XVI. Помню
Сегодня съёмок не планировалось. Выходной.
Анита проснулась рано, солнце ещё не поднялось, только серый рассвет пробивался сквозь розовые шторы. Она полежала несколько минут, глядя в матрас второго этажа, потом тихо встала.
Лера и Диана спали. Настя тоже. Анита натянула спортивные штаны, кроссовки, чёрную кофту. Волосы даже не стала расчёсывать, стянула в низкий хвост, и хватит.
Выскользнула из комнаты, спустилась по лестнице, вышла на улицу.
Утро было холодным, но без дождя. Над лесом висел туман – белый, плотный, как молоко. Анита сделала несколько глубоких вдохов. Воздух обжёг лёгкие, но это было приятно.
Она побежала вокруг дома.
Сначала медленно, разминочным шагом. Потом быстрее. Кроссовки стучали по мокрому асфальту, пар вырывался изо рта маленькими облачками. Анита пробежала круг, второй, третий. Потом остановилась, достала из кармана скакалку, ту самую, старую, потрёпанную.
Начала прыгать.
Сто, сто пятьдесят, двести. Она сбилась на двести тридцатом, когда верёвка зацепилась за носок. Анита выругалась, поправила, продолжила.
Пот заливал глаза, волосы прилипли к щекам. Но она не останавливалась. Ноги гудели, сердце колотилось где-то в горле. Но внутри было почти спокойно.
«Проветриваю голову», – подумала она.
Попрыгав ещё немного, Анита свернула скакалку, сунула в карман и пошла в дом.
Внутри уже все проснулись. С кухни доносились голоса, звон посуды, запах кофе. Анита прошла на кухню, налила себе воды.
– О, привет, – сказала Диана. Сидела за столом с тарелкой каши. – Ты чего такая красная?
– Бегала, – ответила Анита.
– Добровольно?
– Ага.
Диана усмехнулась, покачала головой.
– Странная ты.
– Знаю.
Анита выпила воду, поставила кружку в мойку. Постояла немного, слушая общий гул. Кто-то спорил о музыке, кто-то жаловался на усталость. Обычное утро.
Она вышла в коридор, направляясь к лестнице, переодеться в сухое.
И тут её перехватила Вика.
– Анита, подожди, – сказала она. Голос тихий, но настойчивый.
Анита остановилась. Вика стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. В её чёрных глазах было что-то странное, напряжение, может быть, или любопытство.
– Что? – спросила Анита.
– Слушай, – Вика помолчала. – Что у вас с Адель? Что происходит между вами?
Анита уставилась на неё.
– В смысле? Ничего не происходит.
– Не ври, – тихо сказала Вика. – Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Как она на тебя в автобусе смотрела. Как ты её рисуешь. Что это?
Анита почувствовала, как к щекам приливает кровь.
– Я не понимаю вопроса, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Между нами ничего нет. И быть не может.
– Почему? – спросила Вика.
– Потому что я гетеро, – ответила Анита. – Девушки меня не привлекают. Никогда не привлекали. И в ближайшее время я не планирую менять ориентацию.
Она сказала это твёрдо, даже резко.
Вика замерла.
Её лицо переменилось быстро, как если бы кто-то щёлкнул выключателем. Глаза стали холодными, губы сжались.
– Понятно, – сказала она. И развернулась.
– Вика? – позвала Анита.
Но та не обернулась. Быстро ушла в сторону чёрной комнаты, оставив Аниту одну в коридоре.
Анита стояла, хлопая глазами.
«Что это было? – подумала она. – Зачем она спросила? Почему так резко ушла?»
Она попыталась вспомнить свой ответ. Вроде ничего обидного. Просто правда.
Но внутри зашевелилось что-то неприятное, чувство что она сказала что-то не то. Или не так.
«Может, она обиделась за Адель? – подумала Анита. – Или...»
Она не знала. И не хотела додумывать.
Анита поднялась в комнату, села на кровать. Руки дрожали то ли после бега, то ли после разговора.
«Странно, – подумала она. – Всё здесь странное. И я сама странная».
Она легла на подушку, уставилась в потолок.
В голове крутились слова Вики: «Что у вас с Адель?» И её собственные: «Девушки меня не привлекают».
«Правда, – сказала она себе. – Это правда. Я всегда с парнями. И ничего не чувствую к девушкам».
Но где-то глубоко, в самом дальнем углу сознания, шевельнулось сомнение.
Анита закрыла глаза и попыталась не думать.
– Анита! Спускайся вниз! – крикнула Настя из коридора. – Все в гостиной собираемся. Посидим, пообщаемся.
Анита вздохнула. Ей не хотелось никуда идти, не хотелось сидеть среди всех, слушать чужие голоса и делать вид, что ей интересно. Но отказываться было глупо - всё равно придут и утащат.
Она спустилась в гостиную, огляделась. Девушки уже расселись, кто на диваны, кто на стулья, кто прямо на пол. Анита выбрала дальний угол, в кресло у окна. Поджала ноги, положила руки на колени.
И сразу почувствовала чей-то взгляд.
Не первый раз. Кто-то смотрел на неё, пристально, тяжело. Анита не стала искать. Отвернулась к окну, сделала вид, что рассматривает серое небо. Пусть смотрят. Ей не жалко.
Разговор шёл о том, что будет дальше. Какие испытания, какие задания. Кто-то жаловался на усталость, кто-то, наоборот, рвался в бой.
– А давайте о бывших поговорим? – вдруг предложила Лера. – У кого что было?
– О, это я могу, – усмехнулась Ира. – У меня такая история... но я не хочу первая рассказывать.
Лера откинулась на диван, закинула ногу на ногу.
– У меня парень был. Три года встречались. Думала, всё серьёзно. А потом я зашла в кафе, а он там с другой сидит. Целуется. Прямо на глазах у всех. – Она усмехнулась, но в глазах мелькнула старая боль. – Я ему кофе в лицо вылила и ушла. Больше не виделись.
– Жестко, – сказала Катя.
– Бывает хуже, – вздохнула Саша. – У меня бывший меня со своей мамой сравнивал. Постоянно. «А вот мама готовит лучше», «А вот мама умнее». Я ему в итоге сказала: «Иди к маме, раз она такая идеальная».
Девушки засмеялись. Но смех был нервный, с надрывом.
Ира рассказала, как её парень разбил её любимую машину и сказал, что она «сама виновата, нефиг было скандалить». Настя – как её бывший после расставания разослал всем их общие фото без её согласия.
Каждая история была как пощёчина. Анита слушала и чувствовала, как внутри закипает что-то тяжёлое.
– А ты, Анита? – спросила Настя, поворачиваясь к ней. – Что интересного можешь рассказать?
Анита пожала плечами.
– Нечего интересного. Пара конченых бывших.
– Давай подробнее, - подначила Лера.
Анита помолчала. Потёрла кольцо на пальце.
– Один на эмоциональных качелях качал. То любит, то ненавидит. Унижал. Говорил, что я никчёмная, что без него никто не возьмёт. – Она усмехнулась. – Я верила. Почти год.
– Пиздец, – выдохнула Катя.
– Второй. Ревнивый до ужаса. Один раз я с подругой задержалась в кафе, он приехал, выволок меня на улицу, посадил в машину и вывез в лес. За город. Часа четыре я просидела в лесу ночью, пока он катался где-то и остывал. – Анита говорила ровно, будто не о себе. – Телефон он забрал. Я сидела на пеньке и смотрела на звёзды. Думала, что если волки меня съедят, то даже не позвонят никому.
В гостиной стало тихо.
Анита вздохнула и усмехнулась.
– Третий появился в не самый лучший момент. После смерти мамы. Мне было восемнадцать, я была сломленная, пьяная, готовая на всё. Он был старше. И он подсадил меня на вещества. – Она помолчала. – Не прямо тяжёлые, такие, лёгкие. Но по сравнению с тем, что я принимала до него... эти были тяжелее. Он говорил, что это поможет забыть. И я забывала. На несколько часов. А потом просыпалась и хотела умереть.
Она замолчала.
В гостиной было тихо. Даже те, кто обычно не затыкался, молчали.
Анита подняла глаза. На неё смотрели. Удивлённые взгляды, шокированные. Кто-то приоткрыл рот, кто-то сжал губы.
– Чего вылупились? – сказала Анита без злости, скорее устало. – Я же не святая. И никогда не была.
Она встала.
– Я пойду. Надышалась общением.
И вышла, ни на кого не глядя.
В коридоре она остановилась, прижалась лбом к холодной стене. Пальцы нащупали кольцо.
«Зачем я это рассказала? – подумала она. – Теперь они будут смотреть на меня как на жертву. Или как на конченую».
Но внутри, где-то глубоко, шевельнулось странное облегчение. Как будто она скинула тяжёлый рюкзак, который тащила годами.
Анита выпрямилась и пошла в свою комнату.
Она уже не знала, чем себя занять. Хоть на потолок лезь.
После разговора в гостиной она сходила в душ, переоделась в сухое, полежала на кровати, глядя в матрас второго этажа. Потом встала, прошлась по коридору. Заглянула в пустую гостиную – никого. На кухню – там кто-то пил чай, но Анита не стала заходить.
«Надо куда-то деть себя», – подумала она.
И вспомнила, что на втором этаже есть несколько комнат, в которые она ещё не заходила. Выходной самое время для исследований.
Анита поднялась по лестнице, прошла мимо чёрной комнаты (дверь закрыта), мимо какой-то кладовки, мимо комнаты, где, кажется, жил персонал. В конце коридора ещё одна дверь, неприметная, без таблички.
Она толкнула дверь. Та со скрипом открылась.
Внутри было пыльно и сумрачно. Окно зашторено, на полу старые коробки, стул с отломанной ножкой. И в углу нечто, накрытое выцветшим чехлом.
Анита подошла ближе, стянула чехол.
Пианино.
Старое, с пожелтевшими клавишами, в царапинах на корпусе. На некоторых клавишах не хватало кусочков слоновой кости. Но в целом живое. Анита провела пальцем по крышке, оставляя полосу в толстом слое пыли.
– Бедное, – прошептала она. – Сколько же ты тут простояло?
Она села на шаткий стул, сдула пыль с клавиш. Нажала первую попавшуюся.
Чистый звук разлился по комнате, тёплый, глубокий. Пианино не было расстроено, удивительно для такого древнего инструмента. Анита нажала ещё несколько клавиш, взяла простой аккорд. Звучало.
И вдруг воспоминания нахлынули.
Мама. Их старая «Весна» в Екатеринбурге. Мама садилась за пианино по вечерам, когда Анита уже должна была спать, и играла что-то грустное, тягучее. Анита вылезала из кровати, подкрадывалась и садилась рядом на табуретку. Мама не ругалась. Только улыбалась и говорила: «Хочешь, научу?»
Мама была творческой личностью. Рисовала, играла, пела. Но жизнь загнала её в рамки – повар, кухня, дом. Она не жаловалась, но Анита видела, как иногда мама смотрит на пианино и вздыхает. Как будто скучает по кому-то, кого потеряла. По себе. Она потеряла себя. Свободную и настоящую. Засунула её куда то далеко, ради обычной бытовухи.
Анита положила пальцы на клавиши и начала играть. Мелодия пришла сама, та самая, из детства. Простая, грустная, с плавными переходами. Мама играла её, когда была особенно задумчивой. Анита выучила на слух, но никогда не играла при людях.
Теперь она играла в пустой пыльной комнате, глядя на свои пальцы. Глаза защипало, но она не остановилась.
Звук разливался по коридору, наверное, был слышен далеко. Но Анита не замечала ничего. Только клавиши, только мелодия, только тёплое воспоминание о маминых руках, которые когда-то лежали на этих же клавишах.
– Красиво, – раздалось от двери.
Анита вздрогнула, резко обернулась. В дверях стояли Лида и Катя. Улыбались. Не насмешливо, а мягко, с каким-то удивлением.
– Мы не хотели мешать, – сказала Лида. – Но почти все услышали. Думали, радио включили.
Анита убрала руки с клавиш, сжала их в кулаки.
– Просто нашла пианино, – сказала она. – Решила проверить, работает ли.
– Работает, – усмехнулась Катя. – Ещё как. У нас стены тонкие, все слышали.
Анита покраснела. Неловко стало, будто её застукали за чем-то постыдным.
– Что это было? – спросила Лида. – Мелодия красивая. Грустная такая.
– Детство, – коротко ответила Анита. – Мама играла.
Лида и Катя переглянулись.
– Твоя мама? – осторожно спросила Катя.
– Да. – Анита встала, натянула чехол обратно на пианино. – Она умерла. Давно.
– Извини, – тихо сказала Лида.
– Ничего. – Анита отряхнула руки. – Всё нормально.
Она пошла к выходу, но на пороге остановилась.
– Спасибо, что не стали лезть с вопросами, – сказала она, не оборачиваясь. – И за то, что не засмеялись.
– А чего смеяться? – удивилась Катя. – Ты круто играешь.
Анита кивнула и вышла в коридор.
Спустилась вниз, прошла в свою комнату, легла на кровать. Глаза всё ещё щипало, но на душе было немного легче.
«Мама, – подумала она. – Я помню. Я помню каждую ноту».
Она закрыла глаза и улыбнулась, первый раз за день без надрыва.
_____
Сегодня одна глава, но побольше)
Не уверена что завтра и послезавтра будут главы. Начинается стресс из-за проекта.