VIII. Слабость?
В розовой комнате снова стало тихо. Ира Зыгарь, вернувшись с испытания, ушла в душ.
Настя листала журнал, Саша рисовала что-то на полях старой газеты.
Анита лежала на кровати, смотрела в матрас второго этажа и тихо напевала мелодию, которая застряла в голове.
Вдруг в коридоре раздался голос по громкой связи:
– Внимание всем участницам. Результаты личного испытания старост. Победительницей становится Лидия Орлова – староста чёрного факультета.
– Ого, – сказала Лера. – А Ира?
– Видимо, нет, – ответила Саша.
Дверь открылась, и в комнату вошла Ира – насупленная, и истеричная.
– Поздравь Лидку, – бросила она. – Она реально круто прошла. Самоконтроль, лидерские качества, всё при ней.
– А ты? – спросила Настя.
– А я – эмоциональная, -–Ира усмехнулась. – Мне сказали работать над собой. Ничего нового.
В комнате повисла тишина.
– Ладно, – сказала Ира. – Спускаемся в общий зал. Нас ждёт психолог.
– Здравствуйте, – сказала она. – Меня зовут Елена Новоселова. Я психолог. У меня за плечами тридцать лет работы, авторские проекты на телевидении и радио. Моя задача показать вам, что у вас намного больше общего, чем кажется. Несмотря на разные истории, внешность, факультеты.
Она сделала паузу.
– Я буду говорить фразы. Если вы чувствуете, что это про вас, делаете шаг вперёд. Если нет остаётесь на месте. Никто никого не осуждает. Договорились?
Девушки закивали.
Елена подошла к стене, освобождая место в центре.
– Первая фраза. «Я нелюбимый ребёнок в семье. Я никогда не чувствовал заботы родителей».
Анита осталась на месте.
Родители... они любили её. Когда были живы. Делали всё, чтобы она была счастлива. Да, случались ссоры. Сильные ссоры. Анита сбегала из дома, бунтовала. Отец уходил в запой. В один из таких скандалов мама попала в психдиспансер из-за нервного срыва. Но нелюбимой она не была. Никогда.
Шагнули почти все. Катя, Люда, Лида, Адель, Вика, Ира Крылова, Диана, Саша, Лера. Не шагнули только Маша Захарова и Анита.
Анита посмотрела на Машу. Та стояла с каменным лицом, скрестив руки на груди. «Она тоже не была нелюбимой? – подумала Анита. – Или просто не хочет признавать?»
– Вторая фраза, – продолжила Елена. – «Я мечтаю отказаться от зависимости, которая меня убивает».
Анита сделала шаг вперёд.
Зависимость. Да, у неё была тяжёлая зависимость от табака. Уже за проведённое время на проекте она начала нервничать без сигарет. От запрещённых веществ она смогла отказаться сама – два года назад, когда проснулась в чужой ванной и сказала «хватит». От алкоголя она не была зависима, просто приятный напиток. Но табак... это было её проклятием.
Шагнули все, кроме Маши.
«Маша опять стоит, – заметила Анита. – Интересно, что с ней?»
– Третья фраза. – Елена посмотрела по сторонам. – «Я отказалась от своей мечты. В моей жизни нет смысла».
Анита шагнула уверенно.
Она много умела. Танцы, рисование, дизайн одежды, песни. Но всё в конце концов бросила. Мечты умерли вместе с родителями. Осталась пустота.
Шагнули все, кроме Вики и Маши.
– Четвёртая фраза. – Голос психолога стал тише. – «Я убила в себе женщину».
Анита шагнула снова.
Она считала, что убила в себе человека вообще. Она просто существует. Дышит, ест, спит. Но не живёт. Женщина в ней умерла давно, возможно, на том крымском холме, где она в последний раз чувствовала себя счастливой.
Шагнули все, кроме Насти, Иры Зыгарь и Маши.
Елена кивнула.
– Спасибо. Садитесь.
Девушки вернулись на стулья.
Психолог прошлась по рядам глазами, остановилась напротив Маши Захаровой.
– Мария, вы не сделали ни одного шага. Расскажите, почему?
Маша подняла голову. Её тёмные вьющиеся волосы упали на лицо. Грустные глаза смотрели с неприязнью.
– Потому что эти факты не обо мне, – сказала она ровно. – Я не вижу смысла шагать просто так.
– А что заставило вас прийти на проект?
Маша помолчала. Потом сказала:
– Моя мать нарцисс, не прислушивалась ко мне. – рассказывала Маша, но Анита не вникала в её монолог. – Я поняла что хочу уйти. С проекта.
В зале зашумели.
– В каком смысле уйти? – спросила Саша Гастелло. – Сотни девушек мечтают попасть сюда, чтобы выбраться из ямы. А ты пришла ради чего? Не пойми чего.
– У каждого свои причины, – ответила Маша холодно.
– Яблоко от яблони недалеко падает, – вдруг сказала Анита. Все повернулись к ней. Она говорила спокойно, глядя на Машу. – Ты говоришь, что твоя мать нарцисс. И тебе это не нравится. Но сейчас ты проявляешь абсолютно те же факторы, которые используют нарциссы. Пришла сюда ради непонятно чего, не хочешь рассказывать или рассказывать вообще нечего. Нарциссы преувеличичивают чувство собственной важности, грандиозность. – Анита говорила спокойно , смотря прямо в стену. Пока сидела дома много читала, чтобы понять себя, но не получалось, зато много что узнала. – Человек считает себя особенным, уникальным, лучше других, ожидает особого отношения и восхищения.
Потребность в постоянном внимании и признании. Нарциссы постоянно ищут подтверждения своей значимости, любят хвастаться достижениями, ожидают похвалы и поклонения.
Обесценивание других.
Маша побледнела.
– Ты ничего обо мне не знаешь.
– А ты – обо мне, – ответила Анита.
Елена подняла руку.
– Тише. Что случилось, то случилось. – Она повернулась к Аните. – Анита, вы тоже пока не очень влились в коллектив. Тихая, держитесь в стороне. Похоже на Машу, не находите?
Анита почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Не совсем понимаю претензию, – сказала она, стараясь держать голос ровно. – Каждый человек по-разному переносит смену обстановки. Я два года сидела в четырёх стенах. Не выходила из дома. И сейчас я перешагиваю через себя каждый раз, когда просто сижу здесь и смотрю на людей. А причина Маши отличается от моей. Она не чувствует себя здесь в безопасности и даже не хочет влиться в коллектив.
Она замолчала, сжала кольцо на пальце.
– Если для кого-то влиться в коллектив это в первый же день набухаться вместе, а потом посраться из-за белочки, – Анита усмехнулась, – то для меня это уже не нормально. Я сама понимаю, что в моей голове не всё в порядке. Но я очень много делаю, чтобы держать себя. Просто... не всегда получается.
По её щеке невольно потекла слеза.
Анита быстро вытерла её тыльной стороной ладони.
– Я здесь, – сказала она тихо. – Я не сбежала. Я не закрылась в комнате. Я разговариваю. Я пытаюсь. Это уже победа.
Елена кивнула.
– Спасибо за честность, Анита. Это очень важно.
Маша отвернулась к стене. Кто-то из девушек похлопал Аниту по плечу, кажется, Лера. Анита не смотрела.
Она смотрела в пол и думала: «Зачем я это сказала? Теперь они знают, что я слабая».
Но внутри, где-то глубоко, было облегчение.
Слёзы высохли. Кольцо отца нагрелось на пальце.
– Продолжим, – сказала Елена.