XIII. Видела..
Анита сидела на кухне, завтракала вместе с Викой. Каша остыла, чай почти допит. За окном серело утро, не то рассвет, не то просто хмурое небо.
– Сегодня что-то новое будет, – сказала Вика, жуя бутерброд. – Обычно после разборов дают испытание.
– Может, физическое, – предположила Анита. – Или опять психологическое.
– Лишь бы не бегать вокруг дома десять кругов, – усмехнулась Вика.
Постепенно кухня начала наполняться. Зашла Лера сонная, налила кофе. Настя притащила тарелку с блинами. Катя и Ира Крылова вместе спустились, о чём-то споря. Ира Зыгарь курила в форточку, хотя ей уже делали замечание.
– Что сегодня будет, что думаете? – спросила Лера, ни к кому конкретно.
– Может, опять что-то строить? – предположила Катя.
– Или доверительные задания, – добавила Настя. – Елена обещала что-то про команду.
– Главное, не психолог, – буркнула Ира Крылова.
Анита слушала, помешивая ложкой в кружке. Потом тихо, так, чтобы услышала только Вика, сказала:
– Я не хочу сегодня ничего связанного с психологом.
– Почему? – так же тихо спросила Вика.
– Не знаю. Просто… не хочу лезть в голову. И так там всё странно.
Вика посмотрела на неё, но ничего не ответила.
Анита встала, убрала чашку в мойку и вышла. Прошла в гостиную, там пока никого не было. Поднялась в розовую комнату, взяла блокнот и карандаш. Старый, потрёпанный, с чёрной обложкой. Почему-то захотелось что-то почеркать.
Она вернулась в гостиную, уселась на диван, поджав ноги. Раскрыла блокнот на чистой странице. Карандаш замер в пальцах.
«О чём думать? – спросила она себя. – Ни о чём. Просто рисуй».
И она начала водить карандашом по бумаге. Не глядя, не контролируя. Линия за линией, мягкие изгибы, тени, штрихи. Глаза, губы, поворот головы. Она не понимала, что рисует. Мысли ушли куда-то далеко.
«Почему я сказала про психолога? – думала она. – Потому что боюсь. Боюсь, что Елена опять начнёт копаться. Боюсь, что я опять заплачу. Или что не заплачу, и это будет ещё страшнее».
Карандаш скользил по бумаге. Уже вырисовывался профиль, плечи, волосы знакомые, до боли.
Анита вдруг пришла в себя. Опустила глаза на блокнот и замерла.
На листе смотрел на неё человек. Тот, кого она знала. Тот, о ком не думала специально. Но рука помнила.
Она быстро захлопнула блокнот, прижав к груди. Сердце колотилось.
– Ты чего? – раздался голос Леры, которая только что зашла в гостиную. – Бледная как стена.
– Ничего, – ответила Анита. – Голова закружилась.
– Понятно. – Лера взяла с тумбочки какую-то вещь и так же быстро ушла.
Анита выдохнула. Отложила блокнот на диван, встала и почти побежала в чёрное крыло.
Дверь в комнату чёрных была приоткрыта. Лида сидела на кровати, перебирала какие-то бумаги.
– Лида, – позвала Анита. – Можно взять гитару? Хочу кое-что записать, понять, как это звучит не в голове.
Лида подняла голову и широко улыбнулась.
– Конечно! Бери когда хочешь. Даже без разрешения. Гитара всё равно скучает.
– Спасибо, – сказала Анита, и в голосе невольно проступила ласковая нотка.
Она взяла гитару за гриф и вернулась в гостиную.
Шагнула через порог и замерла.
На диване сидели две девушки. Вика и Адель. Вика пила чай, смотрела в телефон. Адель держала в руках её блокнот.
Чёрную обложку, потрёпанную, со следами карандаша на уголках. Блокнот был раскрыт. На той самой странице.
У Аниты сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле.
– О, привет, – сказала Адель, поднимая разноцветные глаза. Взгляд спокойный, даже ленивый. – Это твой?
Она не захлопнула блокнот. Не отложила. Просто держала его раскрытым.
Анита стояла с гитарой в руках и не знала, что делать.
– Да, – выдавила она.
– Хорошо рисуешь, – сказала Адель.
И больше ничего.
Она закрыла блокнот, положила на диван рядом с собой и отвернулась к Вике, как будто ничего не произошло.
Анита медленно подошла, поставила гитару у стены и взяла блокнот. Прижала к груди.
«Видела? – лихорадочно думала она. – Поняла, кто это? Или просто так сказала?»
Она не спросила. Не могла.
Села в кресло напротив, положила блокнот на колени. Пальцы дрожали.
Вика посмотрела на неё, потом на Адель, но ничего не сказала.
– Ну что, сыграешь что-нибудь? – спросила Адель, потягиваясь.
– Не сегодня, – ответила Анита, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Жалко, – бросила Адель.
В гостиной повисла тишина. Только часы тикали на стене.
Анита сидела, сжимая блокнот, и смотрела в одну точку. В голове крутилось одно и то же: «Что она видела? Что она поняла?»
Ответа не было.
Анита вышла на улицу, прижимая гитару к груди. Что-то её всё тянуло на улицу, может свежий воздух, может, желание спрятаться от чужих глаз. Не хотелось, чтобы кто-то ещё что-то увидел или услышал. Блокнот это её, личное. То, что она не хотела показывать никому. А теперь Адель видела рисунок. И кто знает, что она там разглядела.
Она обогнула дом, нашла на заднем дворе старую лавочку, покосившуюся, со следами краски. Села, положила гитару на колени и начала перебирать струны. Не мелодию, просто звуки. Тихие, грустные, будто жалоба.
Пальцы бежали по грифу, выжимая из струн то, что нельзя было сказать словами. Эмоции выливались в музыку, нервную, рваную, иногда затихающую до шёпота.
«Сейчас бы не отказалась от дряни какой-нибудь, – подумала Анита. – Или от сигареты. Хотя бы одной».
Она усмехнулась своим мыслям. Какая же она шаткая стала последние дни. Сначала счастливая, прыгает со скакалкой, бегает, поёт. Потом по ночам шляется под дождём, как привидение. Сегодня опять отстраняется, прячет блокнот, боится чужого взгляда.
«Кто я? – спросила она себя. – И что со мной происходит?»
Она не нашла ответа. Только продолжала перебирать струны, глядя в серое небо.
– Не ожидала тебя здесь найти.
Анита подняла глаза. Перед ней стояла Адель, в чёрной толстовке, руки в карманах, разноцветные глаза смотрят спокойно, без привычной усмешки.
– Люблю тишину, – ответила Анита.
– На заднем дворе? – Адель подошла ближе, встала рядом, но не села. – Ладно, не важно.
Она посмотрела на Аниту сверху вниз.
– Что происходит с тобой, Соболева?
Анита не сразу ответила. Провела пальцем по струнам, заставив их жалобно звякнуть.
– Я просто очень слабая, – сказала она тихо. – Наверное, слабее всех здесь.
Адель молчала. Потом сказала:
– А я сильная. – Она помолчала. – Моё плечо к твоим услугам.
В её разноцветных глазах промелькнуло что-то тёплое. Забота. Настоящая, не наигранная.
Блять. А это что. Почему так резко? Как блять понимать таких людей вообще..
Анита не выдержала.
– Почему всё так странно? – вырвалось у неё. – Сначала я всем видом показывала, что не хочу ни с кем контактировать. Потом что-то пошло не так. Вдруг появляются какие-то сны. Крыша, голос, толчок в спину. – Она сглотнула. – Потом появляешься ты. То смотришь издалека, то ночью караулишь, чтобы я легла спать. Что это?
Ещё пару слов и у Аниты начнётся истерика. И это страшно. Именно под действием истерики она устроила драку в клубе, в которой пострадали три человека. Получила условный срок. Если бы мама жива была, обратно бы умела. Во что превратилась её дочь.
Адель поджала губы, пожала плечами.
– Люди сами по себе непостоянны. В любой момент что-то меняется. И от этого не отделаться.
– Но почему, почему всё так сложно блять? – спросила Анита, чувствуя, как голос предательски дрожит.
– Не знаю. – Адель посмотрела куда-то в сторону. – Так устроено.
Анита тяжело вздохнула. Пальцы сжали гриф гитары.
Тишина затянулась. И вдруг Адель спросила то, что Анита меньше всего хотела слышать:
– Ты меня нарисовала?
Чёрт.
Анита почувствовала, как кровь прилила к щекам. Сердце пропустило удар.
– Просто похожа, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Случайно получилось.
– Тогда почему на рисунке именно я? – Адель не отводила взгляда.
– Так получилось. – Анита сжала гитару сильнее. – Решила потренироваться на сложной внешности. У тебя… необычные черты. Разные глаза. Сложная стрижка. Пирсинг. Интересно рисовать.
Адель усмехнулась.
– Сложная внешность, значит?
– Да, – соврала Анита.
Адель помолчала, потом села рядом на лавочку. Близко, почти вплотную.
– Ладно, – сказала она. – Поверю.
Она вытянула ноги, положила руки на колени. Смотрела перед собой, не на Аниту.
– Ты странная, – повторила Адель то, что говорила уже не раз. – Но, наверное, это не страшно.
Анита молчала. Пальцы сами нашли аккорд, тихий, почти беззвучный.
«Что я делаю? – думала она. – Зачем вру? Почему не могу сказать правду?»
Но ответа не было. Только рядом сидела Адель и смотрела в серое небо, а гитара тихо плакала в руках.
– Сыграй что-нибудь, – попросила Адель.
Анита нечего не ответила, просто перебирала струны, что-то спокойное, но что-то чужое.
Они сидели на покосившейся лавочке, глядя на забор и голые деревья. Ветер шевелил волосы. Где-то далеко лаяла собака.
Анита чувствовала тепло чужого плеча рядом и не знала, радоваться этому или бояться.
Вдруг Анита вспомнила то что нарисовала..
____
Что-то всё пошло куда-то))) куда всё катится? Возможно Аниту переборит тревожность и её непонятные мысли, возможно кто-то будет рядом и этого не случится. Кто знает, кто знает..) может случиться всё что угодно.
НАДО ЕЩЁ СЕГОДНЯ ГЛАВУ??? ТОЛЬКО ТАМ БУДЕТ ДРОП) ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ И ФИЗИЧЕСКИЙ.