VII. Опять розовый
Резкий звонок разорвал тишину. Анита подскочила на кровати, не понимая, где находится. Серые предрассветные сумерки, розовые обои, чужое дыхание рядом, всё вернулось мгновенно. Проект. Школа. Она не дома.
– Подъём, ученицы! – голос из динамика на стене звучал бодро и мерзко. – Через час сбор в главном зале.
Кто-то застонал, кто-то выругался матом. Лера, не открывая глаз, бросила подушку в стену.
– Какого хёра так раноо?
– Школа блин, – буркнула Настя и натянула одеяло на голову.
Анита сидела на кровати, обхватив колени. Она и так не спала, или спала, но тот сон до сих пор пульсировал где-то под веками. Крыша, голос, толчок в спину. Она потёрла лицо ладонями.
В коридоре зашаркали шаги. Девушки выползали из комнат сонные, немытые, в растянутых футболках и спутанных волосах. Анита вышла вместе со всеми. В конце коридора у динамика собралась небольшая толпа.
Лаура Альбертовна говорила:
– Доброе утро, ученицы. Вчера вы познакомились друг с другом, некоторые – даже слишком близко. – В голосе директора сквозила лёгкая ирония. – Сегодня будет новый этап. Вы переходите в статус учениц школы «Пацанок». Жду вас в главном зале через час. И да, сегодня вам будет нелегко, утро после фуршета всегда тяжёлое. Но вы справитесь.
Кто-то хмыкнул, кто-то снова выругался. Анита заметила Адель, та стояла немного пошатываясь, и щурилась от света. Её разноцветные глаза покраснели, на лице гримаса сарказма от ситуации.
«Пила больше всех, – поняла Анита. – Теперь расплачивается».
Девушки начали расходиться умываться. Анита уже хотела вернуться в комнату, когда увидела, как Саша Гастелло, пепельная блондинка с проколотым крылом носа, подошла к Адель. На лице Саши играла лёгкая, почти незаметная улыбка.
– У нас всё замечательно, да, Аделька? – сказала она.
Адель усмехнулась, поморщилась от этого движения и кивнула:
– Чудесно.
Их взгляды встретились. Что-то проскользнуло между ними – не враждебное, скорее своё, общее. Анита нахмурилась. Она уже хотела отвернуться, но заметила ещё один обмен взглядами, между Адель и Викой. Короткий, быстрый, как удар. Ни слова, ни жеста – только взгляд.
«Что здесь вообще нахуй происходит? – подумала Анита. – Какая-то своя игра».
Она не стала вникать. Плеснула себе в лицо холодной водой из кулера и пошла одеваться.
Спустя какое-то время девушки разошлись по кабинетам. В розовом кабинете стояла одна женщина.
Она мягче всех присутствующих, с добрыми, но пронзительными глазами, одета в зелёный костюм.
– Наталья Козлова. Я куратор розового факультета. – Она помолчала, продолжила что-то говорить, но Анита пропустила всё мимо ушей. Она уловила её монолог лишь когда женщина начала рассказывать о себе. – Я прошла онкологию и клиническую смерть. Жизнь дала мне второй шанс, и я хочу помочь вам найти свой. Самое страшное, не болезнь, не трудности, а потеря веры в себя. Вы должны научиться доверять миру. И себе. Раскрыть свою женственность не значит стать слабой. Это значит перестать прятаться.
Слова Натальи о клинической смерти зацепили что-то внутри. Она вспомнила свой сон, полёт с крыши, темноту, которая поднималась навстречу. Толчок в спину.
«Это был страх, – подумала она. – Или предупреждение?»
Она посмотрела на Наталью. Та улыбалась, но в глазах была какая-то глубокая, выстраданная тишина. Анита вдруг поняла, что этой женщине можно верить. Или хотела так думать.
– А теперь, – куратор розового факультета хлопнула в ладоши, – самое интересное. Теперь вы – ученицы школы «Пацанок». И у каждой ученицы должна быть форма.
Девушки загудели, зашептались. Все подтянулись к вешалке на которой весела одежда в чехлах.
Анита подошла ближе, заглянула внутрь. Форма оказалась розовой, к её огорчению. Яркие тона, не приятные глазу, ебаные розовые колготки. Розовый бомбер, юбка ниже колена, пиздец. Не манашки а долбанашки, ей богу.
Она взяла свой комплект, тяжело вздохнув, оглядела других девчонок. И они пошли в свою комнату.
Вокруг шумели, мерили, спорили о размерах. Анита смотрела на Диану, та держала форму, но не примеряла, просто смотрела в одну точку. Саша стояла рядом и что-то тихо ей говорила.
«Что у них за отношения? – подумала Анита. – Почему они смотрят друг на друга так, будто знают что-то, чего не знают остальные?»
Она не нашла ответа. Но запомнила эти взгляды.
Девушки разбрелись по розовой комнате, кто-то сразу начал распаковывать форму, кто-то бросил её на кровать и лениво рассматривал. Анита положила свой комплект рядом с собой и села на край кровати, наблюдая.
– О, смотри, джемпер норм, – сказала Лера, разворачивая розовую кофту с длинным рукавом. – Мягкий такой.
– И бомбер прикольный, – добавила Настя, натягивая розовую куртку. – Я думала, будет хуже.
– И жилеток внутренних нет, – хмыкнула Саша. – А то в прошлом сезоне, говорят, были.
– Да нормальная форма, – подвела итог Лера. – Можно жить.
Анита молчала. Она смотрела на розовый бомбер, на колготки, на юбку ниже колена. «Ебаные розовые колготки, – мысленно повторила она. – Не манашки а долбанашки видимо девиз этой форсы».
Она не присоединилась к общему обсуждению. Просто взяла форму, аккуратно сложила и убрала на тумбочку. Лера бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не спросила.
Через полчаса их позвали в столовую. Девушки спустились по лестнице, все в новой форме.
В столовой уже сидел чёрный факультет. Анита сразу заметила их, они тоже были в форме, но их цвет был чёрным с серыми вставками. Строго, стильно, агрессивно.
– Смотри, у них чёрные колготки, – шепнула Настя.
– А у нас розовые, – вздохнула Лера. – Справедливости нет.
Анита села за стол, оглядела обе группы. Розовые и чёрные. Как две стороны одной монеты. Форма делала их похожими внутри каждого факультета, бомберы, джемперы, юбки, колготки. Всё одинаковое, только цвет разный.
«Хотя бы не кринж, – подумала Анита. – Но розовый… боже, как я ненавижу розовый».
Она заметила, что Вика из чёрного факультета подмигнула ей. Анита кивнула в ответ. Немного посидев на кухне, Анита пообщалась с Настей.
И тут. Девушками объявили что надо выбрать старосту факультета. Все вновь разошлись по комнатам.
Розовые загудели.
– Как будем выбирать? – спросила Лера.
– Голосованием? – предложила Настя.
– Давайте жеребьёвкой, – вдруг сказала Анита. Все посмотрели на неё. – Честнее. Никто не будет обижен.
Настя высыпала на стол маленькие бумажки, сложенные пополам.
– Кто выпал? – спросила Лера.
Анита развернула свой листок. «Ира Зыгарь», – прочитала она.
– Ира, – сказала Анита, протягивая бумажку той.
Ира Зыгарь, с тёмными длинными волосами и стрелками на глазах, взяла листок, прочитала и усмехнулась.
– Я, что ли? – Она подняла бумажку вверх. – Ну, бывало и хуже.
Спустя время старосту забрали на личное испытание.
В чёрном факультете, как позже рассказала Вика (она подбежала на минутку в розовую комнату, пока старост собирали), выбор прошёл голосованием. Старостой стала Лидия Орлова – пухлая, низкая якутка с короткими волосами.
– Лидка, да, – усмехнулась Вика. – Она спокойная, неконфликтная. Наверное, поэтому её и выбрали.
– Не скучайте без меня, – бросила Ира через плечо. – Я вернусь и наведу тут порядок.
Лера фыркнула, но ничего не сказала.
Когда старост увели, розовым велели не выходить из комнаты. Девушки разошлись по своим местам. Кто-то лёг спать, кто-то листал журналы (те, что нашли в гостиной), кто-то просто сидел и смотрел в стену.
Анита села на пол в углу комнаты, прислонившись спиной к кровати. Достала из-под подушки блокнот, маленький, потрёпанный, с чёрной обложкой. И подтянула к себе рюкзак, там где то валялись карандаши, два фломастера и всякая фигня.
Вдохновение может прийти когда угодно, это Анита усвоила ещё лет в 13, когда на уроке математики резко в голову пришёл образ какой-то девушки. А под рукой не было нечего кроме тетради по математике. Да.. Учитель явно был не рад когда посреди классной работы увидел какой-то портрет на пол страницы.
Она открыла чистую страницу и начала рисовать.
Сначала просто линии – хаотичные, нервные. Потом силуэты. Девушки. Глаза. Дерево. Насекомые. Часы. Собака..
Анита рисовала не глядя, рука сама выводила очертания. В ход пошло все что было у неё в рюкзаке. Розовый маркер, красный лайнер, синяя ручка.
В голову начали лезть строчки. Сначала обрывки, потом целые фразы. Анита перевернула страницу и начала записывать:
«Опускай глаза при виде моего лица.
Не хочу чтоб показалось что мы знакомы»
Потом добавила новое, то, что пришло сейчас:
«Розовый — цвет моей клетки»
«Ты обещал помочь, но оттолкнул»
«С кем ты, Анита? Сама с собой»
Она смотрела на эти строчки и не узнавала свой почерк, слишком разный, то резкий, угловатый, почти злой, похожий на граффити, то прописной, с завитушками. Анита даже не помнила когда писала там, а возможно вообще никогда не писала этим подчерком. Но внутри стало чуть легче. Блокнот всегда был её убежищем.
– Ты рисуешь? – спросила Саша, подходя ближе.
– Так, наброски, – Анита захлопнула блокнот. – Просто мысли.
– Понятно, – Саша не стала лезть. Отошла.
Анита спрятала блокнот обратно под подушку. Посмотрела в окно. За стеклом серое небо, всё такое же равнодушное.
«Что там с Ирой и Лидией? – подумала она. – Какое испытание им придумали?»
Она не знала. И, честно говоря, не хотела знать. Сейчас её задание было одно, выжить в этом розовом аду. И не сломаться.
Она легла на кровать, закрыла глаза и стала ждать.
В голову вновь начали приходить мысли. На этот раз мелодия. Спокойная. И вновь фразы.. Почему что про.. Что-то странное, похожее на больную влюблённость..
Открыв глаза, Анита посмотрела в потолок, точнее в матрас второго этажа кровати.
«прости меня, за то что повелась на тебя
Или я была глупой?»
«прости меня ты был слишком груб, слишком холодный»
«я была слишком глупой»
«я пытаюсь доказать что я прав, я пытаюсь доказать что я здесь есть..»
– Лер, а у кого нибудь из девчонок есть гитара с собой? – спросила Анита всё ещё смотря в потолок.
– Вроде у Лиды, но это не точно – задумалась Лера. – А что, ты играешь?
– Мгм.. – всё что сказала Анита.