Цена крови

Хогвартс, гостиная Гриффиндора — следующий день, утро

Эйслинг не любила Гриффиндорскую башню. Слишком много красного, слишком много золота, слишком много самодовольства, которым пропитаны стены. Но сегодня она была здесь по делу.

Гарри Поттер сидел на своей кровати в пижаме, бледный, но решительный. Рядом с ним стояли его друзья — Гермиона Грейнджер, чьи глаза были красными от слёз, и Рон Уизли, который сжимал палочку так, будто собирался защищать друга ценой своей жизни.

— Ты не обязан этого делать, — сказала Гермиона, сжимая руку Гарри. — Есть другие способы.

— Нет, — ответил Гарри. — Других способов нет.

— Гермиона права, — сказал Рон. — Мы можем придумать что-то ещё.

— Рон, — Гарри посмотрел на друга. — Если я не сделаю этого — он убьёт меня в любом случае. А так есть шанс.

— Какой шанс? — вспылила Гермиона. — Ты сам сказал, что она никогда не делала этого раньше!

— Тогда буду первым, — ответил Гарри.

Он повернулся к Эйслинг, которая стояла у двери, скрестив руки на груди.

— Я готов.

— Поттер, — сказала Эйслинг. — Твои друзья должны выйти.

— Нет! — в один голос сказали Рон и Гермиона.

— Это не обсуждается, — твёрдо сказала Эйслинг. — Очищение потребует полной концентрации. Если кто-то будет отвлекать меня — Поттер умрёт.

Гарри кивнул друзьям.

— Идите, — сказал он. — Со мной всё будет хорошо.

— Обещай, — прошептала Гермиона.

— Обещаю, — ответил Гарри.

Рон и Гермиона вышли, оставляя Гарри одного с Эйслинг. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.

— Ложись, — сказала Эйслинг. — На спину.

Гарри лёг на кровать, сцепив руки на груди.

— Что вы будете делать?

— Я проникну в твою магию, — ответила Эйслинг, садясь на край кровати. — Найду частицу души Волан-де-Морта и уничтожу её.

— Это будет больно?

— Да, — честно ответила она. — Очень.

Гарри закрыл глаза.

— Делайте.

Очищение — процесс

Эйслинг положила руки на виски Гарри. Её магия потекла в него — серебристая, тёплая, живая. Она проникала в его сознание, в его кровь, в самую суть его существа. И там, глубоко внутри, она нашла её. Частицу души Волан-де-Морта. Она была чёрной — не как ночь, а как пустота. Она свернулась в клубок в самой глубине Гарри, питалась его страхами, его гневом, его болью.

— Я нашла её, — сказала Эйслинг. — Начинаю.

— Делайте, — прошептал Гарри.

Она начала очищение. Серебристый свет ударил в чёрную частицу. Та зашипела, забилась, пытаясь укрыться, но свет проникал всюду. И тогда Гарри закричал. Это был не крик боли — это был крик агонии. Его тело выгнулось на кровати, руки вцепились в простыни, ноги свело судорогой.

— Терпи, — сказала Эйслинг, не убирая рук.

— Не... могу... — простонал Гарри.

— Можешь, — твёрдо сказала она. — Ты сильнее, чем думаешь.

Частица души сопротивлялась. Она вгрызалась в сознание Гарри, пыталась использовать его страх против него самого. Гарри видел вещи, которые не хотел видеть. Сириус Блэк, падающий за Арку. Седрик Диггори, мёртвый на поле. Родители, которых он никогда не знал. Волан-де-Морт, стоящий над ним с палочкой.

— Нет, — прошептал Гарри. — Нет, пожалуйста.

— Это не реально, — сказала Эйслинг. — Это иллюзии. Не верь им.

— Я не могу... отличить...

— Смотри на меня, — приказала она.

Гарри открыл глаза. Эйслинг сидела над ним, её лицо было бледным, сосредоточенным, но спокойным.

— Ты в Хогвартсе, — сказала она. — Ты в безопасности. Я не отпущу тебя. Ты слышишь?

— Да, — прошептал Гарри.

— Тогда терпи. Ещё немного.

Она усилила свет. Чёрная частица закричала — настоящим, леденящим душу криком, который разнёсся по комнате. Гарри закричал вместе с ней. Его тело извивалось на кровати, как в припадке, простыни порвались под его пальцами. Эйслинг не останавливалась. Свет становился ярче, частица — слабее. Она отступала, сжималась, теряла форму.

— Умри, — прошептала Эйслинг.

Свет вспыхнул в последний раз — и погас. Частица исчезла. Гарри лежал на кровати, мокрый от пота, бледный как полотно, но живой. Его грудь тяжело вздымалась, глаза были открыты, но он не мог говорить.

— Всё кончено, — сказала Эйслинг, убирая руки. — Ты свободен.

Она откинулась на спинку кровати, чувствуя, как силы покидают её. Очищение забрало много магии — слишком много.

— Вы... сделали это? — прошептал Гарри.

— Да, — ответила Эйслинг. — Частица уничтожена. Волан-де-Морт потерял ещё один крестраж. Осталась только его змея.

Гарри медленно сел на кровати. Его руки дрожали, но он улыбался.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — ответила Эйслинг, поднимаясь. — Битва ещё не закончена.

Она направилась к двери, но на пороге остановилась.

— Поттер, — сказала она. — Ты храбрый. Храбрее, чем я думала.

— Вы тоже, — ответил Гарри. — Жестокая, но храбрая.

Эйслинг усмехнулась и вышла.

Где-то в Британии — логово Пожирателей Смерти, час спустя

Волан-де-Морт почувствовал потерю, как только частица в Гарри перестала существовать. Он сидел во главе стола, и его лицо — бледное, безносое, с красными глазами — исказилось такой яростью, что Пожиратели в ужасе попятились. Нагайна шипела у его ног, тоже чувствуя гнев хозяина.

— Крестраж в Поттере уничтожен, — сказал Волан-де-Морт. Его голос был тихим — страшно тихим. — Она сделала это. Она очистила его.

— Мой Лорд, — сказал приёмный отец Эйслинг. — Мы всё равно сильнее. У нас есть Нагайна. У нас есть армия.

— Ты глупец, — Волан-де-Морт посмотрел на него. — Она уничтожила почти все мои крестражи. Дневник. Кольцо. Медальон. Чашу. Диадему. Частицу в Поттере. Осталась только Нагайна.

Он встал.

— Она умнее, чем я думал. Она сильнее, чем я думал. Она не Поттер. Поттер — мальчишка, который выжил случайно. Она — потомок Мерлина. Она — та, кто может убить меня по-настоящему.

— Мой Лорд, мы не дадим ей...

— Молчать! — крикнул Волан-де-Морт, и Пожиратель замолк на полуслове.

Он прошёлся вдоль стола, и его чёрная мантия струилась за ним, как дым.

— Мы выступаем завтра, — сказал он. — На рассвете. Я сам убью Грэм. Я сам убью Поттера. И Хогвартс падёт.

Пожиратели склонили головы. Северус Снейп, сидевший в дальнем конце стола, сжал палочку в кармане.

Завтра на рассвете, — подумал он. — У нас есть одна ночь.

Хогвартс — подготовка к битве Вести разнеслись по замку мгновенно. Пожиратели идут. Волан-де-Морт лично возглавляет армию. Хогвартс будет атакован на рассвете. Большой зал превратился в штаб.

Преподаватели отдавали распоряжения, студенты старших курсов получали оружие, младших отправляли в подземелья — в безопасные укрытия. Эйслинг стояла перед собравшимися студентами — Гриффиндорцами, Когтевранцами, Пуффендуйцами и Слизеринцами. Её голос разносился под сводами зала, чёткий и холодный.

— Вы знаете, что грядёт, — сказала она. — Волан-де-Морт и его Пожиратели идут сюда. Они хотят уничтожить Хогвартс. Они хотят убить нас всех.

Она сделала паузу, обводя взглядом лица.

— Я не буду вас уговаривать. Я не буду говорить о долге, о чести, о славе. Каждый из вас сам решает, хочет ли он сражаться.

Она посмотрела на Слизеринцев.

— Я знаю, что многие из вас не хотят идти против своих родителей. Я понимаю это. Я не осуждаю. Если вы не хотите участвовать в битве — вы можете уйти. Я предоставлю вам убежище. Вы будете в безопасности.

Слизеринцы зашептались.

— Но, если вы останетесь, — продолжила Эйслинг, — вы будете сражаться. Не за меня. Не за Дамблдора. Не за Хогвартс. За себя. За своё будущее. За мир, в котором вы захотите жить.

Она замолчала. Первым поднялся Драко Малфой.

— Я остаюсь, — сказал он. Его голос был твёрдым, хотя в глазах стоял страх. — Я не хочу, чтобы мой отец был единственным Малфоем, который сражался на правильной стороне.

Эйслинг кивнула. За Драко поднялись другие Слизеринцы. Не все — но многие. Те, кто верил в неё. Те, кто хотел изменить мир. Те, кто боялся, но не убегал.

— Спасибо, — сказала Эйслинг. — Вы не пожалеете.

Гриффиндорцы смотрели на Слизеринцев с новым уважением. Впервые за долгое время факультеты объединялись не против кого-то, а за что-то. Эйслинг повернулась к преподавателям.

— Готовьте защитные барьеры, — сказала она. — Они будут атаковать на рассвете. У нас есть одна ночь.

Подземелья Слизерина — последняя ночь перед битвой

Эйслинг вернулась в комнату, когда замок уже затих. Люциус ждал её у камина — как всегда. В его руках был бокал с огневиски, но он не пил — просто смотрел на огонь.

— Ты сегодня спасла Поттера, — сказал он, когда она села рядом.

— Да, — ответила Эйслинг. — Ты рисковала своей жизнью.

— Я всегда рискую.

— Я знаю, — он поставил бокал и повернулся к ней. — Завтра битва. Ты будешь в центре.

— Да.

— Волан-де-Морт будет охотиться на тебя.

— Да.

— Ты можешь умереть.

Эйслинг посмотрела на него.

— Могу, — сказала она. — Но не собираюсь.

Люциус взял её за руку.

— Я не хочу тебя потерять, — сказал он. — Не теперь. Не после всего.

— Ты не потеряешь меня, — ответила Эйслинг. — Я обещала.

— Ты не можешь обещать то, что не зависит от тебя.

— Могу, — она сжала его руку. — Потому что я сильная. Потому что я не сдамся. Потому что я хочу жить. С тобой.

Люциус замер.

— Ты сказала «с тобой», — прошептал он.

— Сказала, — ответила Эйслинг. — Не привыкай.

Он улыбнулся — впервые за долгое время открыто, счастливо.

— Сегодня я хочу быть с тобой, — сказал он. — Не как подчиненный. Не как игрушка. Как мужчина.

— Как хочешь, — ответила Эйслинг.

Он подхватил её на руки и отнёс на кровать. Эта ночь была другой. Не было верёвок, не было боли, не было игр власти. Были только они — двое, которые прошли через ад и не сломались. Люциус любил её медленно, нежно, почти благоговейно. Он целовал каждый сантиметр её тела, шептал слова, которые никогда не говорил ни одной женщине. Он смотрел на неё так, будто она была единственным источником света в тёмной комнате. Эйслинг не знала, что делать с этой нежностью. Она привыкла к боли, к контролю, к стенам. Но здесь, в его объятиях, стены рушились.

— Я не умею быть мягкой, — прошептала она.

— Не надо, — ответил Люциус. — Будь собой.

— А если я сломаю тебя?

— Ты уже сломала, — он усмехнулся. — Но это та поломка, которую я не хочу чинить.

Она не ответила. Но её пальцы вцепились в его спину, и она прижалась к нему так, будто хотела стать частью его. Когда всё закончилось, они лежали в темноте, переплетённые, и слушали дыхание друг друга.

— Завтра мы будем сражаться, — сказал Люциус.

— Завтра мы победим, — ответила Эйслинг.

— Ты уверена?

— Я никогда ни в чём не уверена, — она повернулась к нему. — Но я знаю, что буду сражаться до конца.

— Я буду рядом, — сказал Люциус.

— Знаю, — ответила она.

Он поцеловал её в лоб.

— Спи, — сказал он. — Завтра нужны силы.

Эйслинг закрыла глаза. Впервые за долгое время она заснула без страха — в его объятиях, под защитой его магии.

Хогвартс — рассвет

Битва началась с рёва. Пожиратели Смерти атаковали с трёх сторон — с юга, с севера и с запада. Они летели на мётлах, на драконах, на собственной тёмной магии. За ними шла армия теней — те, кого Волан-де-Морт поднял из мёртвых. Эйслинг стояла на главной башне Хогвартса с мечом в руке. Рядом с ней — Люциус, Северус Снейп, Гарри Поттер, Драко Малфой, преподаватели и студенты, которые решили сражаться.

— Они идут, — сказала Эйслинг.

— Мы готовы, — ответил Люциус.

Она подняла меч.

— ЗА ХОГВАРТС! — крикнула она.

Тысячи голосов ответили ей. Битва началась. Первая волна Пожирателей ударила в защитные барьеры. Заклинания взрывались в воздухе, осыпая замок искрами. Эйслинг не ждала — она спрыгнула с башни, приземлилась прямо в гущу врагов и начала рубить.

Меч гоблинской работы сверкал в лучах восходящего солнца. Каждый удар отсекал палочку, руку, голову. Тьма отступала перед светом её магии. Люциус сражался рядом с ней — не за её спиной, не перед ней. Рядом. Его палочка выплёвывала заклинания, которые он никогда не использовал раньше — светлые, чистые, сильные.

— Держись! — крикнул он, отражая проклятие, летевшее в спину Эйслинг.

— Я всегда держусь! — ответила она, разрубая очередного Пожирателя.

Вдалеке, на холме, появилась чёрная фигура. Волан-де-Морт. Он не спешил вступать в бой. Он смотрел. Ждал. Искал её.

— Он здесь, — сказала Эйслинг.

— Я вижу, — ответил Люциус.

— Прикрой меня.

— Всегда.

Эйслинг двинулась вперёд, прорубая себе путь сквозь армию Пожирателей. Меч пел в её руках, магия пульсировала в венах, предки шептали слова поддержки.

— Ты сможешь, — сказал Элдред.

— Ты сильнее, — сказала Морвен.

— Ты победишь, — сказал Корбен.

Эйслинг верила им. Волан-де-Морт спустился с холма.

— Эйслинг Грэм, — сказал он, и его голос разнёсся по полю, заглушая звуки битвы. — Ты уничтожила мои крестражи. Ты очистила Поттера. Ты забрала у меня почти всё.

— Почти, — ответила Эйслинг, останавливаясь в нескольких метрах от него. — Осталась только твоя змея.

— Нагайна умрёт только со мной, — сказал Волан-де-Морт.

— Тогда умрёте вместе, — ответила Эйслинг, поднимая меч.

Волан-де-Морт улыбнулся — страшной улыбкой, без губ, без тепла.

— Ты самоуверенна, наследница.

— Я реалистична, — ответила Эйслинг.

— Ты проиграл. Ты просто ещё не понял этого.

Она атаковала.