она не знала ответа. И, наверное, не хотела знать. По крайней мере, сейчас.
Она вернулась в комнату, легла на кровать, свернулась калачиком. Кольцо отца грело палец.
«Ты не одна», – прошептала она слова из записки.
Закрыла глаза и провалилась в сон – без сновидений, но с лёгкой улыбкой.
____
Слишком много всего наверное в одной главе.