XVII. Вырвалось
И вот опять нас собрали на испытание.
Заходим. В центре зала два стола, на каждом пустая рамка для пазла. Рядом тяжёлые тросы, уходящие куда-то вверх, к механизму, который держит конструкцию. Стоит Лаура Альбертовна – прямая, как армейский командир.
– Тема этой недели – ответственность, – объявила она. – Сегодня ответственность не только на старостах, но и на всех. Староста каждого факультета будет собирать пазл. Но есть нюанс: староста стоит перед столом и собирает, а одна из участниц её факультета должна держать эту установку за трос. Поменяться можно только в случае проигрыша – если девушка отпустит трос, пазл упадёт, и всё придётся начинать заново. Тот, кто первый соберёт пазл целиком, тот и победит.
Ира Зыгарь – староста розовых, поморщилась.
– Я не сильна в пазлах, – шепнула она Лере.
– А кто силён? – так же тихо ответила та.
– Никто.
Лаура Альбертовна подняла руку.
– И ещё одно. В недавнем испытании старост победила староста розового факультета. Поэтому они получают преимущество.
Началось испытание.
Первую от розовых поставили Диану. От чёрных – Иру Крылову. Диана взялась за трос, но её руки сразу начали трястись. Трос был тяжёлый, натянутый, будто держишь на весу целую машину.
Старостам сначала надо сбегать за деталями пазла. Ира Зыгарь и Лидия Орлова рванули к ящикам в конце зала. Детали оказались тяжёлыми, Ира таскала их по несколько штук за раз, тяжело дыша.
Диана держалась минуту, другую. Потом её руки задрожали сильнее, лицо побелело. Она отпустила трос – конструкция с грохотом рухнула.
– Меняем! – крикнула Лера.
Вместо Дианы встала Настя, но пазл не складывался. Ира начала психовать, перебирать детали, ругаться.
– Не получается! – заорала она.
Настя отпустила трос, руки онемели.
– Лера, давай ты, – сказала она.
Лера встала. Взялась за трос, натянула. Лицо стало серьёзным, даже злым.
Чёрные тоже поменяли, вместо Иры Крыловой встала Катя.
Лера держалась. Её руки дрожали, но она не отпускала. Катя тоже терпела.
– Терпи, - прошептала Лера себе под нос. – Терпи.
Но через минуту её руки разжались. Лера отпустила.
– Простите, – выдохнула она. – Не могу.
Поставили Сашу.
Все почти одновременно получили утяжелители, но они были к этому готовы.
Саше стало тяжело. Она стиснула зубы, но руки опускались. Ира Зыгарь материлась сквозь зубы.
– Да что ж такое! – закричала она. – Я не могу собрать этот пазл!
Ей было жалко девочек. Она видела, как они мучаются, как болят их руки. Но поделать ничего не могла.
– Анита, твоя очередь, – сказала Лера.
Анита подошла к тросу.
Сама по себе она была маленькая, ниже многих, худая. Но за плечами была хореографическая школа, танцы, растяжки, много лет спорта. Выдержка и сила воли остались даже после двух лет в четырёх стенах.
Она спокойно встала в удобное положение, ноги на ширине плеч, корпус чуть назад. Намотала трос на руку, чтобы не скользил. Сделала глубокий вдох.
Было больно. Трос резал ладони, впивался в кожу, оставляя красные полосы. Гематомы вздувались под пальцами. Но Анита молчала.
«В спорте боль – это нормально, – подумала она. – Без боли нет прогресса. Так говорил тренер».
Она стояла. Минуту. Две. Три. Ира Зыгарь собирала пазл, но детали не вставали на места. Анита чувствовала, как немеют пальцы, как тяжелеют руки с двухкилограммовыми утяжелителями.
«Сколько можно?» – мелькнуло в голове.
Она простояла дольше, чем любая другая девушка из розового факультета. В два раза дольше. Но понимала, что много не вытянет.
И тут Ира Зыгарь закричала:
– Всё! Я сдаюсь! У меня не получается! Отпускайте, девочки! Не надо себя мучить!
Анита не отпускала. Ещё секунду. Две.
К ней подошла Лера, осторожно оттащила её за плечи от троса.
– Всё, Анита. Ира сдалась. Не надо себя мучить.
Анита разжала пальцы. Трос упал. Руки горели огнём.
– Даю вам второй шанс, – сказала Лаура Альбертовна. – Если чёрный факультет не соберёт пазл, розовые и чёрные могут пойти на второй круг.
Чёрные продолжили. Катя держала трос через боль, но отпустила, её лицо было мокрым.
– Я не смогла, – прошептала она. – Обидно.
Поставили Адель. Она не удержала, руки подвели.
Последней от чёрных встала Вика. Она плохо завязала верёвку на руке, и трос начал давить на запястье. Вика стиснула зубы, но через несколько секунд отпустила.
– Второй круг, – объявила Лаура. – Правила те же, но теперь есть подсказка. На столе нарисован трафарет.
Второй круг начался снова с Дианы и Иры Крыловой. Диана отпустила быстро. Поставили Настю, та продержалась недолго. На смену ей встала Лера.
Ира Зыгарь собирала пазл по трафарету, но всё равно не получалось. Пальцы не слушались, детали не вставали. Лидия Орлова, староста чёрных, вдруг замолчала, сосредоточилась. И начала понимать.
Она медленно, но верно складывала фигуру. Деталь за деталью.
Время тянулось бесконечно. Анита стояла в стороне, сжимая израненные ладони. Смотрела, как Лида работает, как Катя и другие чёрные поддерживают её.
– Есть! – закричала Лида.
Чёрные собрали фигуру. Последняя деталь встала на место с тихим щелчком.
У девушек эмоции бились рекой. Чёрные обнимались, кричали, хлопали друг друга по плечам. Кто-то плакал - от облегчения, от боли, от радости.
Розовые молчали. Ира Зыгарь стояла, опустив голову.
– Мы проиграли, – сказала она тихо.
Анита смотрела на свои руки. Красные полосы, ссадины, синяки.
«Я держала дольше всех, – подумала она. – Но этого оказалось мало».
– Ты молодец, – сказала она. – Ты стояла как скала.
– Не помогло, – ответила Анита.
– Не важно. Ты не сдалась.
Анита кивнула. Посмотрела на чёрных, они ликовали. На Адель, та стояла в стороне, смотрела на неё. Взгляд не злой, не радостный. Что-то среднее.
«Они победили, – подумала Анита. – Но я не проиграла. Я просто... выдохлась».
Она пошла к выходу, не дожидаясь остальных.
Придя с испытания, девушки первым делом ломанулись к холодильнику. Кто-то открыл дверцу и присвистнул.
– О, ништяк!
Внутри стояло несколько бутылок. Коньяк, ром, какие-то слабоалкогольные коктейли в банках. Видимо, продюсеры решили, что после такого испытания нужно расслабиться.
– Это нам? – спросила Лера.
– Нам, – ответила Ира, уже открывая банку.
Все начали разбирать алкоголь – кто что. Кто-то потянулся к коньяку, кто-то к рому, кто-то предпочёл слабоалкогольное. Шум, гам, звон стаканов.
Адель стояла в стороне, скрестив руки на груди.
– Я не буду, – сказала она. – Не хочу повторять прошлый раз.
Вика тоже сомневалась.
– Может, не стоит?
– Да ладно, – подначила её Ира Крылова. – Один раз живём.
Катя покачала головой.
– Я пас.
Анита молча налила себе стопку коньяка. Посмотрела на тёмную жидкость, поднесла к носу, запах резкий, тяжёлый. Выпила залпом. Коньяк обжёг горло, растёкся теплом по груди.
И больше она к алкоголю не прикасалась.
– Хватит, – сказала она сама себе.
Поставила стопку на стол и отошла к окну.
Вокруг уже всё гудело. Кто-то много пил, кто-то пил мало, но все что-то обсуждали, спорили. Много вспоминали слова учителей и психологов, и кураторов. Но всё равно пили.
– Давайте поиграем! – предложила Саша. – В алкогольный пинг-понг!
– А правила? – спросила Диана.
– Наливаешь в стакан, кидаешь шарик...
Анита не слушала. Смотрела в окно. За стеклом серое небо, всё такое же равнодушное. В голове – пустота. Только руки всё ещё болели после троса.
«Цирк уродов, – подумала она, глядя на происходящее. – Зачем им это? Зачем всё это?»
Девушки веселились, смеялись, кто-то уже начинал заплетаться языком. Ира Зыгарь рассказывала какую-то байку, Диана хохотала. Лера спорила с Катей о музыке.
Анита спокойно сидела у окна, поджав ноги, и слушала их разговоры. Не вникала, просто слушала. Как работающий телевизор.
«Мы пришли сюда за помощью, – думала она. – А вместо помощи – пьянка, драки, скандалы. Как будто мы ничему не учимся».
Но она молчала. Не её дело.
Когда съёмочная группа уехала, операторы, звукорежиссёры, все разом куда-то исчезли – в доме стало тише. Но ненадолго.
Саша вдруг встала, хлопнула ладонью по столу.
– Так, все сюда! – крикнула она. – Поговорить надо!
Девушки подтянулись, кто-то нехотя, кто-то с интересом.
– Давайте разъясним, кто есть кто, – сказала Саша. – Надоело уже, честно.
– А что разъяснять? – спросила Ира Зыгарь.
– То, что вы на меня гоните. Думаете, я пришла ради игры на камеру? – Саша смотрела прямо на неё. – Это ты всё время на публику работаешь. А я за себя. И за девочек.
– Ой, да ладно, – отмахнулась Ира. – Я твоей истории не верю. И Анитиной тоже. Всё вы придумали, чтобы понтово выглядеть.
Анита подняла бровь. Неожиданно.
– Что значит не веришь? – спросила она спокойно.
– А то и значит. Слишком гладко у вас всё. Слишком драматично. Как в мыльной опере.
– Ира, ты переходишь границы, – сказала Саша.
– А ты мне рот не затыкай!
Слово за слово. Ира вскочила, Саша тоже. Кто-то крикнул «успокойтесь», но было поздно.
Завязалась драка.
Всё полетело в разные стороны. Стаканы, бутылки, стулья. Кто-то закричал, кто-то попытался разнять. Люда, массивная, высокая, вдруг начала крушить всё вокруг. Схватила табуретку, швырнула в стену. Тарелки посыпались на пол.
– Ахренеть! – заорала Катя.
– Да что вы творите?! – крикнула Настя, пытаясь оттащить Иру.
Адель стояла в углу, сжав кулаки, но не вмешивалась.
Анита сидела у окна.
Она смотрела на этот хаос – драку, крики, разбитую посуду, чью-то разорванную футболку. Кровь на губе у Иры. Слёзы на лице у Саши. Люду, которая разбила уже третью тарелку.
«Люди не умеют обращаться с чужой болью, – подумала она. – Они соревнуются у кого боль ярче. У кого история страшнее. Кто больше настрадался».
Она не защищала никого. Не кидалась в драку. Не кричала.
Просто сидела и смотрела. Старалась не попасться под горячую руку.
Кто-то, кажется, Лера – заорал:
– Хватит! Прекратите! Вы что, с ума посходили?!
Постепенно драка утихла. Девушки расселись по углам, тяжело дыша. Кто-то плакал, кто-то ругался сквозь зубы. Люда отошла к стене, закрыла лицо руками.
Анита встала, взяла свою пустую кружку, налила воды. Выпила. Поставила кружку в мойку.
– Пойду, – сказала она.
Никто не ответил.
Она вышла из кухни, поднялась в свою комнату.
Анита уже взялась за дверную ручку, когда её окликнули.
– Анита, подожди.
Она обернулась. Люда, ещё не остывшая после погрома на кухне. Смотрела на Аниту без злости, скорее устало.
– Не уходи, – сказала Люда. – Поговорим.
«Ой не хотелось мне попасть под горячую руку этой девушки», – подумала Анита. Но делать нечего, Люда уже подошла ближе, встала рядом.
– Ты как? – спросила Люда.
– Нормально, – ответила Анита.
– Сильно руки болят?
– Терпимо.
Они поговорили о пустяках, об испытании, о том, что чёрные молодцы, что Анита круто поёт. Анита слушала, кивала. Всё было нормально.
Но друг откуда ни возьмись опять вылезла Ира.
– А, вот ты где! – заорала она во всё горло, ткнув пальцем в Аниту. – Слушай сюда, блондинка! Ты пиздишь! Всем пиздишь!
Анита замерла.
– Я тебя не звала, – тихо сказала она.
– А мне насрать! – Ира подошла вплотную, её осветлённые волосы торчали в разные стороны, косой взгляд сверлил Аниту. – Тебе на проекте нет дела! Ты просто существуешь, молчишь, рисуешь в своём блокнотике! Тебе тут не место!
– Ира, хватит, – попыталась остановить её Люда.
– Не лезь! – Ира отмахнулась. – И история у неё выдуманная! Никакие родители не умирали! Просто забили на неё хуй и всё! А она тут сопли разводит!
Анита почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
Она никогда не преувеличивала свою историю. Возможно, даже что-то скрывала, чтобы не шокировать людей ещё больше. Про родителей вообще не стоило говорить. Не для того, чтобы вызывать жалость. А потому что это правда. Её правда. Кровоточащая, незаживающая.
А Ира топталась по ней грубыми ботинками.
Анита посмотрела на неё. Спокойно, даже тихо, но в голосе зазвенела сталь.
– Если ты сейчас не убежишь, – сказала она, – я тебя тут убью.
Слова прозвучали негромко, но их услышали все, кто был рядом. Лида замерла. Ира на секунду опешила.
А потом как истинная истеричка продолжила весь этот сыр-бор.
– Ой, какие мы страшные! Убьёт она меня! Да ты даже мухи не обидишь, ты же слабачка! Ты...
Анита не стала слушать дальше.
Она налетела на Иру с кулаками.
Всё смешалось – крики, тоскание за волосы, пинки, царапанье. Анита не помнила, как оказалась сверху. Помнила только, что её кулаки врезались в чужое лицо раз за разом. Точно. Хлёстко. Ира пыталась закрываться, царапалась, орала, но толку было мало. Анита была злее. Анита была быстрее.
– Сука! – заорала Ира.
– Заткнись! – рыкнула Анита. – Не говори про моих родителей!
Кто-то пытался их разнять, кажется, Лида и ещё кто-то. Но Анита не слышала. В ушах стучала кровь, перед глазами плыло красное пятно. Она наносила удар за ударом, и каждый раз вкладывала в него всю боль, которая копилась годами.
Просто вырвалось. Страх, боль, агрессия, ненависть , разочарование, всё что копилось. Она не хотела. Не хотела чтобы её руки вновь были запачканы кровью. Стразу вспоминался промежуток её жизни с 19 до 21.
– Хватит! – закричала Люда, оттаскивая Аниту за плечи.
Анита не сопротивлялась. Опустила руки. Смотрела на Иру, которая сидела на полу, прижимая ладони к разбитой губе. Кровь текла по подбородку.
– Ещё раз, – сказала Анита тяжело дыша, – скажешь что-то про мою семью – я тебя убью. Я серьёзно.
Анита вытерла разбитые костяшки о свои джинсы, развернулась и ушла. На этот раз никто не окликнул.
Она поднялась в свою комнату, заперла дверь, села на пол, прислонившись спиной к кровати. Руки дрожали. Кольцо отца набухло на пальце, ей показалось, что оно стало горячим.
Слёзы текли по щекам, но Анита не вытирала.
Она сидела на полу в розовой комнате и плакала – от ярости, от боли, от бессилия.
В ушах всё ещё звенели крики.
«Зачем я здесь? – подумала она. – Что я делаю среди этих людей?»
Но ответа не было.
_____
Аита раскрывается с другой стороны.
Я СДАЛА ПРОЕКТ НА ОТЛИЧНО, Я СВОБОДНА ОТ ЭТОГО СТРЕССА!