IV. Фльшивка
Ей позвонили на следующее утро. Анита как раз стояла под душем, когда телефон завибрировал на полке. Она выключила воду, замоталась в тонкое полотенце и, поскользнувшись на кафеле, схватила трубку.
– Анита? Здравствуйте, это Оля. Вас утвердили.
Сердце пропустило удар. Или не пропустило, Анита не поняла. Она замерла, глядя на капли воды, стекающие по зеркалу.
– Поздравляю, – продолжала редактор. – Сейчас вам придут координаты. Сегодня вечером вас заберут. Соберите вещи, понадобятся тёплые и сменная обувь. Всё остальное выдадут на месте.
– А... надолго? – спросила Анита охрипшим голосом.
– Сроки уточнятся. Но лучше быть готовой к нескольким месяцам.
Несколько месяцев. Анита посмотрела на свой рюкзак, где лежали две чёрные футболки, джинсы и запасное бельё. Она думала, что это максимум пара недель.
– Хорошо, – сказала она. – Я соберусь.
– Отлично. Машина будет в шесть. – Оля отключилась.
Анита опустилась на край кровати. Полотенце сползло, но она не заметила. Кольцо отца привычно пошло под палец, вперёд-назад, вперёд-назад. «Утвердили». Значит, её история кого-то зацепила. Значит, она не показалась им безнадёжной. Или наоборот показалась, и они хотят снять с неё драму. Анита не знала, что хуже.
Она собрала вещи за десять минут. Добавила в рюкзак тёплую кофту и шапку, всё чёрное, конечно. Другого цвета у неё просто не было. Посмотрела в зеркало: мокрые волосы, ещё не выпрямленные, вились у висков. Она быстро достала утюжок, в отеле нашёлся маленький фен, но не утюжок, пришлось использовать свой, дорожный. Через полчаса волосы снова стали прямыми, почти белыми нитями, падающими на плечи. Веснушки на бледном лице казались чужими - будто кто-то рассыпал корицу на мраморной доске.
Ровно в шесть в холле её ждал другой водитель – молчаливый мужчина в чёрной куртке. Он кивнул на заднюю дверь тонированного минивэна и ничего не сказал. Анита села, пристегнулась. Машина тронулась.
Они ехали около часа. Сначала по трассе, потом свернули на просёлочную дорогу, потом – через лес. За окном мелькали голые деревья, сугробы, редкие дома. Анита пыталась запомнить путь, но быстро сдалась, все повороты казались одинаковыми.
Наконец впереди показались ворота. Высокие, металлические, с камерами по бокам. Охранник в будке сверил документы, и ворота медленно разъехались. Минивэн въехал на территорию, и Анита увидела здание, большое, современное, с панорамными окнами. Что-то между загородным отелем и реабилитационным центром. Рядом несколько корпусов поменьше, парковка, забор.
– Выходите, – сказал водитель и впервые улыбнулся. – Вас проводят.
На крыльце её встретила девушка – администратор в наушнике и с бейджем «Ассистент». Улыбчивая, бодрая, как аниматор в отеле.
– Анита? Замечательно! Пройдёмте, я покажу вашу гримёрную.
– Гримёрную? – переспросила Анита.
– Ну да. Там уже почти все участницы. Приводите себя в порядок, потом будет общий сбор. Но перед этим надо будет сдать телефон и любые средства связи. К сожалению такие условия.
Они прошли по длинному коридору с белыми стенами и серым ковролином. Пахло свежей краской и почему-то попкорном. Ассистент открыла дверь в комнату, и Анита замерла на пороге.
Комната была большой, с огромными зеркалами по всей стене, подсвеченными лампочками, как в голливудских фильмах. Вдоль зеркал стояли стулья, на каждом – косметичка, фен, плойка, горы кистей и баночек. Воздух гудел от девичьих голосов, смеха, визгов.
Но сами девушки... Анита моргнула.
Они были одеты в розовое. Платья, юбки, топы всевозможных оттенков, от нежно-бледного до кислотно-малинового. Кто-то красовался в обтягивающем мини, кто-то в пышной юбке с оборками. На одной были розовые кеды, на другой розовые туфли на шпильке. Волосы завиты, бантики, заколки, блёстки. Картинка из кукольного домика.
Но поведение...
– Да ты чё, блин, эту хуйню на меня надели? – громко возмущалась девушка с коротким каре, задрав подол платья. – Я в таком даже в школу не ходила!
– Зато сиськи видно, – хохотнула её соседка, длинноволосая брюнетка в розовом латексном топе, и тут же получила локтем в бок.
– Отвали, Лерка. Я тебя за такие приколы знаешь куда отправлю?
– Куда? В розовый рай? – Брюнетка зашлась смехом, грубым, почти мужским.
В углу две девушки спорили, кому достанется место у зеркала. Их «диалог» состоял из мата через слово, с жестами, которые явно не из хореографии.
– ...да пошла ты, я первая пришла!
– А мне насрать, я ноги намочила, мне сушиться надо!
– Тогда иди в сортир и сушись!
Анита стояла с рюкзаком в руках и не знала, куда сесть. Она чувствовала себя лишней, как белая ворона среди розовых фламинго. Вся её чёрная одежда, белые волосы, молчаливость - всё это не вписывалось.
– О, новая! - заметила её та самая брюнетка в латексе. Она окинула Аниту взглядом с ног до головы. – А чё такая бледная? Тебя когда выкапывали?
Кто-то хихикнул. Анита промолчала, только сильнее сжала лямку рюкзака.
– Ладно, не ссы, – брюнетка похлопала по свободному стулу рядом с собой. – Садись давай. Тут всё равно всем похер. Главное – выжить.
– Выжить? – тихо переспросила Анита.
– Ну да. – Девушка усмехнулась и подмигнула. – Проект, блин, «Пацанки». Тут не выживают тут выруливают. Я, кстати, Лера.
– Анита, – представилась Анита.
– Красивое имя. И волосы прикольные, как у снегурочки. Ты чего, альбинос?
– Нет. Просто осветлила, хотя и так светлая была.
– А, ну понятно. – Валерия отвернулась к зеркалу и начала яростно расчёсывать свои длинные волосы. – Ты хоть знаешь, зачем нас сюда в это розовое убранство нарядили?
– Нет.
– Затем, – Лера понизила голос, – чтобы показать, какие мы девочки. Дескать, посмотрите, все в платьях, а ведут себя как барыги с района. Контраст, блин. Для рейтингов.
Анита молча кивнула. Она посмотрела на себя в зеркало, чёрная водолазка, бледное лицо, белые волосы. Розового на ней не было ни капли.
– Тебе тоже розовое выдадут, – заметила Лера, перехватив её взгляд. – Так что наслаждайся своим чёрным, пока можешь.
В этот момент дверь открылась, и в гримёрку вошла Оля с планшетом.
– Так, девочки, внимание! – Она хлопнула в ладоши. – Через десять минут общий сбор в коридоре. Все в розовом. Кто не в розовом – получит здесь. – Она указала на стойку с одеждой в углу.
Анита проследила за её взглядом. Там висели платья, топы, юбки, все до одного розовые. Её внутренности скрутило.
– Анита, – Оля подошла к ней, – выберите себе что-то по размеру. И поторопитесь, визажист уже подходит.
Она оставила Аниту одну посреди этой розовой феерии. Девушки вокруг продолжали галдеть, спорить, смеяться, материться. Кто-то уже красил губы ярко-розовой помадой, кто-то поправлял кружева на платье. Всё это выглядело абсурдно – нежный цвет и грубые жесты, кукольные наряды и хриплые голоса.
Анита медленно подошла к вешалке. Пальцы перебирали ткань – атлас, шифон, хлопок. Она ненавидела розовый. Всегда ненавидела. Ещё с детского сада, когда мама покупала ей розовые банты, а она срывала их и теряла. «Ты не девочка, а хулиганка», – смеялась мама.
Мама.
Анита зажмурилась, отгоняя воспоминание. Достала с вешалки простое худи нежно розового цвета, без блёсток, без кружев, самое незаметное из всех и голубые джинсы. Прошла в угол комнаты, за ширму, и переоделась.
Ткань вроде нормальная, но цвет, спасибо хотя бы что не заставили именно неоново розовый надеть... Она посмотрела на себя в маленькое зеркало на ширме. Белые волосы, веснушки, бледная кожа и розовый. Теперь она тоже стала частью этой кукольной выставки.
– Ну как? – спросила Лера, заглядывая за ширму. – Ты в розовом похожа на... не знаю. На куклу, которая хочет убить.
– Примерно так я себя и чувствую, – ответила Анита.
Лера расхохоталась. Громко, искренне, и в этом смехе не было злости – только какая-то странная теплота.
– Слушай, – сказала она, хлопнув Аниту по плечу, – мы тут все через дерьмо прошли. Не парься. Розовый смоется. А мы может быть, нет.
Анита теребила кольцо на пальце и молчала. Вокруг галдели, красились, ругались. А она стояла посреди этого бедлама и впервые за долгое время чувствовала – не пустоту. А что-то другое. Страх? Надежду? Азарт?
Она не знала. Но кольцо отца грело палец, и это было единственным, что оставалось настоящим.
В гримёрной их было семеро. Анита быстро оглядела остальных: Лера с длинными волосами и дерзким взглядом, девушка с тёмными длинными волосами и длинными стрелками, которая материлась громче всех, её, кажется, звали Ира, ещё одна, которая сидела в углу и красила губы, не поднимая глаз, и одна блондинка, которая без остановки говорила с кем то из редакторов, пока тот не ушёл, ещё в дурной стороне комнаты стояли громкие девушки, одну из них по всей видимости звали Настя, ведь та очень громко что-то рассказывала другой девушке, у которой была интересная татуировка на шее.
Ассистент появилась через полчаса.
– Девочки, время. Проходим в главную зону.
Их построили в коридоре и повели куда-то вглубь здания. Анита шла последней, стараясь держаться ближе к Лере. Та заметила это и чуть замедлила шаг.
– Не ссы, – шепнула Лера. – Там такие же отбитые, как мы.
Коридор кончился, и их вывели в огромное помещение. Ангар – по-другому не назвать. Высокий потолок с фермами, бетонный пол, тусклый свет от ламп под потолком. В воздухе пахло сыростью и металлом. И холодом, здесь было явно холоднее, чем в гримёрной.
Анита поёжилась. Худи грело плохо.
А в центре ангара уже стояли другие девушки. Тоже шесть. Но совсем не такие.
У них были короткие стрижки, выбритые виски. Татуировки на руках, на ногах, даже на лице у одной. Одежда – не розовые платья, а чёрные бомберы, грубые ботинки, спортивные штаны. Осанка – уверенная, даже агрессивная. Они не переговаривались, просто стояли и смотрели на входящих. Как стая, которая оценивает чужаков.
Анита почувствовала, как напряглась Лера рядом.
– О, приехали, принцессы, – усмехнулась одна из «короткостриженных». Голос низкий, хриплый. – А мы уж думали, вы там накраситься не успеете.
– Заткнись, – отрезала одна из розовой группы. – Сама-то как чучело.
– А я и есть чучело, – та оскалилась. – Зато чучело, которое не выряжается в всякую хуйню.
Девушки начали знакомиться, кто с кем, просто кто попался под руку. Анита слушала и старалась запомнить имена.
Повисла неловкая пауза. Анита сжала кольцо на пальце. Ей хотелось провалиться сквозь бетонный пол. Она ненавидела знакомства. Все эти взгляды, оценки, вопросы. И особенно – момент, когда очередь доходит до тебя.
– А ты? – спросила Маша, глядя прямо на Аниту.
– Анита, – спокойно сказала она.
Вика хмыкнула, но не стала лезть.
Анита смотрела на остальных девушек, на их татуировки, короткие стрижки, грубые ботинки. И на себя, в нежно-розовом худи и голубых джинсах. Она казалась себе фальшивой. Как будто надела чужую кожу.
Но внутри, где-то глубоко, ворочалось что-то тёплое. Не надежда. Скорее, любопытство. Что будет дальше? Сломают её эти стены или, наоборот, заставят вспомнить, кто она есть на самом деле?
Ангар загудел. Девушки задвигались, зашептались. Кто-то улыбался, кто-то хмурился. Анита осталась стоять на месте, теребя кольцо.
Анита сжала кольцо отца и закрыла глаза на секунду.
«Ну что, пап, – подумала она. – Посмотрим, что будет дальше».