III. За гранью себя
Самолёт шёл на посадку. Анита смотрела в иллюминатор, но ничего не видела - только серую вату облаков, которые постепенно расступались, открывая московские многоэтажки. Они казались игрушечными, плоскими, ненастоящими. Как и всё, что происходило с ней последние две недели.
Она не знала, зачем согласилась. Нет, знала: чтобы Лена отстала. Чтобы доказать себе, что она ещё может хоть что-то сделать. Но когда пришло официальное приглашение - прилететь на очное собеседование, - внутри всё сжалось. Анита чуть не нажала «отказаться». Но палец замер. Кольцо отца привычно скользнуло под подушечку - она теребила его, не замечая.
- Вы выходите? - спросила стюардесса.
Анита моргнула. Рядом уже никого не было. Она торопливо расстегнула ремень, схватила рюкзак - единственную вещь, которую взяла в Москву. Чемодан она не брала. «Если пошлют обратно, хотя бы не придётся ждать багаж», - подумала тогда. Сейчас эта мысль показалась пророческой.
В зоне прилёта её встречали. Девушка с планшетом, одетая в чёрное пальто и с бейджем «Редактор». Улыбка профессиональная, взгляд цепкий.
- Анита? Здравствуйте, я Оля. Пройдёмте, нас ждёт машина.
Никаких объятий, никакой лишней информации. Только короткое сканирование внешности - волосы, лицо, руки. Анита машинально теребила кольцо.
- Давно выпрямляете волосы? - вдруг спросила Оля, когда они шли к выходу.
- Каждый день, с лет 18 наверное, - ответила Анита, не уточняя почему.
- Веснушки у вас красивые. Жаль, что тональный крем их скрывает.
Анита не знала, что ответить. Она не пользовалась тональным кремом. Это были просто следы усталости и плохого питания, никакой косметики. Но редактор уже переключилась на телефон, что-то быстро печатая.
Их ждал чёрный минивэн с тонированными стёклами. Анита села на заднее сиденье, рядом с Олей. Водитель молча тронулся.
- Мы едем за город, - сказала Оля, не поднимая глаз от планшета. - Там будет само собеседование. Вопросы стандартные, не бойтесь.
- Я не боюсь, - соврала Анита.
Она смотрела, как Москва проплывает за окном: торговые центры, пробки, метро, люди в пуховиках. Всё серое, быстрое, чужое. Ни одного знакомого места. Она почувствовала себя крошечной песчинкой, которую ветер занёс не пойми куда.
Через час город кончился. Начались поля, перелески, редкие деревни. Дорога стала уже, асфальт - хуже. Минивэн трясло.
- Скоро приедем, - бросила Оля и снова уткнулась в планшет.
Анита сжала пальцами кольцо. «Что я здесь делаю?» - мысль пульсировала в висках. Она представила свою тёмную квартиру в Феодосии, серое море за окном, тишину. И вдруг поняла, что не хочет туда возвращаться. Это открытие было таким острым и неожиданным, что у неё перехватило дыхание.
- Приехали, - объявила Оля.
Минивэн остановился перед длинным двухэтажным зданием из белого кирпича. Оно стояло посреди пустого поля, окружённое забором с колючей проволокой. Ни вывесок, ни табличек. Только камеры на столбах и чёрные внедорожники на парковке.
- Это съёмочный павильон, - пояснила Оля, заметив её взгляд. - Сюда привозят участников перед началом. Для интервью.
Анита вышла из машины. Холодный ноябрьский ветер сразу забрался под пальто. Она поёжилась, но не застегнулась - не хотела выглядеть слабой.
Их провели внутрь. Коридоры пахли краской и новым линолеумом. Где-то за стенами слышались голоса, шаги, короткие команды: «Свет! Мотор!».
- Сюда, - Оля открыла дверь в небольшую комнату без окон. Посередине стул, напротив камера на штативе, два софита по бокам. Всё очень просто. Даже слишком.
- Садитесь, - сказала Оля. - Сейчас подойдёт редактор. Отвечайте честно, не торопитесь. Если захотите пить или в туалет, говорите.
Анита села на стул. Прямая спина, руки на коленях. Она заметила, что софиты уже включены - слепят, но терпимо. Камера смотрела на неё чёрным глазом объектива.
- Так, запись поехала, - раздался голос из-за камеры. Женский, спокойный, чуть хрипловатый. - Анита, здравствуйте. Давайте начнём.
Анита кивнула. И тут же почувствовала, как пальцы сами нашли кольцо.
- Почему вы решили обратиться в наш проект?
Вопрос простой. Но ответ на него она формулировала сотни раз в голове, в черновиках, в разговорах с Леной. И всё равно слова выходили сухими.
- Потому что я застряла. Два года я не двигаюсь вперёд. Я не хочу так больше.
- Что значит «застряла»?
Анита замолчала. Софиты грели лицо, но внутри было холодно.
- Я не выхожу из дома. Не работаю. Не общаюсь. Иногда мне кажется, что я уже умерла, но моё тело почему-то продолжает дышать. - Она сглотнула. - Я не хочу дышать просто так. Я хочу жить.
Редактор выдержала паузу. Потом спросила:
- Вы сказали в анкете, что раньше занимались танцами, шили одежду, писали песни. Почему перестали?
- Потому что творчество требует сил. А у меня их нет. - Анита почувствовала, как голос начинает дрожать. Она сжала кольцо сильнее. - Раньше я вкладывала в песни свою боль. Это помогало. А потом боль стала такой огромной, что я не смогла её даже выдохнуть. Она просто... застряла внутри. И теперь я сама - боль.
- Чего вы ждёте от проекта?
Анита посмотрела прямо в объектив. Вспомнила ту фразу, которая пришла ей в голову ещё в самолёте.
- Я жду, что кто-то наконец меня услышит. Потому что тишина внутри стала громче любых песен, которые я когда-либо писала.
Редактор молчала несколько секунд. Потом тихо сказала:
- Спасибо, Анита. Мы свяжемся с вами.
Красная лампочка на камере погасла.
Анита сидела неподвижно. Пальцы всё ещё сжимали кольцо. Софиты выключились, и комната погрузилась в полумрак.
Она медленно встала. Вышла в коридор. Оля ждала её с ключами от машины.
- Отвезу вас в гостиницу, - сказала редактор. - Завтра скажут результат.
Отель оказался обычным сетевым, серое здание у трассы, безликий холл с пластиковыми фикусами в кадках, запах хлорки и кофе из автомата. Аните выдали ключ от одноместного номера на третьем этаже. Она поднялась на лифте, где играла унылая инструментальная музыка, и вошла внутрь.
Номер был таким же серым, как и всё вокруг. Бежевые обои, коричневое покрывало, телевизор на тумбе, окно во двор с видом на мусорные баки. Ничего личного. Как в больнице. Как в тюрьме. Как в её собственной квартире в Феодосии, только без моря за окном.
Анита бросила рюкзак на пол, села на край кровати и долго смотрела в одну точку. Потом достала телефон. Ни одного сообщения. Лена, наверное, ждала новостей, но Анита не знала, что писать. «Я прилетела. Меня допросили. Я в гостинице. Жду приговора». Слишком пафосно. Слишком страшно.
Она легла, не раздеваясь, и закрыла глаза. Но сон не шёл. В голове крутились обрывки вопросов редактора, её собственные ответы, голос, который иногда срывался, но она держалась. Теперь, в тишине пустого номера, эта тишина давила с новой силой. Здесь не было привычного крымского моря за окном, не было даже серого неба, только занавески, которые кто-то задёрнул до её приезда.
Анита встала. Подошла к окну, отдёрнула штору. На улице уже стемнело. Двор освещался тусклым фонарём, под которым кружились редкие снежинки. Снег в ноябре под Москвой - обычное дело. Не то что в Крыму. Она смотрела на него и вдруг поняла, что не может больше сидеть в четырёх стенах.
Она надела пальто, накинула капюшон и вышла.
Улица встретила её холодом и ветром. Никакого дождя, только мелкий сухой снег, который колол лицо. Анита сунула руки в карманы и пошла в никуда.
Отель стоял на отшибе, но рядом была дорога к небольшому лесопарку, она заметила указатель ещё днём. Сейчас деревья казались чёрными силуэтами на фоне тёмно-синего неба. Ни одного фонаря внутри парка, только свет от трассы пробивался сквозь ветки.
Анита свернула на тропинку. Снег хрустел под ногами, непривычно. В Крыму снег быстро тает, а здесь он лежал плотным слоем, отражая слабый свет. Она шла медленно, рассматривая каждую деталь: изогнутые ветки берёз, замёрзшую лужу, следы чьих-то ботинок, уходящие в темноту.
В парке было пусто. Только где-то далеко лаяла собака и гудела трасса. Анита остановилась посреди аллеи и подняла голову.
Небо было чистым. Странно для ноября, но тучи разошлись, и на чёрном бархате рассыпались звёзды. Не такие яркие, как в Крыму, где нет городской засветки, но всё же. Анита смотрела на них и пыталась вспомнить, когда в последний раз видела звёзды. Может, год назад. Может, больше.
«Мама говорила, что звёзды - это души, которые смотрят на нас», - подумала она. И тут же одёрнула себя. Не надо об этом. Не сейчас.
Она пошла дальше. Вышла к небольшому озеру или пруду, трудно было разобрать в темноте. Вода замёрзла, и лёд поблёскивал под луной. Анита села на лавочку на берегу. Замёрзла сразу, лавочка была ледяной, но вставать не хотелось.
Рядом с озером росла одинокая сосна. Ветки низко нависали, покрытые инеем. Анита смотрела на неё и вдруг вспомнила ту сосну на холме в Крыму, где они с родителями сидели в тени. Тогда папа смеялся, мама кормила её бутербродом. А сейчас холод, чужой парк, и никого рядом.
Телефон завибрировал.
Анита вздрогнула. Достала его из кармана, экран ослепил яркостью. Одно сообщение. От Лены.
«Ты как? Долетела? Что сказали?»
Анита посмотрела на сообщение. Пальцы замёрзли, но она всё равно набрала ответ:
«Долетела. Собеседование прошло. Живу в отеле. Завтра скажут результат».
Лена ответила почти сразу:
«Ты молодец. Я в тебя верю. А у нас уже дожди зарядили. Холодина. А у вас там как?»
Анита чуть улыбнулась. Только чуть-чуть, краешком губ.
«А здесь снег. Я гуляю в парке. Тихо. Звёзды видно».
«Ты гуляешь?! Это прогресс! Фотку пришли!»
Анита подняла телефон и сделала снимок неба через ветки сосны. Чёрно-белое, зернистое, с одной яркой звездой. Отправила.
«Красиво, - написала Лена. - Как будто открытка. Ты только не замёрзни. Иди в номер, чай попей».
Анита убрала телефон. Но не встала.
Она сидела на лавочке ещё долго, глядя на звёзды и слушая тишину. Ту самую, которая внутри. Но сейчас, на морозе, под чужим небом, эта тишина казалась не такой громкой. Или ей просто хотелось так думать.
Наконец она поднялась, отряхнула пальто и пошла обратно к отелю. Снег всё падал, укрывая её следы.
В номере было тепло и душно. Анита скинула пальто, села на кровать и налила стакан воды из кулера в коридоре. Включила телевизор, без звука, просто для фона. Мелькали какие-то люди, лица, реклама.
Она легла, свернувшись калачиком, и закрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояли звёзды. И одинокая сосна. И сообщение от Лены, тёплое, как мамин голос когда-то.
«Я в тебя верю».
Анита сжала кольцо на пальце и провалилась в сон. Без сновидений. Впервые за долгое время - без снов о прошлом.
___
Я ещё не определилась как лучше оформлять, сори. Как напишу хотя бы половину начну редактировать первые главы.