X. Восстановление?
Сегодня у девушек был выходной. Никаких съёмок, никаких заданий, никаких камер, которые следили за каждым шагом. Ну, почти никаких, Анита заметила пару операторов, слоняющихся по коридорам, но они выглядели такими же сонными, как и все остальные.
Анита проснулась и не сразу поняла, что с ней не так. Она полежала несколько минут, глядя в матрас второго этажа, и вдруг осознала: она в хорошем настроении.
– Странно, – прошептала она сама себе.
Осторожно, чтобы не разбудить Леру и Диану, она спустила ноги с кровати, натянула первые попавшиеся джинсы и чёрную кофту и вышла в коридор.
На кухне уже кто-то был. Катя, с короткими тёмными волосами, татуировкой над бровью, сидела за столом с чашкой кофе и смотрела в телефон (откуда у них телефоны? Анита не спрашивала, но подозревала, что персонал закрывает глаза на некоторые мелочи).
– О, привет, – сказала Катя, поднимая голову. – Ты рано.
– Проснулась, – ответила Анита, наливая себе чай. – Не знаю, с чего вдруг.
– Может, воздух другой? – усмехнулась Катя. – Или тебя вчерашняя победа так взбодрила.
– Может быть.
Анита села напротив, отпила чай. Катя допила свой кофе и потянулась.
– Я в душ, – сказала она. – А то после вчерашнего бега вся взмокла, а спать завалилась не помывшись.
– Иди, – кивнула Анита.
Они перекинулись ещё парой фраз о погоде, о том, что сегодня можно не надевать форму, о том, что Катя скучает по нормальной еде. Обычные, почти бытовые разговоры. Анита поймала себя на мысли, что это приятно. Без надрыва, без психологических копаний, без драк.
Она допила чай, поставила кружку в мойку и пошла в комнату переодеваться.
Сегодня хотелось побегать. Попрыгать. Всё, чтобы не сидеть на месте. Это удивляло саму Аниту, она которая два года не выходила из дома, вдруг рвалась на улицу. Но тело просило движения. Мышцы ныли после вчерашних столбиков, но ныли как-то приятно, будто напоминая: ты живая, ты можешь.
Зайдя в комнату, Анита увидела, что Диана проснулась. Та сидела на кровати, поправляла длинные русые волосы и зевала.
– Привет, – сказала Анита. – Ты чего так рано?
– Лера храпела, – буркнула Диана. – Не уснуть было.
Анита усмехнулась. Поколебалась секунду, потом спросила:
– Слушай, я на улицу пойду. Побегаю немного. Ты со мной?
Диана посмотрела на неё с удивлением.
– Побегаешь?
– Ну да. Движение нужно. А то засиделись.
Диана помолчала, потом пожала плечами.
– А почему нет? Только я медленная.
– Ничего, – сказала Анита. – Я тоже не спринтер.
Они договорились встретиться через полчаса на улице. Анита натянула спортивные штаны (свои, чёрные, не розовые), кроссовки и ветровку. Вышла на крыльцо.
На улице было прохладно, но солнце уже поднималось. В ноябре это редкость, обычно серое небо и дождь. А тут пробивались робкие лучи.
Диана уже стояла у крыльца. И с ней Вика.
– Привет, – сказала Вика. – Диана сказала, вы бегать идёте. Я просто вышла подышать, но если не против…
– Присоединяйся, – улыбнулась Анита. – Чем больше, тем веселее.
Они побежали вокруг дома. Сначала медленно, разминочным шагом. Потом быстрее.
– Твою мать, – выдохнула Диана через минуту. – Я задыхаюсь.
– Терпи, – усмехнулась Вика. – Анита вон молчит.
– Я не молчу, я просто не могу говорить, – ответила Анита, тоже тяжело дыша.
Они пробежали круг, второй. На третьем круге кто-то начал петь. Анита не поняла, кто первый, то ли она, то ли Вика, то ли Диана просто заорала припев какой-то песни. Но в итоге они бежали и орали:
«Всё, что тебя не убивает, делает сильнее!»
Голоса звучали фальшиво, дыхание сбивалось, но это было весело. Анита не помнила, когда последний раз так дурачилась. Может, никогда.
После четвёртого круга они остановились. Диана согнулась пополам, тяжело дыша.
– Всё, – сказала она. – Я труп. Вы меня убили.
– Зато размялись, – улыбнулась Вика.
Они ещё постояли немного, обсуждая, как глупо они выглядели со стороны. Потом Диана и Вика ушли в дом, одна в душ, вторая за кофе. А Анита осталась на улице.
Она ещё вчера нашла в какой-то комнате скакалку. Старую, потрёпанную, с узлами на ручках. Прихватила с собой, сама не зная зачем. А теперь достала её из кармана ветровки.
«Попробуем», – подумала она.
Анита встала на бетонную дорожку перед домом, взяла скакалку за ручки и начала крутить.
Первый прыжок, сбилась. Второй, запуталась в верёвке. Третий, получился.
Она прыгала. Десять раз, двадцать, пятьдесят. Дыхание выровнялось, ноги пружинили. Видимо, навыки какие-то остались. Как никак, танцы были её жизнью когда-то. Хореографическая школа, растяжки, выступления. Тело помнило то, что голова забыла.
Анита закрыла глаза и прыгала. Скакалка свистела в воздухе, кроссовки стучали по асфальту. Она чувствовала, как кровь бежит быстрее, как легкие наполняются холодным воздухом, как мышцы просыпаются после долгой спячки.
«Я живая», – подумала она.
Сто, сто двадцать, сто пятьдесят. Она сбилась на сто семьдесят третьем, верёвка зацепилась за носок. Но Анита только рассмеялась.
Она стояла посреди двора, запыхавшаяся, с растрёпанными белыми волосами (она не выпрямляла их сегодня, и они вились у висков), и чувствовала себя почти счастливой.
«Пап, – мысленно сказала она. – Ты бы видел. Я прыгаю. Я бегаю. Я пою на бегу. Кто бы мог подумать».
Она подняла голову к небу. Солнце пробивалось сквозь облака, и на секунду ей показалось, что она снова на том холме в Крыму. Только сейчас всё по-другому. Она не одна. И не сломлена.
– Эй, Анита! – крикнула из окна Лера. – Ты чего скачешь, как коза? Завтрак готов!
– Иду! – ответила Анита.
Она свернула скакалку, сунула в карман и пошла в дом. Ноги гудели, но внутри было тепло.
«Может, сегодня и правда хороший день», – подумала она.
Анита зашла в дом, быстренько перекусила, каша, бутерброд, ещё один чай. На кухне было шумно, кто-то обсуждал вчерашнее испытание, кто-то жаловался на усталость. Анита не вникала. Доела, убрала за собой и поднялась в комнату.
На кровати, поджав ноги, сидела Настя, только проснувшаяся, со спутанными тёмными волосами и следами от подушки на щеке.
– Доброе утро, – сказала Анита.
– Угу, – пробормотала Настя, протирая глаза. – Ты чего такая бодрая?
– Бегала.
– Бегала? – Настя уставилась на неё как на инопланетянина. – Добровольно?
– Представь себе.
Анита подошла к окну. За стеклом был двор, серая бетонная площадка, несколько деревьев, забор. И фигура в чёрном. Адель.
Она стояла в стороне от входа, спиной к дому. Что-то делала руками, то ли сигарету прикуривала, то ли просто замёрзла и тёрла ладони. Анита присмотрелась, но не поняла. Да и не хотела понимать.
«Морочить себе голову», – подумала она и отвернулась.
– Ты чего? – спросила Настя.
– Да так. Адель там на улице.
– Адель всегда где-то шастает, – Настя зевнула. – Не обращай внимания.
Анита села на свою кровать. Сегодня надо было что-то поделать. Как-то отвлечься. Поговорить с девчонками, может, ещё раз сыграть на гитаре. Просто не сидеть в углу, не молчать, не смотреть в одну точку.
«Сегодня всё пройдёт гладко», – подумала она.
Не успела.
Снизу раздались крики. Резкие, злые, с матом. Анита выглянула из комнаты в коридор и посмотрела вниз, на первый этаж. В гостиной, у дивана, сцепились Адель и Катя.
– Бля, что за цирк, – прошептала Настя, подходя к перилам.
Анита не двинулась с места. Смотрела сверху. Адель что-то орала, размахивая руками. Катя наседала на неё, но в голосе Адель прозвучало не только злость – обида.
– Да что ты блять! – закричала Адель. – Я пытаюсь хоть что-то сделать, чтобы с вами общаться! А вы только между своим Горынычем общаетесь!
Анита усмехнулась. Горыныч – так они прозвали компанию Кати, Люды и Иры. Три головы, одно тело. Похоже, у чёрного факультета начались свои разногласия.
«Ну наконец-то, – подумала Анита. – А то мы одни тут драками славимся».
Она скрестила руки на груди и продолжала наблюдать. Настя рядом хмыкнула:
– Горыныч, блин. Метко.
Адель уже не кричала, но её голос звенел. Катя что-то буркнула в ответ и развернулась, демонстративно уходя. Адель осталась стоять посреди гостиной, тяжело дыша.
Анита поймала себя на мысли: «Будь я более вспыльчивой, тоже накинулась бы на Машу. За её вечные вздохи, закатывания глаз, эту неприязнь, которая преследует всех. Но я не такая. Не сейчас».
Она вздохнула и отошла от перил.
Внизу постепенно всё утихло. Кто-то ещё переругивался, но уже без драки. Потом раздался голос Вики:
– Слушайте, а давайте соберёмся в гостиной? Попросим кого-нибудь на гитаре сыграть. Отвлечёмся.
– Да, давайте! – поддержала Лера.
Анита посмотрела на Настю.
– Ну что, идём?
– Идём, – кивнула та. – Надоело в комнате сидеть.
Они спустились вниз. В гостиной уже собирались девушки, кто на диваны, кто на стулья. Кто-то принёс чай, кто-то печенье. Лида уже стояла с гитарой в руках, но смотрела растерянно.
– Лида, давай ты, – сказала Вика.
– Я… не умею при всех, – ответила та.
– А Анита пусть, – предложила Лера. – Она вчера круто играла.
Анита хотела отказаться. Но посмотрела на Лиду, та выглядела так, будто вот-вот убежит. Вздохнула.
– Давай вместе, – сказала Анита. – Первую песню я пою, ты если хочешь подпеваешь. Если что – я виновата.
Лида несмело улыбнулась. Девушки расселись. Анита взяла гитару, проверила строй. Пальцы сами нашли аккорды.
– Что играем? – спросила она.
– Что-нибудь весёлое, – сказала Катя, уже отошедшая от ссоры. – Надоела грусть.
Анита подумала. И начала перебирать струны, не грустно, а ритмично, почти задорно.
– Я не обещаю, что будет весело, – сказала она. – Но хоть не депрессивно.
Она запела тихо, неуверенно, но без вчерашнего стеснения:
« Я закрою за собою,
Ты сказала: «Я не стою»
Я подброшу на удачу
Докурю и пойду дальше
Не дождётесь, не заплачу
Если что любовь получит сдачи
Я в этом фильме главный актёр
Я – сценарист в нём, я – режиссёр»
Строчки всплывали в памяти сами, Градусы это наверное то что Анита пела ещё в школе. Пальцы бежали по грифу. Девушки слушали, кто-то подпевал, кто-то просто качал головой в такт.
Анита не заметила, когда улыбнулась. По-настоящему, не через силу.